Полет одинокого "Эспадона"

W: 001 Орима. Май 987-го года. Оримский командор отпер стальную дверцу морозильной камеры и сильным движением выкатил полку с чёрным пластиковым мешком. Рэтчет угрюмо уставился на труп морфоида. Длинные чёрные волосы, тонкие руки. Какая ирония. Он попал в Ориму после того, как имел глупость снять с тела Гатты её идентификатор. И вот, снова морг, снова труп сородича, замкнутый круг, фатум. — Подойдите, — велел командор. — Оба. — Я уже видел, — капризно поморщился Мега, — а Рэтчет пусть хорошо её рассмотрит. Командор обернулся к нему. — Рэд, подойди. Морфоид неохотно подчинился. Он робел рядом с этим человеком. Химера назвал его Стальным Райтом. И живое воображение Рэтчета немедленно представило какого-то фантастического киборга с механической начинкой. С тех пор находиться рядом с командором стало ещё тягостнее. Райт распахнул мешок пошире. — Погляди внимательно и запомни лицо. Именно её ты должен будешь найти. — Это матриарх? — Откуда знаешь? — нахмурился командор. — Просто предположил. С чего бы такое внимание к простому кровососу, — негромко заметил он. — Простому кровососу, — передразнил его Зэйро, сидящий на прозекторском столе со скрещенными на груди руками. — Ты запомнил, Рэд? — Да, — кивнул Рэтчет, вполне уверенный в своей зрительной памяти. Командор застегнул мешок, задвинул полку обратно и закрыл ячейку. — Есть ещё несколько лиц, с которыми это существо могло контактировать. — Командор достал из нагрудного кармана и протянул ему несколько фотографий. Все они были подписаны, но командор предпочёл представить их сам. — Майкл Пере — лидер Лигоны и пока ещё глава Совета Коалиции миров. Лидер Ходхольма Аарон Блэк. Премьер советник Ходхольма… Военный советник. Запоминаешь? Или нужна пауза? — Запоминаю. — Лидер Штормзвейга Гейл Суньиг. — По прозвищу Гнус, — машинально сказал Рэтчет, глядя в неприятное худое лицо с высоким лысеющим лбом, которое, кажется, видел по телевизору на базе. — От Скотти набрался? — улыбнулся Райт. Рэтчет почувствовал, что краснеет. Это не укрылось от внимательного взгляда командора. — Райан всем даёт прозвища, но используем мы их исключительно в узком, дружеском кругу. А он, Рэтчет, к этому кругу не относится. Ясно. — Понял, сэр. Этого больше не повторится. — Идём дальше. Начальник внешней разведки Штормзвейга Питер Джеймс. Глава отдела по делам миграции Оуэн Лотт. А это… Рэтчет глянул на следующий снимок и против воли зарычал. — Узнал? Это Бо Бруклин, заместитель командира штормзвейгского батальона «Удар». Рэтчет с ненавистью смотрел в злое желчное лицо Брута. Человека, который превратил его жизнь в пепелище. — Узнал. Это ему я передавал информацию. Взгляд командора похолодел. — Я в курсе. Это серьёзное преступление. Но мы со Скотти решили, что ты заслужил второй шанс. Только не подумали, что ему, Рэтчету, нахрен не нужен этот проклятый второй шанс. Рэтчет услышал насмешливое «хм» и перевёл взгляд на Мегу. Тот приподнял бровь, будто спрашивая: точно? — Посмотри на следующую фотографию, — велел командор. Рэтчет послушно уставился в невзрачное мужское лицо. В не крупных чертах лица не было ничего отталкивающего. Не такими обычно представляются злые гении, но морфоид ощутил, что человек на фото играет какую-то большую и тёмную роль в истории этой войны. Вскочивший Мега подтвердил его догадку. — Тот тип, который организовал покушение на Ники! — И не одно, — подтвердил командор. — Именно он автор нападения на Торна в октябре прошлого года. Убийство Маркино и Титоса тоже его рук дело. Это бывший сотрудник внешней разведки Ходхольма, Хьюз ДиКей. Кодовое имя Конструктор. Посмотри и запомни его хорошенько, Рэд. Это наш белый кролик, тот, кто воплощает в жизнь план Никты. Он приведет нас к нашим врагам — сигалам. *** Рэтчет сильно волновался. Казалось, ничто на свете уже не может его зацепить, но предстоящее погружение в настоящую иллюзию Меги пугало его больше, чем нырок в холодную горную реку. Сначала он даже ничего не почувствовал. И