Убийство на Новый Год

Что обычно делают люди, когда находят тело? Звонят в полицию, проверяют, жива ли еще жертва, паникуют — одним словом, делают естественные и на тот момент рациональные действия. Никто позже не осудит их за такое поведение, а в иных случаях даже похвалят за проявление быстроты реакции и находчивости. Увы, так устроен мир, и с этим уже ничего не поделать. Маша тоже пыталась сделать что-то рациональное или, по крайней мере, логичное, но вместо этого рассмеялась, принимая слова Вити за шутку. Парень же непонимающе смотрел на нее, и, кажется, его руки тряслись. «Если бы кто-то увидел нас со стороны, подумал бы, что мы психически больные», — где-то в уголке сознания мелькнула такая мысль. — Что смешного? — нервно спросил Витя, оглядываясь. Вся картина выглядела если не сюрреалистично, то казалась неестественной. Отчасти, именно это и было причиной такой нестандартной реакции девушки. Кто же в здравом уме мог предположить, что обычные школьники найдут труп по дороге в библиотеку, а уж тем более в такое относительно спокойное время? Кажется, убийств в Ульяновске не было со времен развала, и никому не хотелось повторять подобный опыт. Всем было страшно не столько за остальных, сколько за себя — такие уж эгоистичные нынче люди. И куда же подевалась та хваленая гуманность СССР? — Скажи, что ты пошутил сейчас, — Маша пыталась найти в взгляде приятеля подтверждение своих слов, однако натыкалась лишь на нечто нечитаемое. — Можешь сама посмотреть. Девушка пожала плечами и, включив фонарик на телефоне, неспешно подошла к предполагаемому месту нахождения тела. Через несколько секунд перед ее взором предстал пренеприятный пейзаж, от которого Маша застыла в ужасе. Все это походило чем-то на почерк Чикатило, Спесивцева и Муханкина. Однако это не походило ни на одно из преступлений, это выглядело как нечто новое, но все же знакомое старое. В нос ударил запах гнилой плоти, и она поскорее отошла к Вите, сопоставляя в голове факты. — Убедилась? — беззлобно спросил он, видя состояние напарницы. — Господи ты Боже, — она старалась не смотреть в сторону гаражей. — Кто же мог такое сделать с бедной женщиной? — Проблема сейчас в другом, — Витя встал спиной к телу. — Что нам делать? Нельзя оставлять это так. Может, стоит просто уйти? Зрачки девушки расширились, и она замахала руками в знак протеста. — Хохлов, совсем головой не думаешь? — строго сказала она. — Мы сейчас являемся свидетелями и потенциальными убийцами. Думаешь, мы теперь сможем так просто уйти с места преступления? А об отпечатках пальцев ты забыл? Даже если мы уйдем, за нами придут, только ко всему еще припишут и сокрытие убийства, а это, знаешь ли, отдельная статья. — Да понял я, криминалистка ты наша, — парень неуверенно потирал руки. — Тогда придется сначала позвонить в полицию, а затем предупредить Аню с Гореславом. Маша задумалась. — А не легче сразу им позвонить? — Менты едут, як черепахи, — пояснил он. — Пока они приедут, мы сами скоро трупами станем. Так что давай, набирай 02, или какой там номер у полиции. Девушка кивнула, клавиши телефона мерно затрещали, и вскоре на весь переулок раздались протяжные гудки. Ребятам становилось тревожно. — Добрый вечер, дежурная часть, — наконец раздалось на том конце провода, — Что-то случилось? — Я и мой друг нашли тело по пути в библиотеку, — как можно спокойнее начала говорить Маша. — Адрес? — голос будто не был удивлен, а, скорее, говорил все с некой неохотой: мало ли что могли придумать школьники на ночь глядя? — Приблизительно, это конец переулка Лесного, в самой его темной части, возле гаражей, — Вите становилось смешно от таких подробных инструкций, и лишь запах гнили напоминал о происходящем. — Надеюсь, я правильно пояснила адрес. — Да, мы приблизительно поняли, где вы, — лениво отвечали дежурные. — Оставайтесь на месте, полиция приедет к вам в течении десяти минут. — Всего вам доброго! — успела крикнуть она, перед тем как повесить трубку. Вороны на ветках деревьев шуршали крыльями и хрипло каркали. Вдалеке слышались скрипы колес автомобилей и беззаботные разговоры людей. Машу передернуло: как часто они ходили так по улицам и не подозревали, что в городе могло творится нечто темное? — Удивляюсь твоей жизнерадостности при разговоре с полицией, — отметил Витя, пиная камень на дороге. — Я сама в шоке, думала, будет намного хуже, — Маша лишь заторможенно пожала плечами. — Звони лучше остальным, а то