Спасение в займы

Кэтрин разбудили крики, доносящиеся со второго этажа. Девушка нехотя открыла глаза, поняв, что ей не показалось, быстро поднялась, и нервно набросив на себя халат, вышла из комнаты. Ей не стоило никаких усилий, чтобы понять, что крики доносились из комнаты Хейли. Кэтрин только хотела зайти в спальню волчицы, как от туда вышла женщина. Она остановила Кэтрин. - Принеси ещё полотенец, - проговорила она. Кэтрин была шокирована такой наглостью. - Я что, похожа на прислугу? - скептически изогнула бровь брюнетка. - Нет, просто ваша сестра сейчас... - Моя кто? - перебила её Кэтрин, продолжая ничего не понимать. - Ваша сестра. Хейли, - посмотрела женщина на Кэтрин, как на идиотку. - Слава Богу, она мне не сестра, - облегчённо усмехнулась Петрова. Но её смех прервал крик. Кэтрин быстро пришла в себя, и перевела удивлённый взгляд на женщину. - Что там происходит? И вообще, кто вы? - Я врач, а у Хейли, кем бы она вам не являлась, начались схватки. - Она мне никем не является, - скривилась Пирс, а потом до неё дошёл смысл слов. - Что? - Принесите полотенца, - нервно бросила женщина, и опять скрылась в комнате волчицы. Кэтрин пару секунд стояла, хлопая глазками, а после психанула. - А что, больше некому? Ну конечно, всегда Кэтрин, - возмущалась девушка, направляясь за полотенцами. - Почему я должна нести полотенца девушке, которую ненавижу почти так же сильно, как Елену? *** Кэтрин сидела в своей спальне, закрыв уши руками, но это мало помогало. Громкие крики Хейли не могли укрыться от слуха вампирши. Она сидела, поджав ноги под себя, и невольно вспомнила, как сама рожала Надю, как её отец, буквально, вырвал из её рук её дочку. Брюнетка вспомнила, как после всего, чего пришлось ей пережить, вернулась в Болгарию, чтобы найти Надю. Но, к сожалению, не смогла. А ведь она так хотела быть матерью. И несмотря на свой ранний возраст, Кэтрин ждала появления на свет своей маленькой дочурки. Ей бы хотелось услышать, как Надя произносит своё первое слово, как впервые бы назвала её мамой. Увидеть, как она взрослеет. Возможно, даже увидеть внуков. От этой мысли Кэтрин усмехнулась. - Бабушка Кэтрин, - фыркнула она вслух. Но вспомнив, что всё это навсегда потерянно, взгруснула, а по щеке покатилась слеза. Она никогда не хотела, чтобы Надя становилась вампиром. Она сама не хотела становиться вампиром, но была вынуждена это сделать. Брюнетка была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, как крики Хейли стихли. Взгляд Петровой был устремлён в пол, а по высохшим дорожкам опять текли слёзы. - Ты была бы очень сексуальной бабушкой, - услышала она знакомый голос. Эта реплика не могла оставить её равнодушной. Она искренне рассмеялась так, как не смеялась давно. Подняв глаза на Клауса, она заставила себя улыбаться, хотя её слёзы выдавали эмоции, которые сейчас у неё на душе. Когда Клаус увидел плачущую девушку, улыбка спала с его лица, а в глазах застыли боль и непонимание. - Ты плакала? - Нет, я просто... - она не сразу заметила, что на руках у гибрида находился маленький свёрток, из которого доносились забавные звуки, будто кто-то недовольно пыхтел. Когда Кэтрин заметила этот свёрток, она остолбенела, слова, не слетевшие с губ, так и застряли в горле. Она проглотила их, перестала обхватывать свои колени руками, и свесила ноги на пол. Клаус улыбнулся такой реакции, и присел на кровати рядом с девушкой. Кэтрин придвинулась ближе, и заглянула внутрь свёртка. Там она увидела очаровательную кроху, которая насупила бровки, сморщила носик, и надула губки. Но стоило малышке увидеть Кэтрин, как она тут же стала серьёзной, и с интересом рассматривала девушку. Сердце Кэтрин будто бы остановилось, она стойко вытерпела изучающий взгляд малышки. Ей казалось, что кроха ищет в ней недостатки. Но сияющие голубые глаза и широкая улыбка дали Кэтрин понять, что малышка их не нашла. Кэтрин облегчённо выдохнула, а после улыбнулась. Эта малышка показалась ей вылитым ангелочком. А возможно и не показалась. Возможно, так и было. Кэтрин не понимала, как в этом сокровище могли видеть монстра. Ребёнка Клауса представляли монстром, в первую очередь, из-за представления о самом Клаусе. Из-за того, кем его считают. Какая разница кто её родители? Ведь сам Клаус, с самого начала, не был таким. Людей превращают в монстров люди, и в первую очередь близкие. Да, этот ребёнок одним своим существованием получил статус монстра. Многие вообще не желали его появления на свет. Кэтрин