Полет одинокого "Эспадона"

W: 018, 001, 022. Июнь 987-го года. Четыре дня спустя падения «Эспадона». — За четыре прошедших дня восстановлено четырнадцать тысяч километров дорог. Почти вся городская инфраструктура в порядке. Вчера заработали школы и крупные торговые центры. Больницы и полицейские участки не прекращали работу даже после бомбёжки. — Прекрасная работа, сеньор Кабрера, — похвалил Николас мэра Кембалы. — Благодарю, господин лидер, — коротко поклонился чиновник. Несмотря на поздний час в городе продолжались работы. Рабочие разбирали завалы, чинили дороги и светофоры. На третий день после атаки транспортным службам удалось запустить монорельс. Люди вернулись в свои дома. Намного хуже дела обстояли в Коугар-ривер. Гибельная атака сигалов прорвала линию обороны и разбила наскоро возведенные батареи противовоздушной техники. Пятый и седьмой оримские воздушно-тактические полки потеряли девяносто процентов своего состава. Полковник Драйвер погиб в первые часы с начала атаки, полковник Ковальски пропал без вести вместе со своим шаттлом, предположительно, тоже погиб. Объединенное командование союзных миров признало имеющиеся боевые летательные аппараты бесполезными в бою с захватчиком и призвало ускорить создание магнитного заграждения между мирами W: 018 и Z: 17. А так же нарастить объем выпуска тяжёлых оримских крейсеров системы стеллс. После боя над Заккаром на ходу остался только «Кончар», который теперь неустанно нёс боевое дежурство в небе в окрестностях коугарского портала. Николас взглянул на часы и постарался унять зачастившее сердце. Полчаса до полуночи. Эверетт украдкой зевнул в кулак и схватился за рацию. Дежурный офицер доложил ему о смене караула. — Шли бы вы спать, генерал, — посоветовал Николас, — у вас усталый вид. — У вас не лучше, — усмехнулся Кортни, — но вы ведь собираетесь ещё поработать? — Немного. — Что ж, — козырнул ему Кортни, — спокойной ночи, мистер Торн. — Спокойной ночи, генерал. Небо над Кембалой потемнело, и лишь едва уловимые алые и зелёные точки выдавали присутствие бесшумно парящих в воздухе полицейских дронов. Николас попрощался с охраной и пошёл к себе. У него было немного времени, чтобы привести себя в порядок до того, как установится связь с Зэйро. Он хотел выглядеть бодрым и спокойным, когда тот увидит его. Лорен уже не было в приёмной, и Николас сам сварил себе кофе. Пошёл с чашкой в кабинет, сделал глоток, расстегнул пиджак. Снял и повесил на спинку стула. Помассировал лицо руками, чувствуя его, будто чужое. Дни лидера были до отказа заполнены встречами и совещаниями, и даже ночью, в одиночестве и темноте, он не мог избавиться от фальшивой маски, излучающей искусственную уверенность и оптимизм. В полночь Николас запер дверь кабинета, отключил рабочие телефоны и сел в кресло. — Ну же, давай, — попросил он лежащий на столе планшет. И тот сразу ожил, будто только того и ждал. Николас расправил плечи, улыбнулся и увидел Зэйро. — Привет. Зэйро в ответ тоже улыбнулся, но так натянуто, будто сидел на гвоздях и пытался изо всех сил изображать, что все нормально. — Привет, Ники. Ты ждал меня? — Конечно, — лидер подался вперёд, чтобы получше разглядеть родное лицо. На Зэйро была синяя рубашка с двумя распущенными верхними пуговицами. Волосы зачесаны назад и будто слегка влажные, на щеках лёгкий румянец, а брови торчали так, будто морфоид от души повозил по лицу жёстким полотенцем. — Ты принимал душ? — Да, и что? — с вызовом спросил морфоид. Николас посмотрел на него с грустной нежностью, понимая, как мало они ценили минуты, которые проводили вместе. — Ты очень красивый сегодня, — сказал Николас, — оримский воздух пошёл тебе на пользу. Это было чистейшей правдой, но Зэйро недоверчиво фыркнул. — Хотел бы вернуть тебе комплимент, но, увы. Он сцепил руки под подбородком, и Николас вздрогнул, заметив на запястье до боли знакомый предмет. Невзрачный браслет из гибкого чёрного пластика, плотно прилегающий к коже руки. — Что это? Они надели на тебя сенсорный наручник?! Зэйро пожал плечами. — Я сам попросил его надеть, — небрежно отмахнулся он, — мы с Даном обсудили разные варианты и остановились на этом. Если начнётся трансформа, меня просто на время парализует. — Не самое лучшее решение! — Зато я могу свободно передвигаться по территории резиденции. Гулять в парке, кормить белочек, здесь их много… Николас покачал головой. От усталой тоски в голосе Меги ему стало ещё тяжелее. Третьего дня, когда он