Теплота твоих рук

       Он приоткрыл глаза, резко поднимаясь. Издав вздох, маленький мальчик окинул взглядом комнату. В нём можно было увидеть долю страха и тревоги. В комнате было темно, лишь малую её часть освещал луч тусклого света. Малыш слез с кровати, подойдя ближе к окну, откуда исходил тот самый свет. Подойдя, он сжал плотные шторы ладошками, смотря на ночное светилище, что окинуло своим тусклым светом окрестности. Оно словно пленило маленькое дитя, от чего заставляло долго не отрываться от большого окна. Лунный свет успокаивал его, давая возможность расслабиться.        Через некоторое время, ему пришлось оторваться от штор, потому что захотелось увидеть кое-кого. Того, кто обнимет и успокоит. Того, кто одарит мягким взглядом и нежной улыбкой.        Выйдя из своей комнаты, Союз тихим шагом направился по коридору, окидывая взглядом большие окна, картины и двери, что вели в другие комнаты. Спустя пару минут спокойной ходьбы, он достигает своей цели. Перед ним предстает бежевая дверь с узорами, не особо бросающимися в глаза.        Подойдя ближе к двери, мальчишка открывает её, после заглянув внутрь. В комнате было темно, но он легко мог увидеть фигуру, что лежала на кровати. Как можно аккуратнее открывая дверь шире, стараясь случайно не заскрипеть ею, он также тихо закрывает её. Ребёнок подходит к кровати, залезает и чувствует, как под его небольшим весом чуть прогнулся матрас. Из-за этого, фигура чуть вздрогнула.        Подняв голову, он видит чужой взгляд на себе. Мягкий и нежный. А потом почувствовал эти нежные бархатные ручки на своих щеках.        — Союз? Что ты здесь делаешь, сынок? — Раздался сонный голос императора. — Ночь на дворе, а ты не спишь... — На лице Империи появилась мягкая улыбка, а нежные ладони начали поглаживать детские щеки. — Папа, мне приснился кошмар, — ответил мальчишка, тут же прижавшись к груди родителя, утыкаясь в неё носом, параллельно сжимая тонкую ткань чужой одежды. — Мне приснилось, что ты пропал и… — раздался тихий всхлип, после которого небольшие слезинки покатились по лицу, падая на ночнушку. — Тш-ш… — тихо шепчет старший русский, поглаживая сына по голове, прижимая как можно ближе к себе, словно хочет скрыть его от всего мира. — Я с тобой, сын. Я рядом. — Его голос был мягок, нежен. Этот ласковый тон успокаивал советского, словно колыбельная.        Союз затихает, потираясь головой о чужую грудь, издавая тихое шмыганье. Такие родные ладони, что нежно зарылись фалангами пальцев в волосы, начиная перебирать чужие пряди волос, успокаивают мальчика. Через небольшой промежуток времени, Союз поднял взгляд на отца. — Но, пап... — раздался тихий голос младшего, — А если ты исчезнешь? — спросил он, чувствуя, как пухлые губы коснулись его лба. — Если хочешь, то ты можешь поспать со мной. — Ответил император, чуть подвинувшись.        СССР улегся на подушку, прижавшись к родителю, что уложился рядом. Уткнувшись носом в чужую грудь, он прикрыл глаза, наслаждаясь чужими поглаживаниями, нежными поцелуями и объятиями, которые грели еще немного перепуганное и дрожащие тело. Руки отца грели, когда касались его щёк, порой большими пальцами задевая губы юнца.       Было тихо, но через некоторое время, он услышал его голос. Родитель пел колыбельную… Хоть отец не был поэтом, но сам попытался сочинить колыбельную для Союза… И только Союз мог слышать её из его уст, его прекрасным голосом.

 — Я не понимаю этот мир Я не понимаю людей

              Голос был сдержанный и тихий, но Союз спокойно слышал его, разбирая каждое слово. Он поднял свой взор на родителя, смотря и не отрываясь ни на мгновение. Как же Империя красив, когда свет луны падает на его скулы, лоб, подбородок... Когда же он пел, Союз почувствовал, что начинает засыпать под нежную песню старшего.

 Порою, хочется просто уйти. Но держат оковы меня здесь. Хочется сломать их, да слишком ослаб я. Не смогу лететь, раскрыть крылья свои. Не смогу вновь почувствовать приятный вкус свободы. Не смогу вновь понять Что значит настоящий дом.

       Мужчина сделал паузу, а после тяжелый выдох. Сонным и обеспокоенным взглядом, мальчишка посмотрел на родителя, ожидая продолжения. На это старший мягко улыбнулся, провёл ладонью по его щеке, продолжая, уже начиная переходить к припеву:

Стоит лишь понять, нужно идти вперёд. Не смотря назад, идти к своей мечте. Раскрыть крылья страны, Показать, что внутри неё. Есть настоящий дом, Есть Родина мать. Дом родной будет ждать всегда. Хоть день, хоть ночь, хоть год. И встретит тебя опять Твой настоящий дом. Настоящи-и-й дом…

              Но не успел он допеть колыбельную, как услышал тихое сопение.        Со стороны империи послышался облегченный вздох. Ладонь ещё раз прошлась по чужим волосам, зарываясь в них пальцами. А после, монарх уткнулся в них носом. Вдохнув приятный аромат ванили, что так успокаивал, он расслабился. Отстранившись от мягких волос, РИ улыбнулся. Его белоснежно-нефритовая ладонь продолжила поглаживать ребенка по голове, а слух наслаждался желанной тишиной. Все-же, ему очень нравились такие нежные моменты рядом со своим чудом. Они позволяли передохнуть от рутинной работы, и побыть самим собой: не скрывать свою радостью, улыбку, гнев и слезы за маской равнодушия. Его маленький лучик света, его маленькое солнышко всегда будет на стороне родителя.        Положив свою голову на подушку, Российская империя продолжил наблюдать за сыном. Это длилось до тех пор, пока глаза не начали слипаться. А после он и вовсе уснул, прижимая к себе маленькое хрупкое тело, которое слегка вздрогнуло, но прижалось к чужому тёплому. Так хорошо…        — Сладких снов. — прошептал император через сон.