скоро волноваться начнут. Он быстро набрал неизвестно откуда взявшийся номер Ани, и в переулке вновь послышались гудки. На этот раз обстановка будто разрядилась: первый шок быстро сошел на "нет", да и осознание скорой помощи слегка успокаивало. — Я думала, вы уже замерзли там нахер, — сказала на том проводе Аня: очевидно, она переживала. — Вы скоро будете? Маша, кажись, говорила о каких-то делах. — Розумієш, мы походу вообще не придём, — парень облокотился на дверь одного из гаражей. — В каком смысле, нахуй, не придёте? — в голосе собеседницы слышались нотки непонимания и злости. — Долго объяснять, но дело серьезное, — где-то вдалеке послышалась сирена полиции, и ребята непроизвольно охнули. — Хорошо, но я все еще не до конца понимаю ситуацию. — Потом объясним, хорошо? — Маша растерянно озиралась по сторонам и поправляла куртку. — Так что можете сворачивать вашу лавочку рукоделия, мы все равно застряли надолго. — Однажды Хохлов перестанет влипать в неприятности, но, похоже, не сегодня, — Аня тут же посмеялась с этого замечания. — Гореслав итак дал по съебам, так что работать было бы сложнее раза в два. Ладно, пацанчики, удачи вам, смотрите, чтоб без криминала. — Угу, и тебе тоже, — лишь бросил Витя и отключился. Сирена прозвучала совсем рядом, даже можно было услышать скрип колес. Волнение накрывало их с головой. — Похоже, это за нами, — проговорила Маша, смотря в пустоту. Витя посмотрел по сторонам и, быстро достав телефон из кармана, приблизился к телу. В следующую секунду переулок озарила вспышка камеры. Маша недовольно сощурилась. — Ну и зачем? — спросила она, потирая глаза. — Для хроник, — сказал он, отойдя от тела и поворачиваясь к сотрудникам полиции. — Кто знает, может, это будет единственный подлинный знімок убийства? Люди в форме быстро осмотрели место происшествия и, засуетившись, начали оцеплять территорию. Кто-то ушел обратно к машине. «Скорее всего, для вызова подкрепления и криминалистов», — шепнула Маша Вите. Тот лишь неопределенно покачал головой. — Вам следует проехать с нами в отделение.

***

В зале ожидания было очень холодно. Возможно, также из-за невероятно сильного волнения по коже вдобавок шли мурашки. Маша смотрела на потолок, стараясь успокоить свои мысли. Она и Витя даже не думали, что вляпаются в такое. Но ожидания в Машиной жизни периодически любят трескаться по швам и ломаться пополам, поэтому вот, они и здесь. Парень рядом с девушкой сидел, дёргая ногой и стараясь быть спокойным. Не получалось. Тишину оба не нарушали, где-то вдали были приглушенные голоса сотрудников участка, по большей части злые и недовольные. Работа у них далеко не легкая, поэтому приходится выливать своё отсутствие сил в раздражение и гнев. Мрачные лица гуляли по участку, слегка пугая, по сути, довольными жизнью подростков, медленно входящих в пучину суровой реальности. Да, жизнь порой дарит нам множество неожиданных поворотов, и этим она и хороша. Ты никогда не узнаешь, что будет завтра. Возможно, ты поднимешься выше или найдешь некую цель в жизни. А, может, просто умрешь? Даже самые опытные теоретики не могут назвать точную вероятность того или иного события. С одной стороны, это может пугать: легче жить по протоптанной дороге, следовать привычкам и устоям. Но что это за жизнь без капли хаотичности? Конечно, жизнь на этом этапе можно сравнить с знаменитым инь и ян: капля хаоса в море постоянства, капля постоянства в море хаоса. Какая же сторона верна? Все это индивидуально, однако факт остается фактом: жизнь – та еще сука. Наконец, дверь одного из многочисленных кабинетов приоткрылась, и в коридор вышел мужчина средних лет, лицо которого выражало уставший вид, а в руках покоились несколько папок – скорее всего, там были какие-то важные архивные бумаги. Он осмотрел коридор, и взгляд сотрудника заторможенно остановился на подростках. Маша и Витя напряглись. Он вяло спросил у них, по какому поводу они здесь, и, сверившись с бумагами, позвал девушку на допрос. Получив тихое «удачи» от друга, Маша вошла в помещение. Она ожидала увидеть темную комнату с давящими стенами, длинным столом и тусклой лампой на одной стороне – по крайней мере, так показывали в криминалистических сериалах. Однако ее встретил обычный кабинет любого следователя. Захламленный стол и шкафы, несколько стульев, папки с делами, множество отчетов — вот что на самом деле представляла из себя комната допроса. Казалось, это помещение