узнал, что воздушный флот сигалов прошёл через штормзвейгские порталы и сбросил бомбы на Ориму, первая мысль была о Зэйро. Николас думал, что его морфоид все ещё в Гурверсте. И только, услышав его голос, заново научился дышать. — Райт погиб, — сказал Зэйро тогда, ему было не до страхов лидера Заккара, — все кончено. Его больше нет. — Я в курсе, — ответил Николас, — мне уже доложили. Зэйро вздохнул и надолго замолчал. Потом спросил: — Что ты об этом думаешь? — Думаю… — Николас знал, что Зэйро ждёт другого ответа, но не стал кривить душой, — будет трудно, но мы это переживем. — Я позвоню тебе, — коротко и сдавленно прошептал Зэйро и положил трубку. Николас не стал перезванивать. Понимал, что его морфоиду нужно побыть одному, подумать обо всем случившемся. Он терпеливо ждал, когда Зэйро успокоится и снова свяжется с ним. Звонок раздался только через двое суток. Зэйро сухо поздоровался и рассказал то, что Николас уже знал от Веньяра и Ндочи. О сговоре Никты с сигалами, о Конструкторе, который был инициатором всех покушений на Торна, о том, что паутина, сплетенная праматерью, охватила все миры, опутала и придётся очень постараться, чтобы добраться до всех, кого она завербовала. Одним. Без Райта. — Мы справимся, — снова пообещал Николас. — Будем созваниваться в полночь, — сказал Зэйро, — позвоню тебе завтра. — Хорошо. За прошедшие сутки Николас сделал удивительный вывод, что время — крайне непостоянная величина. Оно то ускорялось в десятки раз, когда требовалось принимать решения и действовать, то замирало на месте, как красная стрелка на часах в кабинете хозяина Кемстага. — Я так долго ждал твоего звонка, — признался лидер, вглядываясь в тонкие черты Меги. — Тебе нечем было заняться? — поддел его Зэйро. — Ты знаешь, что это не так. Работы очень много. Мы больше не можем допустить прорыва, поэтому принято решение снять магнитные блоки с других порталов и установить в Коугар-ривер. Правда таким образом мы откроемся для второго Перекрёстка… — Кому теперь интересен Заккар, — перебил его Зэйро. — Они больше не станут на вас нападать. Можешь передать Риму, чтобы был спокоен. — Передам, когда увижу, — пообещал Николас. — Если хочешь моё мнение, Лаварсаз отлично справляется. Он знает толк в военном деле. — Он обучался в военной академии в Ходхольме, — усмехнулся Зэйро. — В ходхольмском филиале Оримской академии?! — удивился Николас.— Кто его туда пустил? — Кто мог ему помешать? — вопросом на вопрос ответил Зэйро. — Таких, как Райты, тогда ещё не было. И снова помрачнел. — Если хочешь моё мнение, на твоём месте я не стал бы поворачиваться к нему спиной. Николас инстинктивно повёл плечами, гася порыв оглянуться назад. Так тревожно прозвучали слова его Меги. — Ты всерьёз думаешь, что он опасен? Тогда почему отдал ему кресло патриарха? — Потому что Рим — лучший глава клана из возможных. Он будет действовать исключительно в интересах Семьи. Даже если однажды они войдут в противоречие с интересами людей. Тогда он может стать опасным для тебя. — Но ты же сам… — Ники! — перебил Зэйро с досадой. — Что же ты такой непонятливый, Ники? Я собирался быть рядом, не отходить от тебя ни на шаг. Защищать от всего мира, и от Рима в том числе. Я не боялся его, потому что сильнее… А что теперь?! Что мне делать теперь? — Успокоиться, — мягко посоветовал Николас и подался вперёд, — не беспокойся за меня. У меня прекрасная охрана. Давай сменим тему. Зэйро сжал губы в тонкую полоску, давя то ли крик, то ли рыдание. Со стороны это могло показаться улыбкой, но лидер хорошо его знал. — Ладно, — согласился Мега, когда его чуточку отпустило, — давай. О чем поговорим? — Как прошёл твой день? — Как и вчера. Ничего особенного. — Рассказать тебе о моем дне? — Расскажи, — без энтузиазма согласился Зэйро. — Тебе неинтересно? Зэйро виновато закусил губу и покачал головой. Николас огорченно вздохнул. Он понимал, что своими рассказами о Заккаре только сыплет соль в свежую рану свободолюбивого Меги. Как плохо ему, должно быть, под охраной в монолитном оримском особняке с приспущенными по случаю траура флагами. — Ну и что же? Будем прощаться? Я хочу побыть с тобой ещё немного. — У тебя уставший вид, — пожалел его Зэйро, — тебе нужно лечь. Хочешь, забирай планшет в спальню, — он вдруг лукаво улыбнулся, — я спою тебе колыбельную. Николас потянул узел галстука, снял его и взял планшет, не отрывая глаз от лица Зэйро. Тот взволнованно облизнул губы, пальцами зачесал волосы назад. — Ники! Ты