невольно вспомнила одну из реплик Ребекки. Первородная надеялась, что Бог сжалиться, и малышка будет похожа на мать. - Видимо Бога нет! - вслух сказала брюнетка, не сводя взгляда с девочки. Клаус оторвал свой взор от дочери и перевёл на Кэтрин. Он не понимал, что она имела в виду. Она поспешила объяснить ему. - Она похожа на тебя, - лицо гибрида сразу стало печальным. Он сразу вспомнил тот момент, что это было сказано Ребеккой. Клаус, видимо, подумал, что девушка видит в его дочурке того чудовища, которого, по его мнению, видит в нём самом. Но это было не так. - Это не то, о чём ты думаешь, - поспешила успокоить его она. Клаус в изумлении поднял на неё глаза, и заметил улыбку. - Моё мнение отличатся от мнения остальных, - он внимательно её слушал, - как и моё представление о тебе. И значение слова «монстр» отличается от того, кем являешься ты, - сделала паузу она. - Я никогда не считала тебя монстром! - Клаус не мог поверить своим ушам. - И твоя дочь не будет монстром. Я уверена, что ты сделаешь всё для того, чтобы она была счастливой, и никогда не узнала в полной мере, что значит «одиночество». Она будет лучше, чем все мы вместе взятые. Она никак не может быть злом, потому что появилось тогда, когда больше всего была нужна тебе и твоей семье... тогда, когда надежда практически утрачена. А теперь... - Кэтрин проглотила ком, застрявший в горле. - Можно? - она опять взглянула на свёрток, лежавший у Клауса на руках, и протянулась дрожащими руками к нему. Клаус понял её без слов. Её выдавали её же шоколадные глаза, которые горели счастьем, и, в какой-то степени, одержимостью. Понятно почему, ведь ей так и не посчастливилось подержать свою малышку на руках. Возможно, она хотела заполнить ту дыру внутри с помощью дочери Клауса. - Знаешь, я много думал, - заговорил он, передавая малышку Кэтрин. Со стороны казалось, что девушка его даже не слышит. Она была поглощена крохотной, прелестной девочкой, которая сейчас тянулась к ней своими крохотными ручками. Кэтрин взяла малышку на руки, и гибриду показалось, что он никогда не видел девушку настолько счастливой, - и никогда не понимал, что отличало тебя от всех остальных. Конечно, кроме твоей красоты, - Кэтрин слушала его левым ухом, не очень вникая в его слова. Всё её внимание присвоила малышка, которую она нежно прижимала к груди. Кэтрин так хотелось, чтобы дочь Клауса была её. - Даже с Еленой вы очень разные. Есть одно отличие, спрятанное глубоко внутри. - Стервозность? - продолжала она улыбаться малышке. Клаус искренне рассмеялся. - Нет, - но вдруг стал серьёзным. - Материнство! - глаза Кэтрин мгновенно расширись, а губы судорожно задрожали. Она невольно посмотрела на Клауса и убедилась, что он не шутит. - Нет ничего, что сделает женщину настолько прекрасной, как материнство! Кэтрин прикрыла глаза, чтобы сдержать слёзы. Она считала себе никудышней матерью. Да она не считала себя матерью вообще. И то, что сказал Клаус, не могло быть пропущено мимо ушей. Внутри, в её душе, что-то взорвалось... То, что она носила в себе долгие годы. Не было и дня за эти 500 лет, когда бы Кэтрин не вспоминала ту ночь и свою маленькую дочь. Она представляла, как могло бы всё быть иначе. В прошлом она часто размышляла, как бы могла сложиться её, давно утерянная, человеческая жизнь. Чтобы не сорваться, она решила перевести тему. Быстро ища тему, она перевела взгляд на Клауса. А его глаза в тот момент горели восхищением. - Хейли... - но Клаус оборвал её на полуслове, отрицательно покачал головой в разные стороны. «Значит, твоя мама мертва», - мысленно и печально обратилась она к малышке. Кэтрин грустила не из-за скоропостижной смерти волчицы, а из-за того, что девочка лишилась матери. - Как ты её назовёшь? - это могло разрядить ситуацию. Клаус на пару минут задумался. - Хоуп! - Хоуп? - Кэтрин не могла поверить своим ушам. - А что тебя так удивляет? - Кэтрин замотала головой, и улыбнулась. В этот момент малышка Хоуп сладко зевнула, поражая и умиляя Кэтрин. Она аккуратно поднялась и подошла к изголовью кровати. А после так же аккуратно положила Хоуп посередине огромной кровати. Малышка освободила свои ручки и потянулась к брюнетке руками, приглашая лечь рядом. Кэтрин так и сделала. Она не могла оторвать взгляда от Хоуп, как и та, в свою очередь, от брюнетки. Для Клауса этот момент очень много значил. Он боялся, что Кэтрин не примет Хоуп. Он действительно мог подумать, что девушка может не принять это чудо. Он последовал примеру