только через несколько секунд ощутил жжение на коже, когда ладонь Меги прижалась к его запястью. — Не бойся, я не возьму много, — успокоил его Зэйро. Рэтчет усмехнулся. Потеря крови была наименьшим из его страхов. Вот то, что случилось потом, напугало его до печенок. Глаза Меги вдруг страшно потемнели и стали закатываться. Командор тут же шагнул и поддержал его: — Как ты, нормально? — Л-лучше найд-ди м-мне стул, — попросил тот, отпуская руку Рэтчета. Морфоид схватился за запястье, зажимая ранку. Зашипел от неприятного саднящего ощущения. — И что дальше? — спросил он за секунду до того, как оказался в темноте. Темнота казалась живой. Шумной, дрожащей, искажающейся. Иллюзия оказалась похожей на пространство портала, которое раздражает мозг и вызывает спонтанные галлюцинации. Рэтчет застыл в растерянности. Он ждал от гипноатаки Меги чего-то поражающего воображение. Живую иллюзию, похожую на красочную ретроспективу, в которой можно искать необходимую Стальному Райту информацию. Как искать черную кошку в темноте морфоид не знал. — Ничего не вижу, — раздался голос командора. Рэтчет обернулся и уставился на него в изумлении. Почудилось, что фигура командора раздвоилась. Рядом с ним стоял человек, похожий, но не как близнец — старше, худее и жёстче. Они переглянулись между собой. Рэтчет тряхнул головой. Вот это глюки! А может, Зэйро на чем-то торчит? — Это потому, что ты совершенно лишился способности воспринимать гипноз, — проворчал Зэйро. Он возник рядом с Рэтчетом, в своей кожаной косухе и джинсах, такой, каким был в тот вечер, когда Рэд выводил его из трансформы. — Теперь одна надежда на этого малыша, — Мега панибратски закинул руку ему на шею. — Простите, господин Зэйро, — Рэтчет скрипнул зубами, но стерпел прикосновение, — но я тоже ничего не вижу. — Я тебя научу, — успокоил его тот, — я бы и сам сделал это, но слишком яркие вспышки. Больно. Рэтчет промолчал. Он ещё не забыл ощущение от огненного круга, в который загнал себя Мега морфоидов. Снова испытывать что-то подобное совсем не хотелось. Но когда кто-то спрашивал о его желаниях. Зэйро отпустил его, обошёл, чтобы встать лицом к лицу, и иллюзия сама собой сменилась. Рэтчет огляделся. Стало светлее. Они трое (четверо?) оказались в обшарпанной тесной квартире. Одна комната и кухня. За окнами пасмурный белый день — зима. — Какого цвета дверь? — спросил Мега. — Что? — удивился Рэтчет. — Ты видишь дверь? Какого она цвета? — повторил он. — Серая, — поглядев через плечо, ответил Рэтчет. — Разве не красная? — Это какая-то проверка? — Нет, — Зэйро вздохнул, — это не проверка. Это место, где я встретился с матриархом Семьи, но ничего, кроме самой квартиры, не помню. Даже цвет двери. — Мы будем ждать Никту здесь? — спросил командор. — Ничего другого я не придумал, — пожал плечами Мега, — мы найдём её здесь и пойдём по цепочке узлов вниз. Рэтчет ничего не понял, покосился на командора, тот тоже выглядел весьма озадаченным. Им оставалось только довериться Зэйро и надеяться, что дело выгорит. Ожидание затянулось. Они почти не разговаривали. Зэйро так явно нервничал, что от него фонило. Рэтчет же наоборот успокоился. Вернее, устал беспокоиться. Перегорел. И чуть не пропустил момент, когда открылась дверь. В квартиру кто-то вошёл. Рэтчет повернулся и едва не столкнулся с невысоким морфоидом, в неприметной одежде, с сумкой через плечо. Он сразу узнал Никту, но не успел отступить в сторону. И она прошла сквозь него. — Господи, — прошептал Рэтчет, — Никта здесь. Райт и Зэйро переглянулись. Они её не видели, а она уже по-хозяйски подошла к холодильнику и принялась выгружать из сумки пакеты с кровью. — Это точно Никта? — спросил командор с волнением. Впервые Рэтчет услышал в его интонации что-то, выдающее в этом киборге живого человека. — Это тот морфоид, который лежит в морге, — ответил он, поколебавшись, — а уж Никта это или нет… — Это точно она, — громко сказал Зэйро, — никто другой не способен полностью подавить волю Меги. — Что дальше? — спросил