Теплота твоих рук

              Солнце только начало выходить из-за горизонта, начиная греть своими теплыми лучами окрестности. Ветер, в свою очередь, радостно скользнул сквозь ветви, заставив их тихо шелохнуться, соприкасаясь о друг друга. Некоторые лучики начали пробираться через шторы, проникая в комнату. Медленно перемещаясь ближе к постели, на которой были наши с вами любимые герои, он заставлял покрыться тело мурашками.               Российский император ещё дремал, в отличии от своего преемника, что наблюдал за ним. Подросток положил одну из своих теплых ладоней на щеку отца, поглаживая её большим пальцем. Союз, к своему счастью, проснулся раньше родителя, и сейчас наблюдал за его умиротворенным лицом, мягко улыбаясь. Он уже все продумал на этот день и отступать не желал. Желал прийти с отцом в поле, где будут только они, наедине. Почему в поле? Да потому, что союз слышал о том, как зелёный цвет успокаивает. И выбрал поле рядом с лесом не просто так, ведь, возможно, он задаст болезненный вопрос для старшего. Кто знает, почему империя больше не праздновал дня своего рождения?               Возможно, он просто не видел смысла. А возможно, что за этим скрывается нечно, что сделало отцу больно в этот день... Союз должен это выяснить, ведь хотел знать всё. Всё до малейшей детали. Порой советский начинал замечать, что он уж больно сильно одержим своим родителем. Ему было важно даже то, что сегодня наденет старший. И каждый раз СССР следил за теми, кто хоть раз тронул его родителя, схватив за запястье, за плечо или за его одежду. Он все это запоминал, чтобы потом отрубить им руки...               Союз даже не заметил, как задумался, углубившись в свои мысли. Тем временем, старший русский уже начал просыпаться. И как только он приоткрыл глаза, то сразу же увидел задумчивое лицо сына. Потом он почувствовал его прикосновение к своей щеке. Затаив дыхание, император недолго молчал, но, набравшись сил, решился на действия. Наследник, почувствовав движение, тут же устремил свой взор на родителя, который, в свою очередь, смотрел на него. Потом, натянув мягкую улыбку, начал разговор:        - Доброе утро, отец, - голос Союза был спокойным, от чего империя даже расслабился. - Доброе... - прошептал император, зная, что младший русак его услышит. В отличии от спокойного юноши, Ри говорил сонным и в какой-то момент даже хриплым голосом. - Голова не болит? - спросил наследник, продолжая гладить чужую щеку.       Наклонившись к родителю, парень прикоснулся губами к чужому лбу. Как же ему хотелось касаться своими губами не лба старшего, а его мягких губ... - Болит... Что вчера было? - спросил мужчина, издав шумный выдох, сжимая простынь под ладонью, с непониманием смотря на сына, который словно целовал его в лоб. - Ничего особенного, ты просто решил немного выпить... - Союз решил умолчать тот факт, что они случайно поцеловались, а может и не случайно – кто знает. - А я потом уложил тебя спать. Не волнуйся, ты ничего постыдного не сделал. - С мягкой улыбкой закончил тот.        Ох... Если бы Союз сказал, тут же бы вогнал в краску своего горячо любящего родителя. Подросток очень любил, когда старший смущался, покрываясь розоватым румянцем, но ему не хотелось, чтобы Ри волновался, а на его смущение он ещё успеет посмотреть. - Что же... Надеюсь, что все так и было. - Ответил мужчина, переведя свой взгляд на сына. - Ты... Словно хочешь мне что-то сказать?... - спросил император, заметив растерянность с чужой стороны. Он вопросительно приподнял бровь.        Союз замолк. Он не знал, как отреагирует отец на то, что он узнал об его дне рождении. Но, не смотря на опасения, все же решил просто предложить прогулку, а там уже задаст желанный вопрос, и в конце вручит подарок, который так и ждал своего хозяина. Советский взял руки родителя в свои, слегка сжал, погладил пальцами нежную и бархатную кожу.        - Да, я бы хотел тебе кое-что предложить... - начал СССР, затаив дыхание на неопределенное время. Издав выдох, замечая, как на него смотрит старший русский, Союз продолжил. - Прогулку. Ты ведь сегодня не работаешь, ведь так? Я бы хотел, чтобы ты отдохнул вместе со мной. - К твоему счастью, я свободен. И вполне себе могу принять твое предложение. - Ответил родитель, сжимая чужие ладони, но из-за ослабшего тело не сильно. -И куда же мы пойдем? Монархист словно пожирал Союза взглядом от любопытства, желая узнать, что тот задумал. - Помнишь поле с ромашками? - последовал положительный кивок. - В таком случае, собирайся. Мы едем туда...       

