Полет одинокого "Эспадона"

Орима. Март 987-го года. — Таким образом, наши дипломаты в Амбрезе теперь лишены связи и заперты в своих особняках под охраной. — Да они оху… Простите. Какая наглая провокация! У них под носом наша военная база, на что рассчитывает этот безумный Мубарак? — В любом случае, нужно попытаться наладить диалог с временным правительством, прежде чем пускать в ход вертолёты и танки. — К сожалению, иначе мы снова прослывем агрессорами. По столу ползла божья коровка. Маленькая, жёлтая с чёрными пятнышками. Райан подставил палец, вынуждая ее сменить направление. Но бесстрашная букашка, вместо того, чтобы обогнуть, начала штурм препятствия. Интересно, откуда она взялась тут в начале весны. — Майор Скотти. Скотти. Райан! Скотти очнулся и, испуганно глянув в чёрные глаза командора, подтащил к себе планшет с докладом. Командор, два генерала, два полковника и майор смотрели на него с терпеливым ожиданием. — По Севилье. Хорошая новость только одна — Катанари успокаивается, — сообщил Скотти, открывая план доклада, который и без того знал назубок. — Люди начали возвращаться в свои дома. Муниаль вскрыл резервный фонд, чтобы выплатить компенсации пострадавшим от извержения. Реджина ещё три дня назад получила свою жалкую подачку. Тут же оплатила маленький домик на окраине Оримы и школьный семестр для сына. Помощь Райана снова была отвергнута. Риа сестру не поддержала, и они здорово поссорились. — Премьер-советник Муниаль, — сукин сын, инициировавший убийство Руи, — сообщает, что заинтересован в дальнейшем плотном сотрудничестве с Оримской Империей. При условии, что мы продолжим поддерживать вступление Севильи в состав коалиции. — Ясно, — нахмурился Дан, — какие прогнозы, кто займёт кресло лидера? — Вряд ли старик обнаглеет настолько, чтобы выдвинуть свою кандидатуру, но точно кто-то из красных. И разницы не будет. Жан огорченно покачал головой, отлично понимая, сколько сил было положено, чтобы переломить ситуацию в южном секторе второго Перекрёстка. И вот в один миг все достигнутое перечеркнул проклятый вулкан. Это провал. Откат назад. Ни Муниаль, ни кто-то из его сторонников в Совете Коалиции не нужны. Но если Орима резко изменит свою позицию, это негативно повлияет на взаимоотношения со всеми мирами в этом регионе. — Какие есть варианты? — спросил Дан. — Если честно, — Скотти стряхнул с пальца божью коровку и посмотрел прямо, — я не вижу вариантов. У Муниаля слишком много влияния, чтобы мы могли сейчас протолкнуть нужного нам кандидата. — Я понимаю, Райан, ты обескуражен гибелью… — Простите, сэр, но это было убийство! — перебил Скотти. — Беспрецедентное по своей наглости. И я этого так не оставлю! — У нас есть ещё одна очень неприятная новость, — осадил его командор. Забияка набрал в грудь воздух и медленно выпустил через нос. У него внутри все кипело, и ему было что сказать, но не на общем совете. И не сейчас. — Мэйси, — кивнул Дан главе внешней разведки. — На Заккаре неизвестные расстреляли двух командоров, бывших соратников Торна. Тех самых, которые посадили его в кресло лидера. — Стрелявших нашли? — нахмурившись, спросил генерал Бахмат. — Нашли. Мёртвыми. Никаких связей с командорами эти двое не имели. Скорее всего, сработали за деньги. После убийства их убрали, чтобы замести следы. — Очень удобно, — буркнул Жан. Райан посмотрел на него и слабо улыбнулся. — Теперь общественность вешает всех собак на Торна. Но это не все, — Мэйси сделал интригующую паузу, — оказывается, существует как минимум ещё один Мега морфоидов. — Тааак? — протянул Бахмат. Посмотрел на командора. — Ты знал? Дан покачал головой. — Откуда информация? — От