застряло в девяностых, и лишь тонкое растение на подоконнике напоминало о текущем моменте. Маша аккуратно присела на стул напротив стола сотрудника, воображая, как на ее месте сидели многие серийные убийцы. Эта мысль одновременно и возбуждала, и устрашала. Вскоре в кабинет вошел еще один человек в форме, и девушке стало немного не по себе. Несколько минут они настраивали аудио- и видеоаппаратуру, а затем старший следователь (точного звания девушка не знала, но, посчитав звезды на погонах, смогла определить примерное звание) сел напротив нее. Где-то щелкнул диктофон, камера уже записывала. Допрос начался. — Представьтесь, пожалуйста. — Мазаева Мария Андреевна, — будто отчеканила девушка. — Есть ли у вас с собой удостоверение личности? — спросил сотрудник, смотря на Машу. — В данный момент у меня нет паспорта, но есть студенческий, — девушка помнила, как примерно нужно разговаривать со следователями. — Могу предоставить вам его. — Думаю, на этом этапе нам может помочь даже он. Девушка слегка трясущимися руками открыла сумочку и отдала документ следователю. Несколько минут в помещении стояла тишина, и лишь сотрудники усердно скрипели ручками. — Что ж, хорошо. Тогда мы можем начинать допрос Мазаевой Марии Андреевны. Вы готовы? — Да, я готова, — Маша понимала, что смысла мешкаться нет: легче сразу дать все показания и уйти, чем волноваться лишний раз. — Когда и где вы обнаружили тело погибшей? — сотрудник пытался говорить спокойно, дабы не вызвать у допрашиваемой панику. — Мы с моим другом Витей обнаружили труп сегодня, приблизительно в 20:05, в конце Лесного переулка. — При каких обстоятельствах вы его обнаружили? — Мы шли в городскую библиотеку, приблизительно в 19:46, чтобы найти информацию для школьного проекта. Я выбрала короткую дорогу, чтобы мы смогли быстрее добраться. Однако, свернув в очередной переулок, мы почувствовали что-то неладное. Там и находилось тело. — Кто-нибудь может подтвердить, что вы именно в это время пошли в библиотеку? — помощник позади них что-то записывал. — Наши друзья, Анна Ключева и Гореслав Картуесов. Мы с ними делали проект, и именно от дома Ани мы пошли в библиотеку. — Хорошо, мы позже спросим об этом их, — следователь что-то написал в ежедневнике, — Вы помните, в каком состоянии находилось тело? Маша на минуту замолчала. — Честно, нет. Я не горела желанием смотреть на труп, поэтому видела его лишь один раз. К сожалению, я не запомнила деталей. — Конечно, я помню состояние трупа, — сказал Витя, закидывая ногу на ногу. — Все же, я первым его и обнаружил. — Вы не могли бы подробно описать всю картину? — осторожно спросил сотрудник. — Да у меня даже фото есть, не бойтесь, — парень достал из кармана телефон и показал фотографию. — Зачем Вы сделали подобную фотографию? — сразу же поинтересовался он. — Это же может вызвать подозрения. — Я подумал, что некоторые детали могут не сохраниться, поэтому и сделал его снимок почти в таком же виде, — Витя сложил руки, — Хто ж вас знає, полицейских?* — Попробуйте своими словами описать состояние тела. — Ну что там описывать? — Витя произнес это так, словно вопрос казался глупым. — Тело изуродовано, вся одежда была грязная да порванная, везде валялись куски неизвестного мяса, похоже, обгрызанного. В общем, жахливо. — Спасибо за подробную картину, — следователь кивнул помощнику, и тот что-то записал, — Как мне уже известно, вы нашли труп в 20:05, однако в полицию позвонили лишь спустя десять минут. Почему именно спустя десять минут? — Мы сначала не знали, что делать с трупом. Хотели даже просто уйти. Но Маша начала говорить что-то про сроки и наказания, и мы все же вызвали полицию. — Первичный шок, — сказала Маша с какой-то внутренней уверенностью. — Мы только что обнаружили тело и не знали, что делать, куда идти. Лишь спустя некоторое время до нас дошло, что нужно звонить. — Прекрасно вас понимаю, — сотрудник полиции щелкнул ручкой. — Извините за такой вопрос, но, может, вы знали потерпевшую? Возможно, кого-то из родственников? — К сожалению, я не смогла узнать ее в лицо, — Маша смотрела куда-то в пол. — Возможно, при опознании мы сможем что-то сказать. — Тогда вам и вашему другу придется остаться в участке до момента опознания тела. Надеюсь, вас это не затруднит? — Если это не затянется надолго, то хорошо, — она поднялась со стула и, еще немного поговорив с следователем, вышла из кабинета. День определенно становился все страннее и страннее.