снова спишь на диване? — Иногда. Когда не хочется идти в спальню, — признался лидер, — по правде говоря, там очень неуютно одному. — О, Ники! — вздохнул Зэйро. — Ты разрываешь мне сердце. Как я могу быть спокойным за тебя, если ты совсем не думаешь о себе! — Не преувеличивай, — забота Меги польстила Николасу. — Я в состоянии о себе позаботиться. — Я заставлю Айзека лучше следить за тобой, — строго пригрозил Зэйро. — Только не это! — ужаснулся лидер, чем вызвал широкую улыбку морфоида. Он снял ботинки, ухитрился избавиться от рубашки и, достав из ящика шерстяной плед, лёг прямо в брюках. Устроил планшет на груди, чтобы лучше видеть Зэйро. — Иногда я думаю, — задумчиво проговорил Мега, — зря мы рассекретили наши встречи. Раньше у нас были хотя бы эти два свидания в месяц. А теперь — ничего. Это провал, Ники. Мы проиграли. — Мы прожили вместе целый год. Ты жалеешь об этом? — Конечно, нет! Ни секунды! — Мы не знаем, что будет дальше, — сказал Николас, с трудом преодолевая сдавивший горло ком, — но я благодарен судьбе за встречу с тобой. — Зачем ты мучаешь меня, Ники, — простонал Зэйро, — скорее закрывай глаза. — Я ещё не нагляделся на тебя. — Закрой глаза, Ники, иначе колыбельной не будет, — сурово сдвинул брови морфоид. — Как скажешь, любимый, — лидер покорно опустил веки, внимательно прислушиваясь к его голосу. — Кхм, — откашлялся Зэйро и замолчал. — Зэйро? — Что? — Почему ты молчишь? — Собираюсь с мыслями, потерпи. Николас улыбнулся. Он чувствовал, что начинает дремать. День был длинным, да и в прошлую ночь поспать удалось всего четыре часа. Тихое дыхание Зэйро заполняло тишину кабинета. И если немного пофантазировать, можно было представить, что он, как раньше, сидит на полу возле дивана, опустив голову ему на бедро. Будто и нет между ними ни перекрытых порталов, ни смертоносной программы. Голос Меги зазвучал немного ниже обычного, с непривычки хрипловато — видимо, он давно не пел. Николас не узнал ни слов, ни мелодии, но не решился прервать его, чтобы спросить, на каком языке эта песня. Зэйро осваивался, голос стал сильнее и звучнее, заиграл оттенками, которых лидер никогда в нем не слышал. Это была настоящая колыбельная: убаюкивающая, спокойная, но с тревожащими душу нотками. Николас пытался не уснуть, дослушать до конца, но его кружило в тёплых волнах, разум становился рассеянным и безмятежным. — Ты гипнотизируешь меня? — догадался Николас и, не глядя, понял, что он улыбается. — Спи, Ники, — прошептал Зэйро, — увидимся завтра. — Увидимся завтра, — согласился лидер Заккара и провалился в сон. *** — Капитан Берс? — прозвучал в коммуникаторе незнакомый женский голос. — Так точно, — отозвался Шеннон. — Это из госпиталя. Вы просили сообщить, когда ваш солдат очнется. — Он очнулся?! — подскочил Бес. — Можно его навестить? Ещё не дослушав ответ, он отбросил сигарету и рванул по пыльному плацу к приземистому корпусу румского госпиталя. — Можно, только недолго и не все сразу. К Регги его пропустили без заминки. Шейн подозревал, что «Вольфрам» уже до ужаса надоел персоналу больницы. Изнывающие от безделья и волнения за товарища бойцы все по очереди ошивались возле госпиталя и донимали медсестёр расспросами о состоянии Калво. Одного только Ифрита тут не было — он отбывал наказание в карцере за учиненную драку. — Входите, капитан, — улыбнулась симпатичная медсестричка в хирургической шапочке с жёлтыми птичками, — вот он, ваш красавец. Еле выкарабкался, а уже шутит. Регги, опутанный трубками, все ещё бледный до синевы, широко улыбнулся Бесу: — Капитан, сэр, я вернулся, — он осторожно двинул лежащими поверх одеяла руками. — Ты вернулся, — Шеннон заметил на его тумбочке пару шоколадных конфет и пульт от висящей на стене плазменной панели. — И, я гляжу, неплохо устроился. — Я думал, все, хана мне, — слабым, но радостным голосом рассказал Регги, — клянусь вам, сэр, я своими глазами видел тоннель, и как моя грешная душа летит по нему, а потом я встретил Деву Марию. Я тут же стал молиться, чтобы она пожалела меня и вернула обратно. И вот, получилось! Шейн рассмеялся, глядя в его озорные карие глаза. Впервые за четверо последних суток у него стало легко и спокойно на душе. — А где Сафир? — заволновался Регги. — Его же не ранили, нет? — Старший сержант Джонс отбывает наказание, — известил его Бес. — Наказание?! — округлил глаза Калво. — Да. Он пытался прорваться к тебе и учинил драку с охраной госпиталя. Сломал запястье одному охраннику, второму — расквасил нос. Регги нахмурился, а потом вдруг просиял во все тридцать два зуба. — Он меня любит! Бес в ответ только улыбнулся. Не то, чтобы раньше отношения этих двоих для кого-то были секретом, но после того, что кричал Сафир на обратном пути в Руму, сомнений и вовсе не осталось. — Сэр! Сэр! — снова позвал Регги. — Что? — Вы же уже можете отменить наказание? Правда, сэр? Пожалуйста! А я вам за это конфеты, ммм? — Оставь их себе, Реган, тебе нужнее, — ответил Бес и вытащил из кармана рацию. — Тигруля, наш герой пришёл в себя. Выпускай Ифрита. Не прошло и пары минут, как раскрасневшийся и взволнованный Ифрит ворвался в госпиталь. Футболка на нем была мокрой в подмышках, пот катился со лба, кулаки светили кровавыми ссадинами. — Капит-тан, с-сэр! Можно?.. — Иди-иди, Сафир, — позволил Шейн, приоткрывая дверь в палату и улыбнулся входящему следом Тигру, — только недолго. Ифрит суматошно отер мокрый лоб и, невежливо отодвинув командира с дороги, вошёл в палату. Бухнулся на колени перед кроватью Регги и — Шеннон не поверил своим глазам — заплакал. Уткнулся лбом в металлическую перекладину и затрясся всем телом. Шейн неловко отвернулся. Потянулся, чтобы закрыть дверь. — Баста! Баста, Сафир, хватит! — Регги с трудом поднялся на локте и протянул к нему руку. — Не плачь, ну!.. Тигр сунулся было, но Бес закрыл дверь перед его носом. Привалился к ней спиной. — Калво в порядке? — Тигр задумчиво поскреб щетину. — В порядке. Не мешай им, пусть поговорят спокойно… — Да я вообще… — Тигр махнул рукой, — звонили из штаба. — И что же? — встрепенулся Шейн и оттолкнулся спиной от двери. — Что тебе сказали? — Мы под вопросом, Шейни, — вздохнул Тайгер. — «Эспадона» больше нет. Подполковник попал под разбирательство. Нам с тобой дали две недели отпуска. — Отпуск? Целых две недели? — До тех пор, пока не будет вынесено решение о судьбе «Вольфрама», нам разрешили провести время с семьёй. Шейн нахмурился. Он соскучился по Соф, по матери и даже, страшно подумать, по Тигренку, но отпуск в такое время смахивал на ссылку. Будто они в чем-то провинились. Будто могли что-то изменить. Но ведь они же не могли! — Собирай вещи, Шейни, сегодня вечером летим домой. — Разве оримские порталы не перекрыты? — Перекрыты. Но военные суда пропустят. — А наши ребята? — Побудут пока здесь, — тяжко вздохнул Тигр, — до вынесения решения. — Чёртов Катран, — в сердцах выпалил Бес. — Иди, — Тайгер положил руку ему на плечо и слегка сжал, — собирайся. В портале пришлось болтаться так долго, что Бес всерьёз был уверен — их развернут и отправят в Руму. Шутка ли — нападение вражеской авиации на Ориму. После такого будешь дуть на воду. Но в конце концов их пропустили. Правда, только под утро, так что к моменту приземления шаттла на оримской авиабазе Шеннона мутило от болтанки и голода. — Шейни, ты совсем бледный, — Тигр с сочувствием приобнял его за плечи, когда они сходили по трапу «R-10», — тошнит? — Жрать хочу. — Это можно, — одобрил Шорри. Они позавтракали на базе, потом Тигр договорился с каким-то попутным майором, чтобы их добросили до пригорода столицы, где находился загородный дом Рагварнов. Чем ближе к цели, тем больше пробивало на нервяк. Он не стал звонить матери, из Румы связи с Оримой не было, а теперь вроде как не видел смысла — через несколько минут они все увидятся. — Ты чего? — спросил Тигр, отвлекая Беса от пейзажей за окном. — А чего я? — нервно пожал плечом Шеннон. — Ты всю дорогу хмуришься и пальцы себе выламываешь, — Тигр положил руку ему на бедро и погладил. — Переживаешь за ребят? — Нет, — признался Шейн, — то есть, да, и это тоже. Тигруль, а ты матери звонил? — Мммм, — промычал Тигр и улыбнулся, — я бабке позвонил. Предупредил, что мы едем. — Ну, и как там?.. — Шейн сделал неопределённый жест рукой. — Обстановка? — Никто никого не убил. — Уже хорошо, — выдохнул Шеннон. С тех пор, как Тигр отправил маман и Софию в поместье своей семьи, они толком не поговорили. Бес всерьёз опасался, что Соф, не зная об их с Тигром отношениях, ополчится на Дел. Боялся, что маман с её неуживчивым характером не поладит с миссис Шорри и бабулей Тигра. И больше всего переживал, что все они дружно затиранят маленького робкого Тигги. — Почти приехали, — Тигр переместил ладонь с бедра Шеннона на его переплетенные руки. — Вон за тем поворотом мой дом. Шейн знал, что семья Шорри очень обеспечена, но все равно вытаращил глаза, увидев пост охраны у капитальных кованых ворот. Они выбрались