Коснера. Кстати, Зэйро было известно об этом Меге. — Почему он скрывал? — Очевидно, не считал необходимым сообщить, — с осуждением проговорил полковник Мэйси, — Мега не имеет рогового слоя и до недавнего времени выглядел невменяемым и неопасным. — Мега? Неопасным? — язвительно уточнил Жан. Райан до хруста стиснул челюсти. — Где он сейчас? — Дан с силой потёр шрам на лбу. Извечная привычка, к которой все давно привыкли, но Скотти каждый раз покрывался мурашками от невинного движения. — Пока неизвестно, — покаянно пожал плечами Рич. — Работаем. — Работайте быстрее. После совета Райана и Жана нагнал генерал Бахмат. — Вы поесть? — Нет, к себе. — Райан, на пару слов, — Олег подмигнул Жану, мол, не сердись, приятель, я быстро. Веньяр похлопал его по плечу и ушёл в свой кабинет. Скотти изобразил предельное внимание, хотя ему больше всего на свете хотелось подремать на жановом диване. Всю ночь Анж гоняла «Эспадон» на завершающих учениях; команда отрабатывала маневры, тестировала пушки, системы наведения и активной обороны. Кружило и грохотало так, что закладывало уши и поспать не было никакого шанса. — Слушаю. — Что думаешь о Меге морфоидов? — О каком Меге? — О Зэйро, — поправил сам себя генерал, — ты же с ним встречался. — О да, — усмехнулся Райан, — встречался. И что? — Как думаешь, может он замышлять что-то против нас? — Кого это — нас? Генерал взъерошил колючие седые волосы. — Я имею в виду, не мог ли он сознательно утаивать важную информацию. — Мог, — оскалился Райан, — как и любой. Ты, я, Дан — да кто угодно. Генерал положил руку ему на плечо и ободряюще сжал. — Всё не можешь забыть тот случай? — Тот случай? — переспросил Скотти язвительно. — Тот случай, когда был убит командор? Когда Жана едва не расстреляли? Да я до последней минуты жизни буду это помнить! — Ладно, остынь, — невесело улыбнулся Бахмат, — я все понял. — Не думаю, что Зэйро скрыл существование этого Меги, чтобы нас позлить. Скорее, он просто защищает своего. — Да, я понял. Спасибо, Райан. *** Как Скотти и ожидал, севильские власти не пошли на контакт в расследовании смерти лидера. В рекордные сроки тело было кремировано, записи уничтожены, очевидцы все, как один, обзавелись амнезией. Для граждан Севильи, ещё недавно обожавших своего молодого и обаятельного лидера, Руис Аламеда стал символом ужаснейшей катастрофы. — Так этому козлу и надо, — зло выплюнула Риана, когда Райан рассказал сёстрам новости, — из-за него нас заперли в сраном Калиозе, где только один доктор на весь город — и тот ветеринар. Реджина отвела взгляд. Похоже, она поддерживала радикальные взгляды младшей сестры, но стеснялась в этом признаться. Скотти не стал спорить. Он знал, что сделал Аламеда для своего народа и как много у него было планов и надежд. Руис понимал, на то, чтобы победить чудовищное расслоение общества, нужны годы, десятилетия напряжённой работы. Слишком большое было сопротивление, слишком многие не хотели ничего менять, но он работал и боролся. — Ладно, — махнул рукой Скотти, — к черту. Он не обещал Руи, что положит жизнь на восстановление его доброго имени. Но узнать правду означало заиметь козырь против паскудного старикашки. Гресия встретила Райана с бледным, осунувшимся лицом. Поспешно захлопнула за ним дверь номера, закрыла на замок и прислонилась к стене. — Вот, полюбуйся, — со сдержанной яростью проговорила она, указывая на туалетный столик. — Они прислали мне это утром. Скотти поглядел и оскалился от ненависти. На столике стояла ваза с высокими черно-красными розами из собственного сада лидера и его супруги. Подойдя ближе, он увидел лежащий рядом конверт с официальными