Полет одинокого "Эспадона"

Заккар. Кембала. Март 987-го года. — Что там ещё? — нетерпеливо спросил Зэйро. Сухой сероватый снег падал ему на непокрытую голову, застревал в волосах. Может, и хорошо, что Семья обосновалась так далеко на севере. Так хотя бы переселившихся в Коугар-ривер не затронет новой волной страха и ненависти. — Кто-то убил Маркино и Титоса. — Дьявол! — выругался Зэйро. — Не надо было их отпускать! Теперь все подумают на тебя. — Теперь все подумают на меня, — повторил Николас. — И… что ты будешь делать? — Зэйро взволнованно заглянул ему в глаза. — Поеду туда, — обречённо пожал плечами Николас. — Я — лидер, моё место там. Ветер забрался за ворот пальто, бросил волосы Меги ему в лицо. — Ладно, — сказал Зэйро, — поезжай. Я позвоню. Николас удержал его за руку. — Предоставь Рима военным, — попросил он, прекрасно зная, что Зэйро не послушается. — Нет, Ники, — нежно улыбнулся морфоид, — я должен его найти сам. Рим — моя личная ответственность. Я оставил его в живых, хоть и не должен был. Николас испытал острое чувство дежавю. Но на этот раз все было намного хуже. — Зэйро! — лидер силой повернул морфоида к себе. — Ты же понимаешь, что Рим не один? Ему помогли прийти в себя и сбежать. — Нееет! — Да! — Николас вцепился в его плечи, боясь отпустить. — Таких совпадений не бывает. Нас с тобой хотят ослабить и разделить. — Кому это может быть нужно? — скептически фыркнул Мега. — Недобитки запрятались в свои норы, мировым воротилам сейчас не до нас. — Не знаю кому, но поверь моему опыту. Оставь Рима генералу Кортни. — Нет, — упрямо покачал головой Зэйро, — сам я найду его быстрее. Если он вернулся, может быть, я смогу с ним договориться. — Совершенно напрасный риск, — вздохнул Николас, отпуская его. Он давно понял, если этот морфоид что-то задумал, остановить его не сможет никто и ничто. — Увидимся, — крикнул Зэйро и исчез. В прямом смысле пропал из виду, будто растворился в воздухе. — Мистер Торн, какой будет приказ? — напомнил о себе генерал Эверетт Кортни. Они не найдут его. Зэйро прав. Если Рим может то же, а он может… — И вся королевская конница. И вся королевская рать, — задумчиво пробормотал Николас, — откуда же это? — Мистер Торн? — Пусть ваши люди продолжают наблюдение за периметром, а вы нужны мне в Газовом. — Да, сэр. *** Марио Титос получил пулю в сердце. Наверное, он даже ничего не успел понять и почувствовать. Машина стрелка остановилась на красный сигнал светофора. Она принадлежала службе доставки готовой еды. Ярко-зеленый фургончик уже проверяли эксперты, а командор Титос лежал, уткнувшись лицом в приборную панель. Николас подошел к машине, заглянул внутрь и увидел развороченную пулей голову Маркино. У него отсутвовала половина черепа и левый глаз. Густая чёрная кровь залила лицо, склеила щеголеватые усики. — Мистер Торн, — позвал его Гальярдо, прибывший на место одним из первых, — позвольте представить вам господина Маринера, старшего следователя управления ПОП города Кембалы. Невысокий смуглый мужчина лет пятидесяти протянул лидеру широченную крепкую ладонь. Николас пожал руку, отметив на лице следователя глубокие морщины на лбу и в носогубных складках. — Мы запросили данные с камер, — сообщил Маринера, — но и так уже все понятно. Стреляли оттуда, — он указал на зеленый фургончик. — Нападавшие были в масках. Выпустили от двадцати до тридцати пуль и ушли пешком. — Как это, пешком? — удивился лидер. — Место засады выбрано не случайно, — скривился следователь, — именно здесь начинается типичная кембалийская застройка: это здания с множеством подземных уровней. В эти катакомбы наши полицейские до сих пор боятся сунуть нос. — Боятся? — переспросил Николас. — Опасаются, — невозмутимо исправился Маринера. — Вызывайте группу захвата и кинологов с собаками. Пора разворошить эти ульи, нарушающие покой мирных граждан. — Да, сэр. — Даю вам сутки на поимку нападавших, — Николас оглянулся и поморщился. Улица за оцеплением наполнилась зеваками, журналисты старательно фотографировали место преступления, отдельные писаки пытались прорваться через полицейский кордон, чтобы добраться до него. Николас понимал, что должен дать комментарий. Прямо здесь. Прямо сейчас. Кое-кто все равно подумает, что это он заказал Маркино и Титоса, но открытость и искренность сыграют ему на руку. Николас подошёл к продрогшему Гальярдо. Тот прятал покрасневший