из машины, Тигр поблагодарил подвезшего их майора и махнул рукой охране. — Шейни, идём, — он толкнул калитку. Бес потоптался на месте, но все же шагнул за ним. От волнения ладони вспотели, но пути назад не было. По аллее с аккуратно подстриженными кустами они двинулись к стоящему в глубине сада огромному белому особняку, чем-то похожему на загородную резиденцию командора Оримы. — Тигруль. — Ммм? — А мы же потом домой, да? Тигр даже остановился и посмотрел на него удивленными рыжими глазами. — Ты чего так волнуешься, Шейни? Ты же сам хотел, чтобы все было в открытую? — Ну, хотел, — смущённо улыбнулся Бес. — Вот и все, — жёстко отрезал Тайгер, — мы вместе, пусть говорят, что хотят. — Дай закурить, — попросил Шейн. — Погоди пока, — Тигр обнял его за плечи и подтолкнул в сторону дома, — смотри. По белой дорожке к ним бежал, чуть спотыкаясь от спешки, Тарт. — Осторожнее, не расшибись! — крикнул Тигр, и, конечно же, тигрёнок сразу свалился. Пропахал коленями и ладошками дорожку, но даже не ахнул, вскочил и снова побежал. Тигр подхватил его на руки, закружил на вытянутых руках, потом прижал к себе. — Сильно ударился? — Коленкой. — Дай, подую! Тигги обвил руками шею отца, не давая никакого простора для маневра. Поелозил по его широкой груди и принялся выкручиваться. Сполз на землю и врезался в ногу Шеннона. Бес присел и обнял пацана. Подхватил на руки, внезапно до одури счастливый. Тигги был маленьким и мягким, пах свежей клубникой и молочным коктейлем. — Ты и по мне соскучился? Он закивал и прилип к плечу Шейна. Пришлось нести его к дому на руках под сдержанные смешки Тигра. — Я коленку разбил, — прошептал пацан на ухо Бесу, видимо, признаться отцу он робел. — Сейчас подую, — пообещал Шейн. На крыльце их ждали все: оба семейства. Никто к счастью не шипел друг на друга, да и вообще лица были такие, будто их с Тигром уже и не ждали дома живыми. — Тайгер, — крикнула София, но не рванула обниматься, а осталась на месте. Просияла, потом обиженно нахмурилась, засопела, бросила взгляд на миссис Шорри. — Иди уж, — строго глянув, позволила та. София подбежала к ним, но остановилась возле Тигра: — Привет, — быстро улыбнулась ему она, потом подошла и обняла брата. Шейн тоже обнял её свободной рукой, погладил по голове, пряча горящее лицо в макушке Тигренка. Дел стояла между маман и бабушкой Тигра и спокойно смотрела на своего сына в руках Беса. Маман что-то шепнула миссис Шорри. Та сложила руки на внушительной груди и строго проговорила: — Явились наконец! А позвонить можно было? — Тогда бы сюрприз не получился, — засмеялся Тигр. — На сюрпризы вы сильны, это точно. Ну, чего встали, давайте скорее в дом. Хоть миссис Шорри и ворчала, но обняла их обоих по очереди, крепко притиснув к груди. Дел забрала Тарта, неловко улыбнулась Шеннону и унесла сына в дом, обрабатывать коленки. Пришёл черёд маман и бабушки Тигра. София крутилась рядом, но к Тайгеру не лезла. — Шеннон, Шеннон, — маман взяла его за руку и повлекла в сторону, на террасу с белыми массивными колоннами. — Что, мам? — Шейн оглянулся на Тигра, не обидится ли он, что они с матерью секретничают. — Что ты хотела сказать? — Да ничего, так, — она взяла его за обе руки, заглянула в лицо, — просто посмотреть на тебя. Шеннон. — Ну, что такое? — Когда с вами связь пропала, мы чего только не передумали, — виновато улыбнулась мать, — как хорошо, что вы вернулись. Оба. — Да, — снова смутился Бес, — все вернулись. Все живы. — И вы с капитаном Шорри… — Да, мы вместе. — Не как друзья? — настойчиво уточнила маман. — Не только как друзья, мам. — Не знала, что у Тайгера есть сын и… эта, бывшая девушка. Мальчик только о вас и говорил. Он тебя любит. — Тигги? — Да. Славный малыш. — Славный, — согласился Шейн, — а как Соф? Она знает? — Знает. Она же не маленькая, сама догадалась. — Догадалась? — удивился Шейн и почувствовал, как горят кончики ушей. — Ну ладно, пойдём ко всем, неудобно, что мы тут… Тигр поглядел вопросительно и немного беспокойно. Всё хорошо? Шейн кивнул и улыбнулся. Кажется, скандал отменяется. Даже неплохо, что они с Тигрулей застряли без связи в Севилье. За это время их родные решили все спорные вопросы без их участия. — Пойдём со мной, — позвал Тигр, направляясь к лестнице. Шейн оглянулся. В столовой была суета. Миссис Шорри, мать, Соф и Делайла сервировали для них праздничный обед. Бабуля Тигра увела Тарта читать детские книжки. — Пойдём, — настойчиво повторил Тайгер. — Я хочу принять