***

Стрелки часов уже доходили до половины девятого, а ребята до сих пор сидели в участке и развлекались как могли. Они бы могли уйти раньше, если бы не расследование, застрявшее на личности жертвы. Нет, с ней все было как раз и в порядке: удача, что в сумке рядом с жертвой был найден ее паспорт. Теперь все стояло на опознании, для которого была приглашена дочь потерпевшей, а вот ее-то как раз и не было. Проходили минуты, минуты складывались в часы, а ее так и не было. Даже самые терпеливые сотрудники полиции уже начинали ругаться и нервно стучать носками обуви по полу. Что уж говорить о подозреваемых, которые чуть ли не засыпали на скрипящих стульях? Из-за угла в зал ожидания забежала девушка: очень маленького роста, лицо было немного скрыто шарфом, в руке была сумка, по пути она чуть ли не уронила свои очки. У Маши в голове пронеслась мысль, что эта девушка и была той самой дочерью потерпевшей. Витя пригляделся к торопившейся и задумчиво хмыкнул. Знаком ли он с ней? Нет, девушка решила себя не нагружать лишними мыслями и просто подождать. Прошло ещё около получаса, время подходило к девяти, и Витя уже переписывался с кем-то от скуки, первого подозреваемого отпустили, а Маша сама уже чуть ли не засыпала. Скорее не от усталости, а от невероятной серости и унылости, которые витали в воздухе. Затем из-за двери напротив вышла та девушка и медленно подошла к стулу, стоящему в углу. Маша успела разглядеть на её лице мокрые дорожки от недавно пролившихся слёз, а сами глаза за линзами круглых очков были очень красными. Девушка вгляделась в раздосадованную незнакомку и удивлённо посмотрела в её сторону. — Так это же… — медленно проговорила Маша, а затем, осознав, что её могут услышать, придвинулась к Вите, дёрнув его за плечо, привлекая тем внимания своего одноклассника, и шепотом сказала: — Так это же Эля! Наша, Ботова которая. — Стоп, что? — юноша оторвал свой взгляд от телефона и на секунду перевёл его на девушку. Результат его удивил: он увидел свою сидящую на стуле одноклассницу. — Так вот, почему она мне показалась знакомой… — И это значит…? — Её мамку грохнули, походу. Ульяновск — это большое село, — саркастично огрызнулся Витя, отворачивая голову в сторону. Маша снова села ровно и задумалась: стоило ли подходить к ней и что-то говорить? Хорошая или плохая ли эта идея? С одной стороны, они могут сделать всё хуже и заставить девушку думать, что они как-то в этом замешаны, но с другой, ребята могут её успокоить, хотя бы попытаться. Не успела Маша нормально подумать, как Витя сказал: — Пойдем к ней, поздороваемся хоть. «Ладно, парень, вроде бы, выглядит толковым, а значит, все риски взвесил», — подумала Маша, вставая с кресла и поправляя платье. Когда они подошли к девушке, то обнаружили, что она до сих пор плачет. Витя невольно прокашлялся, и Эля подняла голову к ним. — Ч-что… что вы тут делаете? — спросила она, делая губами какую-то кривую ухмылку. Слёз всё равно не спрячешь. — На слизьке попали, нас допрашивали, и вот, ждём, когда нас опять позовут, — кратко изъяснился Витя, думая, что вдаваться в подробности — плохая идея. — А ты? И чего плачешь? Можем ли мы помочь загладить твоё горе, миледи? — спросил