соболезнованиями вдове от властей Севильи. — Я хочу отомстить, Райан, — холодно и осознанно сказала Гресия. Скотти обернулся и увидел, наконец, слезы в красивых злых глазах. — Все вокруг думают, что я вышла за Руи, потому что он — лидер. Теперь меня ненавидят за то, что не плачу. За то, что сбежала с Севильи ещё до объявления о смерти мужа. За то, что не оделась в чёрное, за дорогую одежду и украшения. — Не обращай внимания, — посоветовал Скотти, понимая, что сболтнул банальность. — Ты тоже думаешь, что Руи ошибся? — взгляд вдовы похолодел. — Вот, — она протянула ему коммуникатор, — здесь все, что мой муж держал дома. Он доверял мне беспредельно, а я хранила все его тайны. — Чего ты хочешь? — Скотти забрал коммуникатор, пока она не передумала. — Хочу, чтобы его враги умылись слезами и кровью, — сжав кулаки, выпалила Гресия, — у нас впереди была длинная и красивая жизнь, а что теперь? Скотти мрачно кивнул. Сколько в её выступлении было искренних чувств, а сколько актёрского мастерства? Да какая, в сущности, разница? — Давай сядем. Расскажи мне все, — попросил он. — Почему Руис не поверил сейсмологам и запретил жителям покидать дома? Зачем нужны были заградотряды? — Его обманули, это же ясно! — воскликнула Гресия, грациозно устровшись в кресле. — Муж верил, что толчки не приведут ни к чему ужасному — Севилью постоянно трясёт, местные привыкли и не обращают на небольшие землетрясения никакого внимания. — Допустим, но к чему были полицейские кордоны? — подался к ней Скотти. — Потому что правительство боялось беспорядков. Это была уступка Муниалю. Старик убедил мужа, что без кордонов протестующие выйдут на улицы крупных городов прямо во время праздника, когда кругом послы, гости, пресса. Руи очень волновался перед вступлением в Коалицию. И не очень хорошо себя чувствовал. — Да, я заметил, — припомнил Райан. — Но ты не знаешь всей правды, — Гресия нервно, до побелевших костяшек сплела пальцы рук, — Руис был серьёзно болен. Он собирался посвятить время здоровью сразу после Совета Коалиции. — Что с ним было? — Посмотри сам, там все есть, — голос Гресии дрогнул, она отвернулась к окну, выглянула наружу, но тут же с отвращением задернула штору. — Опять журналисты! Я хочу вернуться на родину. В Штормзвейг. Сегодня. — Как скажешь, — не стал спорить Райан. — Охрана в твоём распоряжении. Он сунул коммуникатор в карман, бросил последний взгляд на цветы и ушёл. Дел на сегодня было ещё много. *** Командор выглядел очень недовольным, когда Скотти ворвался аккурат в разгар телефонной конференции с военными советниками Штормзвейга и Лигоны. Однако он поспешил распрощаться с собеседниками и махнул в сторону стула. — Что у тебя, Райан? — Смотри, — Забияка бросил на стол папку собранного пиздеца. — А вкратце ты не можешь рассказать? — строго спросил Дан. В чёрных глазах появилась хорошо знакомая тоскливая цепкость. — Я был у профессора Ольсена, — у Скотти бешено колотилось сердце, когда он доставал бумаги и снимки, и было страшнее, чем под пулями, — вот этот снимок принадлежит Дакоте Мур. — Он положил томограмму мозга перед командором. — Этот Кеннету Смиту. А этот Руису Аламеде. Как говорится, найди десять отличий. Отличия и сходства искать не требовалось — профессор обвел маркером то, что привлекло его внимание на всех снимках. Дан побледнел и оперся локтями о стол. Под закрытыми веками быстро и нервно двигались глазные яблоки. — Ты намекаешь на то, что у нас снова завёлся Мега с таким классом гипноатак? — спросил он глухо. — Скажите, сэр, вы уверены, что надёжно убили Никту? Командор вскинул руку и с силой растер пулевой шрам. Когда Жано узнает, что