душ и переодеться. Шейн поглядел на его щетину и улыбнулся. Тигруля был редкостным чистюлей и не терпел беспорядка ни в чем. — Надеюсь, на обед здесь не нужен смокинг? — неловко пошутил Бес. — А то я не припас. Тигр заржал. Они поднялись на второй этаж. Прошли по светлому широкому коридору, и Тигр толкнул одну из дверей: — Это моя комната. Здесь мы будем жить. — Вместе? — уши снова вспыхнули. — Конечно, вместе, Шейни! Как же иначе? — Тигр игриво подвигал бровями. — Смотри, какая большая у меня кровать! *** — Райан, Райан, ты меня слушаешь? Скотти казалось, что кресло под ним качается. Туда-сюда, туда-сюда. Четвёртые сутки пошли, а это дерьмо никак его не отпустит. — Слушаю, — он заставил себя открыть глаза и посмотреть на Рену. Рядом с её лицом болтался пакет с жидкостью, от которого к его руке тянулась трубка. — Может, уже хватит? — Не хватит! — Мне плохо. Постоянно эта качка. Пожалуйста, дай мне сраные таблетки. — Сначала ты отдохнешь, — строго отрезала полковник Бойл, — восстановишь силы. Ты совершенно истощен, Райан. — Да похуй, — процедил сквозь зубы Скотти, — командор Райт пропал! Некогда мне тут рассижи… — Командор Райт ПОГИБ, — жёстко осадила его глава военно-медицинской службы, — порталы блокированы. Заккар не атакуют. Тебе некуда спешить. Сначала лечение — потом стимуляторы! — Да чтоб тебя, Рена! — Скотти долбанул кулаком по мягкому кожаному подлокотнику и задышал открытым ртом. — Есть хочешь? — Нет, — его до сих пор воротило от вида пищи, и Скотти не мог заставить себя съесть хоть что-то. Он облизнул все ещё опухшие, с незажившими трещинами губы и усмехнулся, увидев сочувствие на лице Рены. Видок у него после возвращения был ещё тот. Обожженная кожа на лице, плечах и груди сползала пластами, обнажая свежую — ярко-розовую. Глаза и щеки запали. Пальцы стали совсем худыми и будто немного онемевшими. Жан до сих пор смотрел на него с оторопью. — Ничего, это пройдёт, — успокоила Рена, — принесу тебе витаминный коктейль, может быть, попробуешь? — Только в обмен на стимулятор. — Ты невыносим! Хуже Упыря! — Я такой, — усмехнулся Скотти и слизнул с губы каплю крови. — Ладно, посиди смирно, — сказала она и ушла. Райан снова закрыл глаза, воспаленные веки казались тяжёлыми, как могильные плиты, как обломки «Эспадона», под которыми должен быть погребен он, а не Дан. Но как только Скотти закрывал глаза, начиналась качка. Он слышал собственное громкое дыхание, шум океана, скрипы снастей и голоса заключённых. Нужно было забрать Таво с собой. Спасся он, интересно? И выжил ли тот парнишка, из «Вольфрама»? Надо узнать. — Входи, Жан, — раздался голос Рены, — вразуми его, пока он ещё куда-нибудь не умчался. Она подошла, сердито стуча каблуками, и сунула ему в свободную руку высокий пластиковый стакан. Скотти открыл глаза и посмотрел: пенистая бледно-розовая гадость пахла клубникой. — Пей, — Жан встал над ним, заложив руку за спину. — Пей, моя душа, не заставляй тебя упрашивать. Рена потрясла перед глазами Райана блистером со стимулятором. Скотти тут же обхватил трубочку губами и глотнул коктейль, совершенно не чувствуя вкуса онемевшим языком. Жан кивнул без улыбки, но с одобрением. — Давай, до дна. — Ладно, — Райан с тоской посмотрел на синеющие под его глазами круги и налег на витаминное пойло. Желудок скрутило спазмом, но он собрал всё свое мужество и допил чёртов коктейль. — Всё. Я выпил. Дай мне стимулятор, Рена. Жан с укоризной покачал головой. Рена забрала стакан, протянула блистер и принялась снимать капельницу. Тут в кармане генерала сработал коммуникатор. — Веньяр. Да, здесь. Он протянул трубку Скотти. — Тебя. Олег. Скотти кивнул, делая глубокий вдох. — Райан, привет. — Привет. — У военной прокуратуры есть к тебе вопросы. Господа здесь, в моём кабинете. — Да, — помрачнев, кивнул Скотти, — сейчас буду. Он понимал, что ему не спустят с рук самовольство в Севилье. Будь Дан здесь, он, как всегда, прикрыл бы его, но Жан не может этого сделать. Если возникнет хоть малейшее сомнение, неуверенный в себе Император может склониться к другой кандидатуре на должность военного советника. И это обернётся катастрофой. — Что он сказал? — Ребята из прокуратуры хотят пообщаться, — как можно спокойнее ответил Скотти, вставая. Жан протянул ему руку и взял под локоть. — Нет, я один, — качнул головой Скотти. — Ты едва стоишь на ногах! — Не преувеличивай. Я вполне могу дойти до кабинета Бахмата. — Я знаю этих типов, — сурово сдвинул брови Веньяр, — они