нос в меховом воротнике, но мужественно выполнял свой долг военного коменданта Кембалы. Николас все ещё был далёк от абсолютного доверия к бывшему командору, но за три прошедших месяца они замечательно нашли общий язык. Луис отлично знал местные традиции и давал дельные советы далекому от дикой заккарийской реальности лидеру. — Как только следователи тут закончат, восстановите движение по улице. — Да. Да, конечно, — закивал Гальярдо, — сделаем. Я и сам думал… — У ваших друзей есть семьи? — Марио и Бенито не были моими друзьями, — немного виновато улыбнулся Гальярдо, — но я сделаю все, что нужно. — Если нужна какая-то компенсация… — Что вы, мистер Торн! — ужаснулся Луис. — Похоже, вы все ещё не поняли, куда попали. Здесь принято откупаться за убийства. Если вы предложите деньги, то этим автоматически признаете свою вину. — Кхм, ясно, — смущённо поскреб подбородок Николас. — Не беспокойтесь, обе семьи очень богаты и ни в чем не нуждаются, — успокоил его Гальярдо. — Мистер Торн! Мистер Торн! Журналисты снова пошли на прорыв. Гальярдо сделал знак подчиненным отогнать людей, но Николас остановил его. — Я сделаю заявление. Пропустите трех представителей прессы. Гальярдо неопределённо пожал плечами, но приказ выполнил, как и положено военному, беспрекословно. Первым за оцепление ворвался вездесущий Френсис Корвуд. За ним полиция впустила двух женщин. Одну, рыжую, звали Мэделин, Николас помнил её по документальному фильму про морфоидов, который они смотрели вместе с Зэйро. Другая, коротко стриженная блондинка, тоже была знакома ему по бесчисленным пресс-конференциям. — Господин лидер, как вы прокомментируете случившееся? — из всех троих блондинка была наиболее расположена к нему. — Случившееся — большая трагедия для меня лично, — ответил Николас, — это подлый удар по моей репутации. — Вы считаете, что это чья-то провокация в попытке обвинить лично Вас? — Я в этом убеждён. Блондинка хотела спросить что-то ещё, но нахал из колонки происшествий перебил ее: — Мистер Торн, значит ли это, что командоры Маркино и Титос были вашими личными врагами? — Это не так. Но вероятно некоторые люди примут их гибель за месть. — У вас есть подозрения, кто мог совершить убийство? — влезла рыжая. — Заказать убийство, — поправила ее блондинка. — Пока нет, — признался лидер, — но я обещаю, что полиция скоро найдёт и исполнителей, и заказчика преступления. *** Только оказавшись в Кемстаге, в собственном кресле, Николас понял, что они с Зэйро так и не пообедали. Время приближалось к ужину, но морфоид до сих пор не вернулся, и аппетита не было. Лорен принесла кофе с печеньем и документы на рассмотрение. Новый совет Заккара с энтузиазмом погрузился в увлекательный процесс законотворчества. За два десятка лет в мире W: 018 сменилось столько правительств и режимов, что люди совершенно потеряли веру в закон и законность. Перед новым правительством стояла амбициозная цель: превратить этот мир из сырьевого придатка первой десятки в райский сад для людей и морфоидов, приучить полукриминальное, малограмотное общество к нормальной, безопасной жизни. Николас бегло пролистал несколько законопроектов, отобрал в отдельную стопку те, которые его заинтересовали и отодвинул обе стопки на край стола. Мысли крутились вокруг охотящегося за сумасшедшим Мегой Зэйро. Почему он не звонит? Почему молчит Кортни? Значит ли это, что он, Николас, отдал ошибочный приказ и напрасно напугал людей? Он обещал им свободу и безопасность, а сам без каких-либо объяснений приказывает блокировать районы и улицы Кембалы, вводит военную технику и снайперов. От мрачных мыслей его отвлек звонок по закрытому каналу. Николас слегка удивился. Не то, чтобы он сомневался в том, что Штормзвейг внимательно следит за происходящим на Заккаре, но такой быстрой реакции не ожидал. — Добрый вечер, лидер. — Добрый вечер, лидер. Чем могу помочь? Аделина Умано смотрела на него так, будто боролась с сомнениями. Знает она о Меге или нет? — Мне нужна ваша помощь, — решилась она. Торн с удивлением поднял брови. Ему ещё не доводилось видеть эту безупречную женщину в неуверенности и смятении. — Все, что угодно, леди Умано, — уверил он. — Для вас все, что угодно. — Мне нужна информация об одном человеке. Мистер Харрисон Тейлор-Вульф. Имеет оримское гражданство, но служил в миротворческой армии на Заккаре. — Не тот ли это офицер, которого