он, капельку присаживаясь и заглядывая Эле в глаза. — Нет уж, с-спасибо, — попыталась спокойно ответить она, но тщетно. Парень немного расстроенно вздохнул. Маше было больно смотреть на страдающую от потери девушку, поэтому она присела так, чтобы их лица были почти на одном уровне, ведь стульев рядом с этой стеной не было. Витя же, приняв серьёзный облик, отчеканил: — Мы здесь по той же причине, что и ты, — видимо, сокрытие тайн — не его конёк. — Т-то есть… Вы те самые свидетели, о которых мне сказали? — Маша с Витей одновременно кивнули. Эля, вдохнув, старалась снова не залиться слезами. Стоящая девушка же положила руку ей на плечо и сказала: — К сожалению, того, что сделано, не поменять, но нужно жить дальше. Остаётся лишь надеяться, что полиция раскроет дело о смерти твоей мамы, и этот камень неизвестности спадёт с твоих плеч. Я понимаю и знаю, что родственников терять непросто, особенно близких, но остаётся лишь, подняв голову, идти дальше по жизненному пути, обходя все препятствия и невзгоды, — Маша, поняв, что заговорилась, резко остановилась, прокашлялась и извинилась: — Такое часто бывает, простите. — В-всё в порядке… Не беспокойтесь обо мне, пожалуйста, — попросила Эля, стараясь оттолкнуть своих одноклассников от какой-либо помощи. — Мы не бросим нуждающуюся в страданиях, да, Марічка? — довольно весело сказал Витя, пытаясь улыбнуться. Маша даже не думала злиться на новое прозвище и кивнула. — Будь то кто-то другой в этой ситуации, я бы тоже пыталась хоть как-то его или её поддержать, — сказала она, соглашаясь со словами своего одноклассника. — Я-я… я не ожидала, что именно вы мне попытаетесь помочь сейчас, но… спасибо. Я очень это ценю. Дверь сбоку открылась, и из-за неё показался тот же мужчина, что и допрашивал Машу и Витю. Он, насупившись и посмотрев на листок, спросил: — Мария Мазаева? Виктор Хохлов? — ребята сразу же обернулись, когда услышали свои имена. — Пройдите, пожалуйста, в кабинет.

***

— Ну-у-у-у, как-то так, — сказал Витя на выдохе. Он лег на руки, сложив их на спинке стула. Аня с Гореславом сверлили своего одноклассника взглядом, полным недоумения, злости и шока. — Нас потом спросили после опознания, знаем ли мы жертву. Оказалось, что нет, но они, судя по нашей беседе с Элей, узнали, что мы связаны с дочкой убитой. Нас отпустили, и всё. — “И всё”? И всё!? Сука, вы в какую пизду вляпались, оболтусы?! — Аня выглядела так, словно готова была треснуть от злости. — Почему вы просто не съебались, честные вы граждане? — Во-первых, не кричи на весь класс, пожалуйста, — попросила Маша, положив своей однокласснице ладонь на плечо. У них через десять минут должен быть урок, — а во-вторых, если бы мы этого не сделали, над нами бы нависла статья за сокрытие, как сейчас над Гореславом висит паук. Русоволосый в ужасе упал со стула. Витя со всех сил пытался не рассмеяться. — В любом случае, мы теперь свидетели убийства, это раз, — подытожил парень, загибая один палец, — и мы теперь знаем, что мир очень узок. — Как твоя зад-... В бедного Гореслава чуть не полетел телефон. — Определись: ты клоун, косящий под бизнесмена, или просто клоун? — сказала ему Аня, помогая подняться.