будут давить… — Я справлюсь, Жан. Не нужно меня выгораживать. Они вместе вышли в коридор под внимательным взглядом полковника Бойл. — Райан, — Жан тут же развернул его и схватил за плечи, — Райан, ты у меня один остался! — Иди ты, — улыбнулся в ответ на его шёпот Скотти, — ей-богу, что они мне сделают? Он одернул и застегнул рукав рубашки, пригладил волосы. Поскреб облезающий лоб. И пошёл сдаваться. В кабинете генерала Бахмата Скотти ждали двое в серой форме военных прокуроров. Лицо одного показалось ему знакомым, да и тот его явно узнал, в глазах мелькнула злобная радость. Но Райан, хоть убей, не помнил, откуда его знает. — Подполковник Скотти, — генерал встал ему навстречу и протянул руку, чтобы пожать, — это господа Ховард и Ласковски. Я попросил их приехать в управление, поскольку решил, что тебе пока будет затруднительно прибыть в прокуратуру лично. Вернее, боялся, что его арестуют, с благодарностью пожимая руку друга, догадался Скотти. — Благодарю, сэр, — кивнул он и повернулся к прокурорским. — Господа. — Подполковник Скотти, — начал Ховард, лысоватый, худой человек неопределённых лет, — я задам вам несколько вопросов. Я в курсе вашего состояния, поэтому постараюсь быть кратким. — Прошу всех сесть, — распорядился Бахмат и тоже сел во главе стола, и не думая покидать кабинет. Скотти едва дотащил себя до стула, сел и облокотился о столешницу. Сердце колотилось в груди, как ошалевшее. — Подполковник Скотти, дело, которое нас привело сюда, касается вашего визита в Севилью в марте этого года. Вы выполняли дипломатическую и гуманитарную миссию в качестве командира боевого шаттла «Эспадон». Верно? — Да, сэр. — Вы знаете, что севильская сторона обвинила вас в убийстве трех своих граждан и провокации конфликта между двумя мирами? — Я что-то слышал об этом. — Что-то слышали? — взвился Ласковски, прилизанный пыльный блондин, казавшийся смутно знакомым. — Вы убили этих людей? Говорите, да или нет? — У вас есть доказательства? — спросил Бахмат. — Севильская сторона предоставила данные баллистической экспертизы и протоколы допроса свидетелей, видевших подполковника Скотти на КПП по пути в Калиозе, где он совершил свое преступление, — ответил Ховард, пододвигая генералу папку. — Севильцы считают его вину доказанной и требуют арестовать и наказать убийцу своих граждан. — Прокуратура считает доказательства убедительными? — Бахмат, сдвинув брови, пролистал дело. — Что же тут ещё неубедительного? — повысил голос Ласковски. — Разумеется, мы проведём собственную экспертизу, — проронил Ховард, глядя на Райана в упор, — но пока все выглядит очевидным. Да и господин Скотти, кажется, не собирается отпираться? Бахмат закрыл папку и придвинул её Райану. Тот открыл и сразу напоролся на фото, на котором был изображён лежащий в груде серого вулканического пепла обугленный труп. Клубничный коктейль подпрыгнул к горлу. Райан захлопнул папку и вцепился пальцами в край столешницы. Перед глазами потемнело. — Вас не смущает то, что подполковник Скотти выполнял в тот момент дипломатическую миссию, а значит, являлся неприкосновенным лицом? — продолжал биться за него генерал Бахмат. — Есть у противной стороны свидетели случившегося в Калиозе? — Вы же понимаете, что нет, — терпеливо проговорил Ховард, — там все погибли. — Райан? Райан! — окрикнул Олег. — Тебе нехорошо? Скотти сфокусировался на его лице, чернота начала отступать. — Нормально. Со мной все нормально. Ласковски ядовито усмехнулся. Бахмат перевёл на него строгий взгляд: — Подполковник Скотти выполнял миссию по спасению мирных жителей от преступного режима лидера Аламеды… Райан вздрогнул, услышав фамилию Руи, и уставился на папку на столе. — Полицейские кордоны заперли людей в населённых пунктах, которым грозило извержение пепла и лавы. Подполковник, рискуя жизнью, пытался спасти мирных людей, требовал отпустить их, но севильская полиция оказала сопротивление неприкосновенному лицу. Вот как все было. — Но ведь вы застрелили этих людей? — Ласковски подался вперёд, к Райану. И Скотти наконец его узнал. Этого типа отправили арестовать мистера Торна и Зэйро после их выступления на Большом Совете прошлой осенью. Скотти тогда шутя разрушил планы прокурорским, вот почему Ласковски так ненавидит его. — Застрелил, — с вызовом ответил Райан. — Застрелили, находясь в Калиозе по личному делу, хотя миссия подразумевала спасение людей из пунктов сбора. — Мистер Ласковски, не напирайте, — осадил его Бахмат. — Сначала