Теплота твоих рук

       Время близилось к юбилею империи, которое так долго ждал Союз, но, видимо, не сам именинник. Перед самим днем праздника, парню приспичило съездить в другой город, тот город, в который так часто ездила семья в далеком прошлом. Он точно помнил и помнит, что там была поляна. Совсем не обычная, а целая поляна с ромашками. Союз попросту решил сорвать ромашки, сделав перед празднованием венок, который он подарит отцу. И, возможно, соберет ещё один букетик для того, чтобы сделать ароматный цветочный чай.

***

       Время близилось к ночи, и наконец, он прибыл домой. В дворце было тихо, да и народу маловато, судя по свету в окнах здания. К счастью для наследника, старший русский не заметил его прибытия потому, что если и заметил бы, то давно уже бы стоял на крыльце, дабы дать юноше хорошего подзатыльника. Ри всегда это делал, когда Союз, будучи еще совсем ребенком, поздно приходил домой. Ему нравились такие моменты. Нет, не когда ему вручали подзатыльник, а когда после наказания целовали щеки. Ох, тогда нужно было видеть эту хитрожопую улыбку.        Перейдя порог, советский сразу вручил подошедшей прислуге своё пальто. Она сначала недоуменно посмотрела в след наследнику, но, нехотя, вернулась к работе. Он поспешил направиться в свою комнату, дабы проверить её на наличие броши, которые он прикупил для императора. Он точно помнил, что просил прислуг не прибираться в его комнате, но кто знает, вдруг какая-то недотепа решила прибраться и найдет броши? Этого Союз боялся больше всего, ведь, порою, попадались молодые прислуги, что были клептоманками. Иногда даже появлялся вопрос: "А как их тогда приняли на работу во дворце?"               Пройдя все коридоры, подросток оказался в нужной для себя комнате. И перед тем, как начать проверку на наличие подарка, юноша прикрыл дверь. Только после этого, он со спокойной душой открыл дверцу шкафа и достал небольшую коробочку для украшений. Открыв её, наследник издал облегченный выдох, параллельно прижимая коробочку к своей груди. Броши были на своем месте. Осталось дождаться следующего дня. Но Союз не хотел ждать. Он хотел увидеть своего отца. Хотел увидеть эти губы и глаза. Хотелось услышать голос горячо любимого родителя. Но больше всего, хотелось снова коснуться губами этих желанных розовых губ.               Спрятав шкатулку в карман, советский вышел из комнаты, окинув взглядом длинные коридоры. Убедившись, что работающего персонала мало и он сможет проскальзнуть незамеченным, Советский поспешил к другой комнате. Он совсем не любил оставаться с прислугами наедине – только с отцом.               Наконец достигнув нужной двери, Союз осторожно приоткрыл её. Заглянув в комнату, уже было хотев пройти внутрь, он заметил, что постель была пуста. Подняв бровь, парень с непониманием осмотрел кровать. Одеяло было отодвинуто в сторону – значит родитель точно ложился спать, но потом поднялся и куда-то ушел… Российская империя не любитель бродить по дому ночью. Видимо, что-то поменялось, или он так отмечает свой день рождения, а потом уже днём как будто ничего не было?               Сев на край кровати, юноша провел ладонью по месту, где были ещё следы от чужого тела. После, наклонившись, он уткнулся носом в подушку, вдыхая запах одеколона, что впитался в неё. Усмехнувшись, младший русский отстранился, а после направился на поиски отца. Он не знал где точно может быть старший. Но в библиотеке быть его не может, ведь он ходил туда только тогда, когда брал сказки для сына или другие книги. А когда Союз стал постарше, монарх вообще позабыл о библиотеке, занимаясь своей работой. А ведь в будущем той же самой ерундой будет заниматься и сам СССР.               Идя дальше по коридору, советский увидел горящий свет со стороны столовой. Вспоминая подобные моменты из детства, Союз вспомнил, что иногда ночью собирались прислуги в этой комнате… Неужели служанки собрались, дабы поговорить о императоре? Ну уж нет, Союз этого не допустит. Ну и возможно он сумеет узнать, где находится отец.               