Когда мы все вспомним

— Слышал последние новости про Вэй Усяня? — Какие новости? Я давно о нем ничего не слышал. Лань Ванцзи пришел в себя, когда двое адептов ордена слишком громко и увлеченно что-то обсуждали между собой. Потом, судя по всему, к ним присоединился кто-то третий. — Ты правда не в курсе, что Старейшина Илин покончил с собой? — Нет, не знал. — Об этом же сейчас абсолютно все говорят, как ты можешь не знать? «Вэй Ин! Они говорят о Вэй Ине!» — пронеслось у него в голове. — Да об этом только глухой мог не слышать! Это произошло пару дней назад на горе Луаньцзан. Говорят, он сам натравил на себя марионеток и они разорвали его в клочья! — Да вы что?! «Что? Вэй Ин… Мертв? Быть не может!» — Ванцзи с трудом сел на кровати. 33 удара дисциплинарным кнутом — нешуточное испытание, поэтому он оказался чуть ли не прикован к постели. Благо, брат помогал — обрабатывал раны на теле, так что Лань Чжань понемногу восстанавливался, но все равно был слишком слаб. Кое-как он встал и вышел из Цзинши. Как только дверь распахнулась, адепты тут же замолчали и поклонились Ванцзи. — Х-Ханьгуан Цзюнь! Как вы себя чувствуете? — спросил один из юношей. — Гораздо лучше, спасибо, — как всегда, холодно ответил тот. — Рад это слышать, — раздалось у Ванцзи за спиной. Он развернулся и увидел, что к ним подошел Лань Сичэнь. Младшие, заметив Цзэу Цзюня, снова застыли в поклоне. — Разве у вас не должны скоро начаться занятия? — мягко намекнул старший. Адепты засуетились и поспешили удалиться. — Брат… — немного помолчав, начал Лань Чжань, — То, что говорят про Вэй Ина — правда? — Да… Я сам хотел сообщить тебе это через пару дней, но, похоже, меня опередили, — с грустью в голосе ответил ему тот, — Не хотел говорить тебе это до того, как ты окончательно восстановишься. Лицо Лань Чжаня стало еще более непроницаемым, но Сичэнь прекрасно знал, что творится сейчас у его брата на душе. — Ванцзи, если ты хочешь, то… — Мне нужно попасть на гору Луаньцзан, — внезапно перебил его младший, что было совершенно ему не свойственно. — Но, Ванцзи, ты еще не восстановил силы, тебе будет трудно добраться туда в таком состоянии. — Брат, прошу… Мне нужно туда добраться, — Цзэу Цзюнь видел, в каком отчаянии находится сейчас его брат. Никогда еще Ванцзи не просил его ни о чем с такой мольбой в голосе, так что Сичэнь нехотя согласился. — Ты надеешься, что это — просто слухи, я прав? — немного помолчав, спросил старший. Ванцзи утвердительно кивнул. — Один ты туда точно не доберешься со своими ранами. Я помогу тебе. — Спасибо. Добираться до Луаньцзан было далеко, поэтому братья решили лететь на мече Цзэу Цзюня. В пути Лань Чжань выглядел так, будто сейчас упадет, но продолжал утверждать, что с ним все хорошо. Зная, каким упрямым может быть его брат, Сичэнь лишь вздыхал. На мече добраться до вершины было затруднительно, поэтому, оказавшись у подножия, они пошли дальше пешком. Ванцзи покачивало от усталости — раны от дисциплинарного кнута давали о себе знать, поэтому его поддерживал брат, не давая упасть. По пути Второй Нефрит дважды чуть не потерял сознание, и уже больше был похож на преображенного мертвеца, чем на одного из самых великих заклинателей. Когда они уже почти добрались до места, где Вэй Ин жил последние три месяца, Лань Чжань отключился и Сичэню пришлось нести брата на спине. Когда Ванцзи, наконец, пришел в себя, они уже были на месте, а брат медитировал рядом. Поднявшись с земли, он огляделся. Он уже не раз бывал здесь вместе с Вэй Ином, поэтому ему было легко заметить изменения. Первое, на что невольно упал его взгляд — красная лента, развевающаяся на ветке сухого куста. Лань Чжань старательно гнал от себя плохие мысли, все еще надеясь, что смерть Вэй Ина — очередной глупый слух, появившийся из ниоткуда. Он убеждал себя, что ленту могло просто принести ветром из ближайшей деревни. Второе, что он заметил — брызги крови на деревьях, растущих рядом. И снова он пытался убедить себя, что это кровь не его Вэй Ина. Это же могла быть кровь животного, которое стало жертвой хищника, но надежды у Лань Чжаня оставалось все меньше. И, вот, последний огонек надежды для него погас: последнюю вещь он не спутал бы ни с чем другим — Чэньцин Вэй Усяня, а на ней следы засохшей крови. Паззл в голове Ванцзи сложился. Он медленно поднял флейту и в следующее мгновение рухнул с ней на колени. Из его глаз брызнули слезы, капая на инструмент, смывая с него кровь и грязь. Лань Чжань забился в немой истерике, прижимая Чэньцин к груди. Внезапно он почувствовал сильную боль в груди и ужасную слабость — слезы отняли у его ослабленного организма последние силы. После этого — мягкая, убаюкивающая темнота, а вдали — голос его любимого, что зовет его. — Вэй Ин… — из последних сил прошептал Лань Чжань, а потом его сознание провалилось в темноту.