***

              Наконец-то он смог увидеть долгожданную улыбку отца. Казалось бы, жестокого императора должно радовать другое, уж точно не поле с ромашками. Но его родитель был совершенно другим. Он был мягким по отношению к Союзу и строг к другим.        Сейчас это было не так важно, ведь он был один на один с отцом. Издав облеченный выдох, подросток направился к монарху, что сидел возле воды, срывая цветы. Как только советский достиг желаемого объекта обожания, он уселся рядом. После чего перекинул руку через чужое плечо, прижимавшись ближе к отцу. А родитель особо был не против, ведь был занят иным, поэтому даже и не обратил внимание на сына, но почувствовав родное тепло, он улыбнулся. А ещё через время, перевел свой взгляд с цветов на Союза.        - Знаешь же, как меня порадовать. - Ответил император, освободив одну руку от цветов, после, он её положил на щеку младшего. Союз на это потерся щекой о мягкую и бархатную ладонь, прикрыв глаза. - Это ещё не все, отец. - Ответил советский, положив ладонь поверх его. Свободная ладонь парня переместилась в карман, на что империя заинтересованно поднял бровь.        Наследник достал то, что ещё вчера хотел подарить. Маленькая шкатулка с подарком уже находилась в ладонях младшего, а потом передалась старшему. Последний затих, открывая подарок. Достал из шкатулки одну из брошей... Первую брошь, которую он достал, была в виде ромашки. Империя уже было хотел достать второе украшение, но его запястье сжали. С непониманием посмотрев на Союза, он увидел, как из его ладони взяли брошь. После, советский надел её на мундир родителя, издав усмешку. Все же, его позабавила реакция старшего, что сначала не понял, что произошло. Мужчина поднял взгляд на наследника, который начал смеяться. На это император нахмурился.        - Ну и чего ты смеешься, конь? - спросил он, нахмурившись, сведя брови. Это заставило Союза смеяться сильнее, смотря на смешное личико отца. - А почему это я конь? - через смех спросил наследник, вытирая слезы, что пошли из-за смеха. - Потому-что ты уже скоро будешь мужчиной. Серьезно, не потискать, не ущипнуть. - ответил он, сложив руки на своей груди, отвернувшись, но сразу почувствовал, что его прижали спиной к груди. На этот жест старший повернул к нему голову. - А кто сказал, что меня нельзя ущипнуть? - спросил младший, натягивая улыбку на лицо. Усаживая родителя между своих ног, прижимая его спину к своей груди, чувствуя, как она напрягается.        На это старший русский издает фырканье, закатывая глаза. Но все таки сам прижимается к чужой груди, расслабляясь в объятиях. Так они и сидели, обнявшись, смотря на озеро... На небо, что начало окрашиваться в теплые тона, благодаря заходу солнца, приобретая новые краски. Пока родитель наблюдал за закатом, даже чутка засыпал, СССР думал... Как начать разговор более мягко?..        - Отец, можно вопрос?        Будущий коммунист решился. Даже не смотря на то, что опасался как-то обидеть Империю, он должен всё узнать.        - Конечно можно, что за вопрос, Союз? - спросил старший, укладываюсь в объятиях поудобнее, - Ты всегда можешь у меня спросить, если что-то надо или интересует. - Продолжал мягко родитель, заведя руку к союзу, положив её на чужую щеку. - Почему ты не отмечаешь... Свой день рождения? - неуверенно спросил, но так бережно, паралельно сильнее сжимая отца в своих объятьях.               