Райан сделал, просто убьёт его. — Ты был там, Забияка, — как-то беспомощно пожал плечами Райт, — мы завалили Z: 17 атомными бомбами. Как можно было выжить в таком случае? — И все же, разрешите поискать следы. — Единственный доступный портал на Z: 17 находится под юрисдикцией Заккара. Обратись к Торну и Зэйро. Думаю, тебе они не откажут. И присмотрись там к обстановке. — Думаете, Змея… простите, мистера Торна тоже попытаются скинуть? — Не исключено. Очень нехорошая ситуация складывается, Райан, очень нехорошая. Ты уже набрал боевую группу на «Эспадон»? — Я в процессе. — Молодец. Всё, ступай, мне нужно подумать. *** Весна пришла в Ориму внезапной и стойкой оттепелью. Как-то разом обнажились и почернели стволы деревьев, парки затянуло тёплым липким туманом. Начальник смены велел водителю сменить маршрут. Видимо, боялся, что не высмотрят в белой хмари засаду или снайпера. Скотти выключил коммуникатор и бросил его на сиденье рядом с собой. Охранник из «Зеты» заговорил с ним о каких-то общих знакомых. Обычно Райан охотно поддерживал любой пиздеж (если только не занимался в это время работой), но сегодня говорить ни о чем не хотелось. После пары односложных ответов, от него отстали. Скотти смотрел на мокрые хмурые улицы, пытаясь совладать с мыслями, но в голове будто работала взбесившаяся бетономешалка. Он думал о том, что настала его тридцать пятая весна, и она, блядь, должна была принести какую-то стабильность, но вместо этого мир снова готов кувыркнуться в пропасть. А их, особенных, с каждым годом, неделей и днем становится все меньше. Вот и Упырю, который казался всесильным и вечным, через две недели стукнет полтинник. И он, как бы ни ершился, уже не боец. Человеческий век короткий, а век солдата — короче, чем полет искры от сигнальной шашки. Это только тварям отпущено всего дохуя: времени, здоровья, удачи. Жан ждал его дома, да не один, а с гостями. Не успел Райан войти и разуться, как оказался в не по-женски крепких объятиях Татьяны. «Генеральша» проверила его ребра на прочность, с чувством чмокнула в щеку и известила: — А мы решили всем рассказать лично. Мальчик родится летом. Таня отступила на шаг и покружилась на месте, демонстрируя свои округлившиеся формы. Албанец за её спиной смущённо и счастливо пожал плечами. — Поздравляю, — порадовался за них Скотти, сам обнял мисс Татьяну, сжал и потряс руку Ндочи, — от души, вашу мать! — А ну-ка все за стол, — позвал Жан, — чай стынет, торт сохнет, генерал скучает! — Жанчик, миленький! А я-то по тебе как скучала! — Таня устремилась в столовую. Райан переглянулся с товарищем. Ндочи сдержанно хохотнул и закинул руку ему на шею. — Второй день ходим по гостям. Ни минуты покоя. — Радуйся, — Скотти дружески ткнул его кулаком, — пацан у тебя будет, сын! — А мне хотелось девочку, — засмеялся Албанец, — но ничего, какие наши годы. Годы? Ну ты, брат, оптимист. Ах да, ты же ещё не знаешь. — А ты что? Всё переживаешь из-за Аламеды? — спросил Ндочи. — С чего бы? — Какой-то ты смурной сегодня, Забияка, — заметил Ндочи, — оставь службу за порогом. Не думай. — Где вы там? — крикнула Татьяна. — Райан, Ванечка, идите к нам скорее. Мы с Жаном обо всем уже договорились. — О чем это она? — удивился Скотти. — Ааа. Таня хочет… Вернее, мы хотим, чтобы генерал стал крестным отцом нашего сына. Скотти широко, хоть и фальшиво, улыбнулся очевидно польщенному и довольному новостью Веньяру. Семья становится больше. А их, тех, кто может что-то противопоставить угрозе, все меньше. База Z: 17 уничтожена. От первого эксперимента не осталось никого. От второго ждущий донорского сердца Сандерс и отошедший от службы