нашли распятым, когда искали меня? — припомнил Николас. — У вас прекрасная память. Узнайте для меня все об этом мужчине, я знаю, что у вас остались оримские связи. — Остались, — кивнул заинтригованный лидер Заккара, — но почему вы не захотели спросить о нем у Райта? — Потому что это — личное. — Ах вот оно что, — не смог сдержать улыбки Николас. Зэйро сделал его чертовски сентиментальным. — Хочу быть уверенной, что этот человек не является пешкой в чужих руках, — будто оправдываясь, проронила мисс Умано, — в первую очередь, я несу ответственность за своих граждан. — Понимаю. Не позднее, чем послезавтра вы будете знать об этом человеке даже то, чего он сам о себе не знает. — Благодарю, — сдержанно кивнула она. — За мной долг. — Ну что вы, пустое… Николас поболтал ложечкой в чашке с остывшим кофе. Разговор с мисс Умано напомнил ему о том, что настоящий лидер ни при каких условиях не должен забывать. Он отвечает за народ Заккара, за всех вместе и за каждого человека в отдельности. — Генерал. Есть новости? — Никак нет, сэр. В гетто тихо, как на кладбище. — Сплюньте! — поморщился на сравнение Николас. — И снимайте оцепление. — А как же Мега? — Если он до сих пор не проявил себя, значит, либо затаился, либо уже далеко. В любом случае, довольно пугать людей, снимайте оцепление и уводите снайперов. *** — Сэр, к вам пришёл мистер Скилл, говорит, это срочно, — доложила Лорен. Николас с усилием отвёл взгляд от стены, по которой Зэйро утром колотил своим дурацким мячом. Голова с тех пор так и продолжала болеть, и две чашки крепкого эспрессо только усугубили ситуацию. — Впусти его. И раздобудь мне что-то от головной боли. — Конечно, сэр. Скилл пришёл не один, а с Аттико. Оба выглядели крайне обеспокоенными. Всегда идеальные волосы морфоида свисали спутанными сосульками, щеки воспаленно покраснели. — Зэйро не вернулся? — возбужденно спросил он, растирая замерзшие пальцы. — А должен был? — Николас постарался не выдать изводившее его волнение. — Плохие новости, мистер Торн, — сказал Алекс. — Говорите уже, не тяните! Скилл подошёл, вытащил из кармана и опустил на стол простой чёрный коммуникатор. — Вот это было в камере Рима. — Что там? — Песня. Музыка и невнятный набор звуков, имитирующих слова, — объяснил оримский разведчик. — Как это, имитирующих? — озадаченно переспросил Николас. — Создаётся впечатление, что поют на каком-то языке. Но ни в одном человеческом языке таких слов нет. — А в языке морфоидов? — лидер перевёл взгляд на Аттико. Тот округлил глаза и энергично затряс головой. — Я не знаю никакого языка морфоидов. Мы в Семье говорим на всеобщем. — Возможно, Зэйро сможет понять, о чем поётся в этой песне, — нахмурился Скилл, — но важно другое. Кто и как подкинул Риму запись, которая привела его в норму. — Если это можно так назвать, — яростно высказался Аттико. — Мистер Торн, позвольте дать вам настоятельный совет, — очень серьёзно проговорил Скилл. — Слушаю. — Вам нужно немедленно лететь в Ориму к профессору Ольсену. Он лучший в мире специалист по гипнозу морфоидов. — Вы полагаете, Рим может попытаться подавить мою волю? — Я даже близко не представляю, что на уме у этого типа. Но вам нужно быть готовым к гипноатаке так же, как к любому другому акту агрессии. — Аттико, — обратился Николас к морфоиду, — что ты знаешь про Рима? Каким он был до… того, что с ним случилось? — Заносчивым, — выплюнул Аттико с ненавистью, — нелюдимым, грубым. Когда господин Зэйро сказал всем, что он умер (господин Зэйро скрыл от Семьи, что Рим сошел с ума) все вздохнули с облегчением. После смерти господина Карраско, многие боялись, что его преемником станет Рим. — А кого хотели видеть преемником? — полюбопытствовал Николас. — Господина Дарго или господина Нерона. — А что насчёт Зэйро? — Господина Зэйро? — удивлённо переспросил Аттико. — Да он же сразу заявил, чтобы на него не рассчитывали. Пока были другие Меги, никакая сила не могла заставить его встать во главе клана. — Если Рим придет в себя окончательно, — мрачно предсказал Алекс Скилл, — он может предъявить свои права, и часть морфоидов его поддержит. Особенно те, кто не очень рад, что их выселили из Кембалы. — Много тех, кто недоволен? — встревожился Николас. — Соцопросов не проводил, но недовольные есть. Зэйро пора перестать гоняться за миражами и заняться Семьёй, пока он не утратил свое влияние. — Я поговорю с