Что же можно сказать на счет эмоций императора? Ри замялся, прикусив нижнею губу, отведя свой взгляд в сторону. Старший не знал как ответить сыну. Он не был готов к подобному вопросу. Но чувствуя, как чужие ладони сжимают его, он немного успокоился, прикрыв глаза. Пока мужчина думал, Союз терпеливо ждал ответа. Но вместе с тем думал: правильно ли он поступает? Если отец так долго молчит... Может не стоило и вовсе задавать этот вопрос..?        - Были на то свои причины. - Кратко ответил старший русский, приоткрыв глаза, переведя свой взгляд на ладони, что сжимали его. - Кое кто родной мне погиб. Прямо у меня на глазах... - ответил он, положив свои ладони на чужие, слегка сжав их. Все таки, не каждому будет легко говорить о боли, что они пережили. - Родной? - переспросил Союз, смотря на затылок старшего. Он чувствовал как его ладони сжали. Слышал, как голос отца дрожал. Союзу было больно, смотреть на то, как он страдал.               Он прижал к своей груди его плотнее, словно пытаясь тем самым защитить, спрятать от всего мира, дабы не видеть больше страданий Ри. Уж лучше будет страдать он, чем его родитель. И как только он прижал его к себе, сразу же уткнулся носом ему в шею. Зная как старший реагирует на прикосновение к шее, он чуть расслабился.        - Прости, я не знал, отец, - сказал советский, потеревшись кончиком носа о чужую шею, после почувствовав, как от его действий начинает дрожать старший. Порой, хорошо знать чужие чувствительные места. - Все... В порядке. - Запинаясь, отвечал император, вновь издав вздох от чужих действий. Кое-как, он продолжил - Мой брат... Погиб у меня на глазах... На моем... Дне рождении. - Отец, неужели кто-то посмел отравить страну? - спросил наследник, отстранившись от монарха.               Заставил его повернуться к себе, дабы увидеть его лицо. То, что он увидел, заставило сердце сжаться. По щекам старшего скатывались слезы, губы дрожали, а длинные ресницы пытались спрятать глаза, дабы не показывать столь жалкую картину. Младший русский положил ладони на чужие щеки, принявшись вытирать большими пальцами слезы. Закончив, он прижал его к себе, начиная поглаживать по спине, стараясь успокоить.        - Отец... Я... - Союз не знал, что сказать и не знал как утешить. - Прости. Я зря это сделал и.. Его перебили. - Его не отравили. А убили...Мой отец. - После этих слов парень замер. Он явно не ожидал подобного. - Хотя, после такого... Сомневаюсь, что отцом его можно называть... - вновь со стороны царя послышался всхлип.               Советскому пришлось прижать к себе старшего, поглаживая по спине одной ладонью, а второй вытирая чужие слезы. Так же, порой касаясь губами чужого лица. Так его успокаивал отец, когда Союз был еще ребенком. И сейчас так он пытается успокоить императора государства. Для Союза, Ри всегда будет хрупким. Как сейчас, когда он прижимается к чужой груди, издавая всхлипы и дрожа. Наследник понял, что никогда не забудет этого... Никогда не забудет, что его отец так хрупок. Стоит только надавить на больное и слезы льются ручьями.        - Прости меня, отец... - словно в лихорадке, шептал младший, пытаясь успокоить родного для себя человека. Или правильней сказать, страну. - Союз... - лишь шепотом отвечал старший, сжимая чужую ладонь слабой хваткой. Уже понимая, что теряет силы вновь. Как же ему было больно и одновременно стыдно, что таким видит его сын. Как же сейчас хотел Ри, чтобы Союз не видел его слез.               Империя не понимал, что Союз, не смотря не на что, будет оберегать его. Как зеницу ока...