Кэтрин, и лёг на другой край кровати. Малышка смотрела то Клауса, то на Кэтрин. Видимо, она думала, что эти двое – её папа и мама. Гибрид облокотил голову на руку, и продолжал смотреть, как его девочка любуется его дочерью. Он невольно вспомнил тот факт, что у Кэтрин уже есть дочь. И ему захотелось узнать больше. Но он прекрасно понимал, что это очень больная тема для девушки. - Я не знал, что у тебя есть дочь. Ты никогда не говорила о ней, - лицо Кэтрин снова стало печальным, она продолжила теребить пальцами пелёнку, в которую была замотана Хоуп, боясь взглянуть на Клауса. - Это длинная история, - Клаус кивнул, делая вид, что доволен ответом. Ему не хотелось причинять ей неудобства, и заставлять делиться болезненными воспоминаниями. - Ты хочешь знать? - она сделала акцент на слове «ты», давая понять, что ему она может открыться, если он хочет. - А ты хочешь рассказать? - он не хотел давить. В этот момент он был таким чутким, что даже не верилось. В хорошем смысле. - Если ты, - опять же акцент, - хочешь знать, я расскажу, - она полностью доверяла ему. И он это ценил! - Я хочу! - Мне было 17. И я не была в браке, - Кэтрин улыбнулась, видя его лицо. - Естественно моя семья не была в восторге, очень мягко говоря. Стоило Наде появиться на свет, как мой отец вырвал её из моих рук... не совсем из рук. Я даже не успела её подержать, - гибрид смотрел на неё с огромным сожалением. Он и не представлял, сколько боли она пережила ещё до встречи с ним. - Нет, я знала, что они отдадут её в другую семью. Всё о чём я тогда мечтала, так это хотя бы несколько секунд подержать её на руках, увидеть её лицо, - по щеке Кэтрин покатилась слеза. Она быстро стёрла её, не позволяя это сделать Клаусу. Ему было искренне жаль. Он возненавидел её отца всем сердцем. Даже сильнее Майкла. Он не жалел, что 500 лет назад убил его. Он сожалел лишь о том, что не сделал его смерть более мучительной. - В общем, он не позволил мне и одним глазом взглянуть на неё, он забрал её у меня, а после выгнал из дома, назвав при этом шлюхой. Ну а через некоторое время я познакомилась с тобой, - повисло молчание. Что не удивительно. Он не знал, что сказать. А нужно ли что-то говорить? Сказать, что жаль? Нет, она не оценит этот жест, она презирает жалость. А Клаус, в этот момент, презирал себя, за то что и без того принёс в её жизнь море боли. - После того, как я сбежала от тебя, я вернулась в Болгарию, и обнаружила всю свою семью мёртвой, - продолжила она. Клаусу оставалось лишь слушать. - Но я вернулась тогда не ради них. Я уже давно не считала их семьёй. Я вернулась за Надей. Но семья, в которую её отдали, сказали мне, что «девочка погибла от чумы», - цитировала она. - Видимо они меня узнали, и не захотели возвращать мне Надю, - душа Кэтрин не могла всего этого вынести. Ей хотелось разрыдаться, но она понимала, что за все эти годы сил плакать и самих слёз не осталось. Но тогда почему хотелось разреветься? Несмотря на желание, она сдержала себя. - А ты любила его? - Клаус решил перевести тему. - Отца Нади, - конкретнее сформулировал он. - Тогда мне казалось, что это любовь всей моей жизни, - она горько усмехнулась. - Но теперь я понимаю, что это место занимает совсем другой человек, - улыбнулась она, и бросила беглый взгляд на Клауса. А после, не раздумывая, быстро поцеловала его. - Тебя удивила моя реакция на имя, - Клаус кивнул, ему действительно было интересно. - Надя – это старославянское имя, оно обозначает – надежда. - То есть наших дочерей зовут одинаково? - удивлению Клауса не было предела. - Очень необычное совпадение, - усмехнулась Кэтрин. - Это не совпадение, - она непонимающе подняла на него глаза. - Это судьба, Катерина! - она искренне улыбнулась. От Клауса её оторвал смех Хоуп. - Жаль, что у тебя не будет мамы, - обратилась она к малышке. Ей было действительно жаль. - Ты станешь для неё прекрасной мамой, - внезапно сказал Клаус. Шокированные глаза Кэтрин мгновенно посмотрели на него. В его глазах читалась нежность и теплота. Это был её второй шанс. - Я люблю тебя! - и пока ошарашенная девушка пыталась прийти в себя, Клаус не стал медлить, а притянул её к себе и нежно поцеловал. После долгого и страстного поцелуя, Кэтрин положила голову на подушку, рядом с Хоуп, которая улыбалась, и эта улыбка была полна счастья. Петрова поцеловала кроху в висок, та, в свою очередь, рассмеялась от такого трепетного прикосновения, и Кэтрин провалилась в царство Морфея. Наконец-то она была счастлива!