***

Услышав едва различимый шепот, Лань Сичэнь вышел из состояния медитации. — Ванцзи? — позвал он брата, не обнаружив того рядом, — Ванцзи! Цзэу Цзюнь направился в ту сторону, откуда, как ему показалось, он слышал шепот. Пройдя немного, он нашел Лань Чжаня лежащим на земле. — Ванцзи, ты как? — обеспокоенно спросил он, пытаясь привести брата в чувства, но тот не реагировал. — Ванцзи, очнись, прошу! — почуяв неладное, Сичэнь начал прощупывать пульс на руке брата. Пульса не было. — Брат… — прошептал он севшим голосом, а из его глаз покатились первые слезы, — Нет… Быть не может… Сичэнь рыдал, прижимая тело брата к груди. От горя он даже не заметил флейту, выпавшую из рук Лань Чжаня. — Ванцзи… Брат… — все шептал он, будто в трансе, а после взревел подобно тысяче лютых мертвецов. — Дяденька, почему вы кричите? — внезапно раздался детский голосок откуда-то сверху. Лань Сичэнь повернулся на звук голоса и увидел мальчика, сидящего в дупле дерева. Ребенку на вид было года три. Одной рукой он потирал заспанные глаза, другой прижимал к себе деревянный меч и потрепанную тетрадь. Быстро смахнув слезы, Цзэу Цзюнь подошел к нему. — Мальчик, тебя как зовут? — мягко спросил Цзэу Цзюнь. — Вэнь Юань. — Как ты туда забрался? — Меня папа научил лазать по деревьям! Кстати, дяденька, вы очень похожи на моего второго папу. У вас даже одежда одинаковая! Сичэнь слышал рассказы брата, о том, как он встретил в Илине Вэй Ина с А-Юанем, и помнил, с какой нежностью Лань Чжань говорил о ребенке. — Правда? Меня зовут Лань Сичэнь, я его брат. Давай я помогу тебе спуститься. — Ладно, — мальчик нехотя протянул руки к Сичэню и позволил снять себя с дерева. Спустив малыша на землю, Первый Нефрит продолжил расспрашивать мальчика. — А-Юань, скажи, пожалуйста, откуда у тебя эти вещи? — Меч мне подарил папа, а второй папа, который носит с собой флейту, сказал, что в будущем я стану великим заклинателем, а еще дал мне эту книгу и сказал, что она очень важна для него и чтобы я ее не потерял. А потом он ушел и я его после этого не видел. Вдруг А-Юань заметил за спиной Сичэня тело Лань Чжаня. — Папа! Папочка! — малыш сорвался с места, подбежал к нему и уселся рядом. — Папочка, ты уснул? — мальчик стал гладить его по голове. У старшего разрывалось сердце, глядя на эту картину. Сейчас он окончательно убедился в том, что это тот самый А-Юань, о котором говорил его брат. — Дяденька, что с папой? Почему он не просыпается? — Он просто очень устал, поэтому он сейчас крепко спит, не буди его. Наверное, это был первый и единственный раз, когда Лань Сичэнь нарушил одно из правил ордена ГуСу Лань — «Не лги». — Давай отнесем его домой. Ты, наверное, голоден? У А-Юаня загорелись глаза, когда он услышал про еду. Он сразу закивал головой. — Тогда пойдешь со мной? Мальчик снова кивнул в ответ. Сичэнь взвалил тело брата на плечо и взял А-Юаня за руку. — Ты ведь никогда раньше не летал на мече? Мальчик отрицательно покачал головой. — Главное, не бойся. Держись крепко и не смотри вниз. Можешь закрыть глаза, если будет очень страшно. Хорошо? Цзэу Цзюнь мягко улыбнулся малышу, на что тот ответил кивком головы. После этого они взмыли в воздух и направились в Облачные Глубины.

***

Пока малыш уплетал за обе щеки еду, Первый Нефрит сел за изучение тетради, которую А-Юань держал при себе все это время. Мальчик уже понял, что Лань Сичэню можно доверять, поэтому без колебаний отдал тетрадь старшему, стоило тому только попросить. Открыв тетрадь где-то посередине, первое, что заметил Сичэнь — не самый аккуратный почерк владельца, поэтому он предположил, что эта вещь личная и не предназначена для посторонних глаз. Осознав это, он уже собирался закрыть тетрадь, но его внимание привлекли два до боли знакомых иероглифа: Лань Чжань. Подумав, что эти записи помогут понять причину смерти брата, он продолжил читать.