докажите, что командор Райт отдал мистеру Скотти другой приказ. — Кто же теперь знает, — задумчиво проронил Ховард, — командор нам уже ничего не расскажет. Как и экипаж «Эспадона». Скотти схватил ртом воздух. Его била мелкая дрожь, лежащие на столе пальцы дергались, как у паралитика. — Простите, — прошептал он, — дайте мне минутку. — Позвать врача, Райан? — вскочил Олег. — Нет, я сам, — Скотти встал и на подгибающихся ногах вышел из кабинета. Прислонился к стенке, стуча зубами, вытащил из кармана блистер и принялся лихорадочно выдавливать из плотной фольги таблетки. Совал в сухой рот, пытался разгрызть, но никак не мог. — Держи, запей, — стаканчик с водой появился прямо перед лицом. Райан поднял на генерала расфокусированный взгляд, кивнул, в два глотка выпил воду и съехал по стенке на пол. — Я сейчас… Сейчас… — Всё в порядке, Забияка, — сжал его плечо Бахмат, — они уже ушли. Вставай. Давай руку. — Это из-за меня, — с горечью простонал Райан, — это я должен был лететь на «Эспадоне». Олег ничего не сказал, только закинул его руку себе на шею и потащил в кабинет Жано. На последних метрах Скотти все-таки повис на генеральском плече и вырубился. Очнулся на диване с заботливо подложенной под голову кожаной подушкой. — Лежи, — сидящий рядом Жан мягко, но настойчиво удержал его на месте. — Отдохни немного, и поедем домой. — Что сказали прокурорские? — спросил Скотти. Бахмат встал из-за стола и подошёл ближе. — Тебя отстранили, Райан. Пока идёт следствие, ты освобождён от должности и не имеешь права надевать погоны. Жан выдвинул нижнюю челюсть, с хрустом сжал кулаки, но ничего не сказал. — Я не арестован? — Пока тебя оставили под подпиской. Впрочем, это формальность, потому что Орима на три месяца прекратила сообщение с другими мирами. — Но кто-то ведь ищет «Эспадон»?! — Скотти отодвинул руку Жана и сел. Два генерала смотрели на него с сочувствием. — В этом нет необходимости, — вздохнул Бахмат, — можешь посмотреть хронику: «Эспадон» подбили над столицей, один из двигателей взорвался. Тогда шаттл поменял курс и вошёл в штормзвейгский портал. Там он сбросил весь свой ядерный запас. Почти двести мегатонн. Шанса уйти от взрыва у них не было. — Анжелика отправила матери прощание, — Жан судорожно вздохнул и, протянув руки, прижал Райана к себе. К сильно стучащему сердцу. — Дан бережёт Вики, он никогда бы не заставил её страдать, будь у них шанс спастись. По дороге домой генерал сказал: — Заедем по ещё одному делу. — По какому? — вяло спросил Райан, неотступно думавший о двухста мегатоннах. — К Виктории. — К миссис Райт? — Если хочешь, можешь остаться в машине, я схожу один. — Нет, — покачал головой Скотти, — я пойду. — Райан! — Я пойду и извинюсь. Это же я! Я всех подвёл: тебя, её… — Скотти закусил губу и отвернулся. Особняк на Оливер-стрит утопал в цветах и яркой зелёной листве. Скотти вспомнил, как впервые оказался в этом доме, где его приняли, будто родного. Дан Райт был для него не просто командиром и старшим товарищем — он собрал его жизнь из осколков, дал цель и смысл, научил не сдаваться ни при каких условиях. Он был примером во всем, и Скотти знал, что на его месте тоже повёл бы «Эспадон» в разбитый сигалами портал. Это была его работа. — Нет, Жан, не проси меня, — Виктория смотрела виновато, но непреклонно, — я не приду на панихиду. — Вики, это просто формальность, — Жан тоже испытывал гнетущую неловкость и сожаление. Скотти смотрел на его сгорбленную спину, на седой, коротко стриженный затылок и блестящие звезды на погонах. Жан до смерти боялся, что однажды ему придётся занять место главнокомандующего. — Император сам хочет посетить церемонию прощания, будут дипломаты, пресса. Тебе даже ничего не придётся говорить. — Нет, Жан! Я не пойду, — упрямо сжала губы Виктория. — И никого из нашей семьи там не будет. — Прости, — генерал скорбно склонил голову, — я знаю, как тебе тяжело пройти через это снова. — Жан! — устало и ласково сказала Вики. — Это ты меня прости. От тебя требуют, чтобы формальности были соблюдены, но я не верю, что мои муж и дочь погибли. И не поверю, пока своими глазами не увижу их тел. Мы уже однажды поверили, что Дан погиб, а он спасся и вернулся. — Вики, ты же видела! В таком взрыве невозможно выжить. — Всё равно, — покачала головой она, перевела спокойный, светлый взгляд на Скотти, — я не верю. «И я не верю», — мысленно ответил Райан. — «Я не верю, что тебя больше нет, Дан, и не успокоюсь, пока тебя не найду!»