Когда он уже было хотел начать подходить, Союз почувствовал, что начинает падать. Да и кто же знал, что кто-то из кухни выйдет в этот момент, и наследник упадет именно на него. Чтобы не раздавить человека под собой, советский оперся руками об пол. В этот момент он почувствовал, как его губы прикасаются к чему-то знакомому. Союз так думал, но понял, что не ошибся, когда приоткрыл глаза.               Кто бы мог подумать, что под ним окажется его отец… Который так же не понимал всей ситуации. И только сейчас Союз понял, что наконец коснулся губ отца, когда тот не спит, из-за этого наследник не удержался и чуть углубил поцелуй, проталкивая язык дальше, проведя им по чужому ряду зубов и небу. Но, через некоторое время, отстраняясь, даже полностью не насладившись поцелуем и оставляя после себя тонкую ниточку слюны, которая тут же порвалась, он прикрыл глаза.               Союз приоткрыл глаза, наконец, принявшись разглядывать тело под собой. Император был тихим, лишь иногда можно было услышать его тихое дыхание. Чужие темные волосы были растрепаны, на щеках был мягкий розоватый румянец, что перешёл даже на кончики ушей, а влажные губы императора были слегка приоткрыты от поцелуя. Старший русский был в своей спальной одежде. И кто же знал, что родитель будет выпивать, так ещё и растегнет пару пуговицы, открывая вид на белоснежную грудь.               Затаив дыхание, советский приподнялся, понимая, что родитель точно не встанет. Особенно в таком нетрезвом состоянии. Приподняв отца, он перекинул его руку через своё плечо. Сам же положил на талию родителя свою широкую ладонь, слегка сжав ткань одежды. С каждым годом, подросток начал замечать, что монарх не такой уж и высокий, как думал мальчишка в детстве. Родитель оказался чуть меньше и хрупким. Создавалось такое ощущение, что если даже совсем легонько сжать, то можно сломать столь хрупкое тело.               Пока родитель что-то пьяно бормотал, прижавшись к сыну, парень вел его в комнату. К счастью для Союза, прислуг не оказалась на их пути, поэтому никто не сможет увидеть его отца в подобном состоянии. СССР все-же решился взять нетрезвое тело на руки, чувствуя, как чужие руки зажали его в своем «капкане».               И через некоторое время, он смог уложить родителя на кровать. Со стороны родителя начали слушаться недовольные бормотания. Закрыв дверь на ключ, сын вернулся к недовольному императору, который тут же сжал его руку.        — Где ты был? — спросил старший, смотря на своего ребенка, все так же сжимая чужую ладонь. — Это сейчас не важно. Ведь я здесь, с тобой. — мягко ответил наследник, вспоминая, что так же ему отвечал в детстве отец. — Ты здесь… — повторил за ним Российская империя, перемещая свои руки уже на чужой воротник. А после и вовсе притягивая сына к себе.               Союзу пришлось вновь затаить дыхание, как только чужой нос коснулся его шеи. Ему не хотелось оставаться в «долгу», поэтому он зарыл свои пальцы в чужие волосы, начиная перебирать и поправлять черные пряди. Чувствуя горячее дыхание на своей шее, а так же бормотание под носом, подросток снова смог вздохнуть. Хоть его отец и был пьян, но он счастлив, что смог увидеть его таким впервые…               Через некоторое время, император отстранился от шеи сына, в последний раз "обжигая" её своим дыханием. После чего, они встретились взглядом. Союз осторожно провел ладонью по щеке родителя, словно боясь сделать больно, а сам отец был не против, в ответ положив свою ладонь на чужое плечо, а другую на щеку, начиная поглаживать большим пальцем.               Империя приблизился, касаясь своими губами чужих. Союз ответил и углубил поцелуй, положив вторую ладонь на талию отца, прижимая его ближе. Они сплелись в горячем поцелуе, который был полный любви и лёгкой страсти. Советский мягко валит отца на кровать, все так же поглаживая его по щеке, слушая тихое мычание со стороны мужчины. После, отстраняясь от губ, он начал восстанавливать своё дыхание, как и император. Надвиснув над отцом, Союз сглатывает, смотря на столь желанное тело.               Он слышал пьяные лести монархиста, слышал его сонный голос. Но не хотел. Не хотел пользоваться состоянием. Он хотел, чтобы отец его целовал, будучи трезвым. Только лишь поэтому юноша уложился рядом, прижав к себе тело родителя.                      СССР знал: отец был пьян и завтра все забудет. Но вот сам парень точно не забудет этот день…