***

4 августа Мне снова снился Лань Чжань. Точнее, снился тот случай, когда я в очередной раз отбывал наказание в библиотеке. Лань Чжань в тот раз чуть не накинулся на меня с мечом. Меня тогда спасли только правила Ордена, иначе мне бы и вправду могло от него достаться. Эх, я скучаю по тем временам, когда мы могли видеться каждый день. Я бы сейчас отдал все, лишь бы видеть его как можно чаще. Наверное я скучаю по нему даже сильнее, чем по «улыбке императора» из ГуСу. Думаю, если бы мне предложили до конца жизни отказаться либо от Лань Чжаня, либо от вина, то я не раздумывая отказался бы от вина, потому что от Ванцзи я не отрекусь даже за самые лучшие вина мира. 12 августа Все пропало. Шицзе мертва, а Лань Чжань пострадал. И все из-за меня. А что хуже всего, я ни черта не помню после того, как увидел, что Шицзе погибла. Все как в тумане. Но у меня в памяти четко отпечаталась картина, как один из мертвецов серьезно ранил моего Лань Чжаня. После этого я попытался остановить кровопролитие и уйти с поля боя, чтобы никто из моих близких больше не пострадал, но не успел — мой разум снова поглотила тьма. Последнее, что я помню — Цижэнь и Сичэнь забирают Ванцзи с поля битвы. Он был без сознания, а у него на груди — огромное пятно крови. Видимо, рана была очень серьёзной, мой Лань Чжань не потерял бы сознание просто так. Он постоянно прощал меня, но подобное нельзя простить никому. Должно быть, сейчас я выгляжу в его глазах последним подонком. Черт, мне так жаль. Я правда не хотел навредить ему. Из всех людей, кому я хотел навредить, он последний, вместе с Шицзе. Я не могу больше так жить, зная, что причинил вред двум самым дорогим мне людям. Я не достоин прощения. Мне жаль, правда жаль. Единственное, что я сейчас могу сделать для Лань Чжаня — не создать ему еще больше неприятностей. Наверное, это станет возможным только после того, как я умру. Да, так я точно не принесу еще больше вреда. Я часто слышал, как мне говорили, что мои марионетки когда-нибудь пойдут против меня. Что ж, видимо они правы, но я сам выбрал этот путь. Лань Чжань, прости…

***

Последнюю строчку Сичэню с трудом удалось прочитать, потому что она была размыта, видимо, из-за слез. Первый Нефрит теперь убедился, что этот дневник принадлежал Вэй Усяню. Похоже, эти записи были последними, потому что дальше шли пустые страницы. Он закрыл тетрадь и посмотрел на А-Юаня. Тот уже закончил есть и теперь с интересом разглядывал убранство комнаты. Особенно сильно его внимание привлек гуцинь у окна, что не осталось незамеченным со стороны Сичэня. — А-Юань, что это ты с таким интересом разглядываешь? — мягко спросил он. Ребенок посмотрел сначала на него, потом на гуцинь, а потом снова на старшего. — Дяденька, а что это такое? — спросил А-Юань, показывая пальцем на инструмент. — Это музыкальный инструмент, он называется гуцинь. — Гоцинь? — попытался повторить малыш. — Гу-цинь, — все так же мягко поправил его старший, — на нем можно играть, а заклинатели из нашего ордена используют его в бою. — Ва-а-ау! Дяденька, а вы тоже заклинатель, как мой папа? — Угум, — кивнул в ответ Сичэнь. — А вы научите меня играть на гуцине? — Если ты останешься в Ордене и будешь изучать искусство заклинателей, то тебя обязательно этому научат. Вопрос только в том, согласен ли ты остаться. — Да! Да! Я стану заклинателем! — А-Юань от радости захлопал в ладошки. — Хорошо, но для начала придется усвоить несколько правил. Во-первых, здесь запрещен шум, так что веди себя тихо и не бегай, хорошо? — Хорошо, — ответил мальчик уже заметно тише. — Умница. Во-вторых, называй меня по титулу — Цзэу Цзюнь. Попробуй повторить. — Цзэу Цзюнь, — послушно повторил малыш. — Молодец. А-Юань, тебе же еще не дали имя в быту? — Нет. — Тогда ты не будешь против, если его дам тебе я? — Ладно, — улыбнулся тот. — Хорошо. Как насчет имени Сычжуй? — Сычжуй… — мальчик по слогам произнес свое новое имя, будто пробуя его на вкус, — Мне нравится! Так Вэнь Юань остался в Облачных Глубинах под присмотром Цзэу Цзюня. Лань Сичэнь воспитывал его, скрывая его прошлое, однако Сычжуй прекрасно помнил свое детство: то, как Вэй Ин закапывал его в землю как редьку, а Лань Ванцзи покупал ему игрушки. Через 20 лет уже взрослый Лань Сычжуй написал книгу об их трагической любви, основываясь на своих воспоминаниях и на записях из дневника Вэй Усяня, который он случайно нашел в своей комнате.