Ванхаус, занятый разведением редких сортов роз для своей Мэри. — Ну, за нового маленького члена великой семьи, — торжественно провозгласил Жан. Албанец пододвинул Райану тарелку с кусочком торта. — Попробуй, Танька сама печёт. Лучше, чем в кондитерских получается. — Ей пора открывать свою кондитерскую. — Давно говорю ей то же самое, — согласился Албанец. Они с Ндочи из третьего проекта. Двое из шести погибли тогда в Ориме, один после освобождения из Гурверста затерялся — сменил имя и документы, чтобы ни разведка, ни контрразведка не сели на хвост. Ещё один остался на Заккаре, завёл странную шведскую семейку с сестрой босса мафии и морфоидом, но, кажется, доволен жизнью и возвращаться не собирается. Была еще четвёртая, самая удачная волна. Но и из тех в Ориме только четверо. Куртц в отставке. Ломанни у Кейтера, и Ян его ни за что не отдаст. Шорри на реабилитации. Остался только Берс, который все же согласился послужить Империи на «Эспадоне». Остальных разбросало по многочисленным оримским военным базам, разметало, как искры от костра. — Ты сегодня весь вечер молчишь, — Жан вопросительно поднял брови, когда гости ушли и в доме стало тихо, — что стряслось? — Кроме того, что вы знаете? — иногда, забываясь, Скотти переходил на «вы» и обратно. Веньяр раньше сердился, потом перестал замечать. — Я подумал… — Даже не знаю, как объяснить… Они заговорили враз и враз умолкли. — Прости, я тебя перебил. — Да нет, это я. О чем ты подумал? — Подумал, что ты из-за Танюшки молчишь, — осторожно проговорил генерал. — Да нет, мы с ней не ссорились, — удивился Райан. — Я не про то. Ты, может, завидуешь Ндочи? Скотти уставился на него, как баран на новые ворота. — Чего? — Ну, а чего? Нормальному мужику рано или поздно хочется остепениться, душа требует продолжения рода, — очень серьёзно выдал Жан. — У вас затребовала, что ли? — язвительно поинтересовался Скотти. — У меня чего-то ничо не требует. А у вас? — Эх, Забияка, — с печальной укоризной вздохнул генерал, — молодой ты ещё, поживешь с моё… — Вот только не начинайте, — в последнее время Жан все чаще заводил эту шарманку, а теперь мисс Татьяна подала новый повод. Скотти сгрузил посуду в посудомойку, генерал взялся помогать. Они столкнулись плечами, генерал схватил его в объятья и прижал к себе — не вырвешься. — В голове Руиса Аламеды нашли следы гипновоздействия, — выпалил Райан, глядя в сторону поверх его плеча. — Понимаете теперь? Ни о каком дурацком продолжении я не думаю, а думаю, как… — Ох ты ж, блядь! — высказался Жан. — А я что говорю. — А что, в Севилье сняли все детекторы? — спросил генерал. Райан посмотрел на него в замешательстве. Жан был поразительно спокоен и будто даже посмеивался над ним, одержимым параноиком всея РУ. — Нет, всё на месте. Все гребаные детекторы. Но тогда откуда… — Совпадение, — убеждённо перебил его генерал. — Аламеда поставил кордоны на горных дорогах и погубил десятки тысяч людей. — Его обманули или вынудили, насколько я знаю, врагов у него хватало, — Жан ласково прижался губами к его скуле и прошептал. — Хватит загоняться, душа моя, я волнуюсь за твоё здоровье. Райан кивнул с благодарностью. Его генерал всегда знал, как утешить и успокоить его мятущуюся натуру. Жан был прав: в уравнении куда больше неизвестных, чем он думал, и надо найти их все. А пока… Скотти выпрямился и игриво ухватил зубами за воротничок голубой форменной рубашки, потянул, вдыхая запах горячей кожи. Жан охотно отозвался на провокацию, притянул его к себе, дразня, смял задницу. Коммуникатор завибрировал входящим звонком, но Скотти вытащил его из кармана и бросил на столешницу. Подождут, мать их так!