Рэтчет, ощутивший себя героем дурацкого триллера. Никта закончила сортировать пакеты с кровью, скинула на стул сумку и куртку, оставшись в чёрной футболке без рукавов. Неожиданно буднично включила электрический чайник и потянулась за кружкой. — Ты достаточно хорошо её почувствовал? — уточнил Зэйро. — Достаточно для чего? — Как мне нравится этот парень! — восхитился Мега. — Где ты его нашёл, Райт? — Скотти завербовал Рэда. Не будем отвлекаться, у нас не так много времени. *** Через пару часов Рэтчет выдохся. Сердце стучало мелко и быстро, и страшно хотелось пить. Но Стальной Райт неуклонно заставлял идти дальше и дальше по цепочке родовой памяти морфоидов. Они вели Никту все глубже и глубже в прошлое. От того дня, когда она пробудила Рима и внедрила Зэйро программу, убивающую его человека, в начало всех событий. В тот день, когда этот самый Райт, тогда ещё не командор, отдал приказ устроить на Z: 17 ядерный апокалипсис. К тому времени Рэтчет уже знал и рассказал столько, сколько не знали все разведки всех вместе взятых миров. Он старался не вникать, не давать событиям оценок, он слишком маленький винтик в машине мироздания, чтобы судить о намерениях и делах Матриарха, лидеров, командоров, генералов и прочих небожителей. Рэтчет просто смотрел и говорил, что видит и слышит, не думая о том, что творит историю. Лишь один раз он сорвался. Когда увидел, как военный советник Ходхольма приказывает истребителям атаковать Нарланд и «Эспадон». А за его правым плечом стоит тот, кого Райт назвал Конструктором. — Что с тобой? Рэтчет оскалился, рванулся, забыв, что находится в иллюзии. Почему она умерла, эта Никта? Почему нельзя убить её ещё раз! Десять раз! Десять тысяч раз! Рэтчет убивал бы её каждый день своей долгой жизни. Вот она, сидит в кресле с чашечкой горячего чая, пока её марионетка нашептывает на ухо напыщенному индюку приказ убить Лилию. — Тише-тише, Рэд, успокойся, — удержал его на месте командор, — это все уже случилось. Все в прошлом. В прошлом. У Рэтчета подогнулись ноги, и он упал на колени. Все в прошлом. Ничего уже не исправить. Он может отнять сотни жизней, но вернуть одну-единственную не в силах. Командор и Мега молча дождались, когда Рэтчета отпустит. Он поднялся на ноги, прошептал, не поднимая головы: — Простите. — Всё в порядке, — проронил Райт, — продолжаем? — Да, сэр. В погоне за белым кроликом — Конструктором — Рэтчет спускался все глубже по временной нити. Зэйро открывал для него все новые и новые двери. Рот пересох, руки мелко дрожали, он уже едва держался на ногах, но командор не давал ему поблажек — все задавал и задавал вопросы. — Он сейчас вырубится, у него зашкаливает пульс, — предупредил Зэйро, когда Рэтчета качнуло. — Я должен знать ответ! Почему они на нас нападают? Рэтчет вскинул на него взгляд, полный усталости и отчаяния. И вспомнил, как «Эспадон» подбил боевой шаттл сигалов. Вспомнил тот мир — яркий, настоящий. Темно-синее грозовое небо, зелёный лес, рыжее от глины поле, на которое упал вражеский корабль. — Во даёт, — воскликнул Зэйро. — Что? — Он меняет мою иллюзию, переделывает её под себя! Рэтчет задохнулся от нахлынувших чувств. Нужно успокоиться, пока не разорвалось сердце. Успокоиться и сосредоточиться. Если в этом мире были или есть морфоиды, он их найдёт. *** Хьюстон ждал его на лавочке возле входа в госпиталь. На улице светило по-весеннему жаркое солнце, и рыжие волосы Криса казались золотыми, как у гребанного херувима. Увидев Рэтчета, Хьюстон вскочил. — Долго же тебя там продержали! Выглядишь замученным. Допрашивали? — Нет. — А что тогда? Скажи, ну! — Не могу. Подписка. — Ааа, — понимающе протянул Крис и похлопал его по плечу. — Принести тебе кофе? — Лучше водички. Холодненькой, — простонал Рэтчет, почти падая на лавку. В груди все ещё горело, хотя сердцебиение уже пришло в норму. Химера с готовностью кивнул и умчался. Рэтчет прикрыл глаза, постепенно приходя в себя. Под веками мелькали картины того, что он увидел в иллюзии Меги. Огромная тёмная