ним, — пообещал Николас. «Когда вернётся», — мысленно добавил он. *** Весточка из Оримы пришла почти мгновенно. Если это была спланированная акция ОРУ, то повод для визита домой нашли исключительно изящный. Тайлер Кортни с присущей ему сдержанной грацией приглашал лидера Заккара и господина Зэйро Страйдфера на празднование юбилея героя всех последних войн генерала Сандерса. В каких-то других обстоятельствах Николас попытался бы поверить, что Упырь на самом деле хочет видеть их на своём празднике, но по Кембале разгуливала живая фугасная бомба, и Райт, как всегда, сделал ход первым. Николас написал, что они с Зэйро чрезвычайно польщены приглашением и непременно будут. Запах мятной жвачки он почуял едва не с дворцовой площади. Интересно, другие Меги тоже так пахнут? — Я вернулся, — Зэйро широко распахнул дверь кабинета. Николас с облегчением встал ему навстречу, но вдруг заметил, что приёмная за его спиной пуста. — Где Лорен и охрана? — Я их отпустил. — Надеюсь, ты не применил к ним свои гипноштучки? — поинтересовался лидер. — Люди не любят, когда их держат за дураков. — За кого ты меня принимаешь? — вскинул брови Зэйро, закрывая дверь кабинета — надёжно, на ключ. Николас уставился на него с удивлением. Зэйро повернулся и медленно, глядя прямо в глаза, расстегнул молнию куртки. Он выглядел взбудораженным и довольным: глаза мерцали, бледную кожу будто подсветили изнутри, яркие губы влажно блестели. И от него совершенно невозможно пахло. У Николаса пересохло во рту. — Ты нашёл Рима? Зэйро дёрнул плечами, скидывая куртку. Взялся за ремень. — Нашёл. Он провел кончиком языка по ряду верхних зубов. Николас подошёл к нему, взял обеими руками за раскрасневшиеся щеки и поцеловал. Зэйро мгновенно прилип к нему, как вьюн, захватил в объятья, заполнил все выемки и пустоты. Он был раскаленным, как камни в аргоннских термах. — Что с тобой? — с трудом оторвавшись от сладкого рта, спросил лидер. — Со мной? — засмеялся Зэйро. — Со мной все прекрасно! — Рад это слышать, — Николас не устоял перед соблазном и погрузил пальцы в густые гладкие волосы, — я волновался за тебя. Что произошло? — Мы поговорили. Рим уезжает. Он хочет забыть случившийся с ним кошмар, — скороговоркой рассказал Зэйро. — Ты веришь ему? — Почему я не должен ему верить? — Потому что кто-то помог ему прийти в себя и сбежать. — Похоже, ты знаешь больше, чем я, — Зэйро обвил руками его спину, задрал пиджак и сжал руками задницу. Николас зажмурился, в штанах стало тесно и больно, кровь застучала в висках. — Поговорим об этом завтра, — тихо и вкрадчиво предложил Зэйро, — мне хочется опробовать этот большой и крепкий стол. — Он неудобный и скользкий, — в изнеможении простонал Николас, — и на нем пол сотни законопроектов. — Они все никуда не годятся, — засмеялся Зэйро. — Мы придумаем новые. Николас испытал невероятно сладкое и тревожное ощущение дежавю. За окном билась и шумела метель. А ему показалось — океан. Как тогда, в их самый первый раз. Зрачки морфоида заполнили всю радужку. Он будто через глаза сумел заглянуть в самую душу беглого оримского советника. — Можно? — Тебе — всегда можно. Стол действительно оказался скользким, зато совершенно не скрипел. Законопроекты белыми реконскими чайками разлетелись по всему кабинету. Зэйро погружался в него такими сильными и глубокими точками, будто хотел достать до сердца. Пряжка ремня стучала о край столешницы, все остальные звуки исчезли — только два слившихся в одно дыхания и звон металла о металл. Острые зубы закусили нижнюю губу. Зэйро ускорился, напрягся, со стола слетел органайзер с дорогими перьевыми ручками — подарком лидера Ходхольма. Николас сжал его предплечья, тонкие, рельефные от перевитых стальных жил. За окном грохотал океан. Над ним носилась вьюга. Сердце гремело, как набат. Николас, задыхаясь, прижался к твёрдому, острому рту и кончил. Зэйро, зажмурившись, догнался тремя быстрыми движениями, вздрогнул всем телом и опустился на него. Горячий, влажный, тяжёлый, отметился быстрым поцелуем в губы, чиркнул прохладной чёрной прядкой по щеке. Николас обнял его: одной рукой за шею, другой погладил по ребрам, по успокаивающейся грудной клетке. Рубашка на нем смялась и была влажной. Да нет, не просто влажной — сырой. Николас машинально поднёс пальцы к глазам. Сперва ему показалось, что они испачканы чем-то чёрным. Но нет — они были в красном. В крови.