***

Время тянулось неимоверно долго. Скорее всего, виной всему атмосфера школы – гнетущая и давящая. В этом здании время как будто магическим образом замедляется, изводя бедных школьников. И кто придумал делать уроки такими длинными? К счастью, Маша с Аней не познали всей нудности урока физики, потому что преподавательница отправила девушек в библиотеку за каким-то сборником задач. Тишина, стоявшая в широких школьных коридорах, успокаивала и слегка клонила в сон – может, всему виной сбившийся режим? Или это скука нагоняла тягу спать? Однако нельзя отрицать, что картина выглядела как минимум завораживающей. Вся эта школьная атмосфера имела собственный шарм. Неприятный скрип двери, тихий голос библиотекарши, шуршание сборников времен революции 1917 года и тихое прощание – почти что механические действия делались за считанные секунды. Несколько минут, и вот девушки вновь идут по тем же самым коридорам, возвращаясь на урок. На этот раз шли они медленнее: зачем сразу идти на урок, когда есть прекрасная возможность немного походить и подумать о разном? Хоть о Вселенной и бренности бытия, лишь бы на урок не возвращаться. Конечно, Машу это немного волновало, но лишь немного, ведь когда еще будет такой момент для идеального разговора с новой знакомой? Ради этой девушки и учеба отходила на второй план. Однако в голове предательски пусто, а впереди уже виднеется дверь кабинета. Неужели, не повезет? Все было впустую? Маша почувствовала, как ее тянут за рукав рубашки в сторону женского туалета. Девушка непонимающе посмотрела на одноклассницу. — Ты чего? — голос ее не сколько удивленно, сколько мягко и растянуто. — Блять, не тупи, — Аня все еще вела Машу к дверям. — Отойти надо, не понимаешь что ли? Женский туалет встретил их грохотом, запахом хлорной извести и холодом, тянущимся из открытой форточки. Маша подошла к разбитому в углу зеркалу и осмотрелась: ничего примечательного в отражении не было, лишь суровая реальность. Разочаровывает. Такой мистический предмет, но способен лишь отражать серую унылость. Может, в этом и его польза? Через зеркало она увидела, как Аня облокотилась на стену, выложенную такой же безвкусной плиткой, что и пол, и достала из кармана пачку сигарет. Через несколько секунд помещение наполнилось густым дымом. — Вообще-то курить вредно, — произнесла Маша, отмахиваясь от дыма и поправляя пучки. — Кому не похуй на здоровье? — почти равнодушно спросила Аня, стряхивая с сигареты тлеющий табак. — И не грузи насчет этого, сама знаю. — Но это всё равно плохо, — не унималась девушка. — Нашлась тут моралистка, — она закатила глаза. — И вот скажи мне, зачем ты всё это говоришь? — Потому что я волнуюсь. Со стороны кабинок послышался сдавленный всхлип, и девушки насторожились. Здесь есть кто-то еще? — Кто там? — почти неслышно спросила Маша, приближаясь к кабинкам. — Я ебу, по-твоему? — в глазах Ани читалась заинтересованность. Маша подошла к одной из кабинок и дернула дверцу, которая оказалась открытой. На полу она заметила маленькую девушку, которая, сгорбившись, обнимала рюкзак. Она плакала настолько сильно, что, казалось, этими слезами можно было несколько раз умыться. Лишь по круглым очкам девушка узнала в плачущей Элю, ту самую, что является дочерью погибшей женщины. Наконец Эля заметила их и лишь сильнее вжалась в угол кабинки, судорожно вытирая льющиеся слезы. — Мы ничего тебе не сделаем, правда-правда! — сразу же стала успокаивать Маша. — Мы понимаем, как тебе тяжело сейчас. — Говори за себя, — произнесла Аня, пуская дым. — Я вообще её не знаю. — Элина Боткина, думаю, по имени понятно, — она вновь повернулась к кабинке. — Может, если ты поделишься с нами мыслями, тебе будет лучше? — Хоть мы и не психологи, но выслушать сможем, — блондинка бросила сигарету в открытую форточку. Маша приглашающе раскрыла руки, и Эля, немного поколебавшись, обняла девушку, вновь заливаясь слезами и что-то быстро рассказывая. Девушка лишь успокаивающе гладила ее по плечам, не обращая внимания на мокрую рубашку. Аня забрала рюкзак Эли и, поставив его на подоконник, терпеливо ждала их. Наконец, истерика Эли стала сходить на "нет", и вот они уже стояли возле раковин. Она умывалась, смущенно и стыдливо глядя на девушек. — Спасибо вам, — сказала она после. — Не стоило так волноваться обо мне, теперь все хорошо. — Притормози-ка, — Аня посмотрела на девушку. — Оставлять тебя в таком состоянии одну — не самая лучшая идея. Думаю, что стоило бы приглядывать за тобой, а то, ну, вдруг в истерику впадешь, как сейчас, а успокоить некому будет. Можешь пока потусить с нами, если Маша не против, — она забыла за своих товарищей по проекту, хотя под “нами” имелась ввиду их недавно сформированная группа. — Я всегда за! — Маша хлопнула в ладоши. — Мы обязательно узнаем всю правду, и потом все будет хорошо! Эля вновь разрыдалась. До конца урока оставалось пять минут, но кого теперь это волновало?