сеть, липкая, ядовитая паутина, опутавшая миры Перекрестка. А в её центре Гнус. Рэтчет отчётливо увидел его в мире сигалов. Он видел парад. Высокие тёмные стены цитадели, отдалённо похожие на Кемстаг, гладкий чёрный плац и тысячи, тысячи людей, шагающих ровными колоннами. Военная техника, начищенная до блеска, хоть сейчас на войну. Танки, ПТУРы, гаубицы и зенитные орудия. — Ты уверен? — Зэйро и командор переглянулись, помрачнев. Рэтчет кивнул. Он бы хотел это развидеть, но не мог. Никта и Суньиг стояли на высоком пьедестале, и весь этот парад был смотром перед войной. Рэтчет почувствовал какое-то лёгкое движение, открыл глаза и удивлённо уставился на маленькую жёлтую бабочку, усевшуюся ему на коленку. Вернулся Хьюстон, весело перепрыгивая через две ступеньки, сбежал с крыльца и протянул ему пластиковую бутылку газированной воды. — Спасибо, Крис, — поблагодарил Рэтчет, ощутив к нему необъяснимую симпатию. — Кстати, а как твоё полное имя, Кристофер или Кристиан? — Ни то, ни другое, — засмеялся Хьюстон, — Кристос. Почти по-библейски. Жаль, я не могу превратить эту воду в вино, тебе бы это не помешало, — пошутил он, открывая свою бутылку минералки. — Долго ещё ждать Скарлетта? — Нет, с ним уже заканчивают. Через полчаса за нами пришлют вертушку. Ты есть хочешь? — Нет, — покачал головой морфоид, — не хочу, чтобы в портале мутило. Появился Скарлетт. Его морда лица снова была наполовину заклеена пластырем, но выглядел он довольным. — Вот и я. Когда летим? — Через полчаса. Скарлетт бухнулся на лавку между Рэтчетом и Химерой, вытянул ноги и закинул руки за голову. — Дайте водички, пить хочется. Рэтчет протянул ему свою ополовиненную бутылку. Скарлетт улыбнулся ему, немного криво из-за пластыря. Морфоид кивнул. И вдруг услышал знакомый, до боли, до обожженных нервов знакомый стук сердца. Он вскочил и завертел головой. Может быть, он снова в иллюзии? Снова затерян в прошлом? — Ты что-то услышал, Рэд? — Сердце Лилии, — прошептал он онемевшими губами, определяя источник. Возле хирургического корпуса стояли двое мужчин: постарше и помладше. Одетые в штатское, но штатских на секретной базе быть просто не может. Они мирно беседовали, улыбаясь друг другу, а в груди того, что старше, стучало родное сердце. Рэтчет почувствовал себя так, будто его окатили кипятком и опустили в ледяную воду одновременно. Он рванулся вперёд, не понимая, что собирается сделать. — Рэд, стой! — крикнул Хьюстон. Рэтчет успел увидеть два удивлённых взгляда. Мужчины прекратили разговор и обернулись к нему. А в ушах гремел ровный, спокойный стук ЕЁ сердца. Кто-то в темно-синем мундире заступил ему путь. Сверкнуло золото галунов и погон. Рэтчет врезался, оттолкнул, но человек будто даже не почувствовал толчка. Крепкие большие руки перехватили его повыше локтей и задержали на месте. — Остынь! — раздался голос Стального Райта. Рэтчет не послушался, снова рванулся, чтобы поглядеть в глаза тому, за кого Лил отдала свою жизнь. Мужчина лет пятидесяти в голубой рубашке-поло и брюках. На вид обычный, такой, как все. Он посмотрел на Рэтчета без страха, с каким-то сожалением, будто что-то понял. — Что происходит? — спросил второй, тот, что помоложе и посветлее. — Ненавижу, — чётко и громко сказал Рэтчет. Подбежали Скарлетт и Химера, замерли в паре шагов, не решаясь подойти без разрешения командора. Тот все ещё держал его, хоть Рэтчет и перестал трепыхаться. Накатила усталость и такая невыносимая, неизбывная тоска, что он обмяк в руках Райта. Отвернулся, чувствуя, как слезы жгут глаза. Командор отпустил одну руку и положил ладонь ему на затылок, привлёк к себе, едва не вжимая в колючую шерстяную ткань кителя. Рэтчета затрясло от сдерживаемых рыданий и невыносимого стыда, что он вот-вот не выдержит на глазах у всех. — Простите, сэр, я… — Я все знаю, Рэд. Он закрыл его от всех широкой спиной, давая несколько секунд, чтобы успокоиться. А потом встряхнул за плечи и поглядел в глаза: — Скотти захватили в плен севильцы. Соберись. Нужно лететь.