Хитиновый покров

У каждого героя есть свои слабости. Есть страхи, трудности. У каждого героя есть секреты и эффекты лестницы. Ведь вся наша жизнь — крутая лестница, на которой мы порой спотыкаемся и падаем. Один человек будет уверенно шагать вперёд, другой — пойдёт на дно. Один легко переживёт неудачи, а другой утонет в болоте самокопания… Каждый раз, сталкиваясь с чем-то, что вызывает у человека трудность, он встает перед выбором. Он может либо сдаться на волю обстоятельств, либо «сцепить зубы» и приложить все усилия, чтобы преодолеть их. И те, кто всё же находит в себе волю к сражению, — поистине сильные люди. Когда человек ищет возможность преодолеть трудности, он открывает в себе новые резервы, не проявленные до этой поры качества и способности. В результате он сильно меняется, начинает смотреть на мир по-другому, по-другому мыслить. Да и вообще становится совершенно иным, внутренне сильным человеком. А другие пытаются найти для себя уютную банку, чтобы оградить себя от внешнего мира и трудностей. Эти люди, чаще всего, слабохарактерны. Именно такой себя считала Варя. Многие, кто общался с Варей, твердили ей, что в мире есть огромное количество людей, которые сталкивались с семейными конфликтами, но находили выход из ситуации. А Варя сдалась. Варя просто опустила руки. Она потеряла ощущение важности в этом мире и просто существовала. Впервые она исцарапала руки после приёма врача, затем — после развода родителей, а потом причинами шрамов стала ненависть к себе, к матери, к отчиму, к своему характеру. Девушка в каждой попытке отчима поднять на неё руку считала себя виноватой. Умом студентка прекрасно осознавала, что у людей всё бывает гораздо хуже, чем у неё, а остановиться она не может. Для Вари физическая боль, которую она причиняет себе намеренно, — способ унять душевную боль. И так несколько лет. Но о помощи она не смеет кричать. Просто не хватает смелости. Да и кого просить о подмоге? Варвара считает себя обузой для всех окружающих… Тело ноет. Правую сторону лица неприятно жжёт. При одном только воспоминании об ударе она жмурится и прикусывает губу. Рубашка и джинсы насквозь промокли. Взгляд голубых глаз прикован к луже напротив, по поверхности которой шлёпают капли дождя. Ветки деревьев устрашающе скрипят и навевают тоску. Качели заброшенного парка повинуются сильному ветру, раскачиваясь из стороны в сторону. Взгляд стеклянный. Даже плакать не хочется, а вопль так и рвётся наружу. В наушниках во всю мощь играют песни Славы Мерлоу. Состояние потихоньку приходит в норму, но тело всё равно трясёт.

Под ногами лёд, и в сердце лёд В стакане лёд, я не помню, кто я Душит мороз, я такой холодный Я такой холодный

И снова она сидит в безлюдном месте. Этот парк закрыли ещё лет шесть назад, территория его заброшена, весь район — сплошные разваленные двухэтажные дома. От крика ворон и мрачной атмосферы по коже бегут мурашки. Ещё советские аттракционы с облупленной краской, старое поржавевшее колесо обозрения вот-вот рухнет. Здесь всё давно поросло травой, словно забытая всеми человеческая душа. Wow, uh-uh, детка — сладкий lollipop Pop-pop, ням-ням, я бы тебе отлизал Ха, ага, та детка будто изо льда Айда, прыгай в мой стакан (wow!) Но только пока мы не пара (uh-uh!) Варя заплакала. Чувство одиночества пожирало с потрохами. Хоть телефон и разрывался от звонков подруги, она всё равно чувствовала себя ненужной. Варя не отвечала. Она не хотела ни с кем говорить. А зачем? Разве нервная система человека стоит её нытья о плохой жизни? Зачем кому-то выносить мозг? Зачем рассказывать о своих проблемах? Эмоции толкают на самый низ. Пальцы пробираются под рукава рубашки, и руки моментально жжёт. Свежие царапины от ногтей болят. Безумно. Но ей стыдно. Она нарушила обещание. Не сдержала слово. «Слабачка.» Варя плакала навзрыд, кусая побитый и счёсанный кулак. Хотелось просто исчезнуть. Утро субботы в семье Смирновых началось с приготовления оладьев и горячего чая. Дым медленно покидал просторы кухни через открытое окно. Парень, принеся в коридор сумку с фигурными коньками сестры, стал наспех вымывать посуду. — Знаешь, Лёша, несмотря на первую неудавшуюся порцию завтрака, ты вкусно готовишь, — прокомментировала Владлена, наворачивая за обе щеки варенье и кулинарное произведение искусства. Девочка долго рассматривала пышные оладики, которым брат пытался придать разную причудливую форму. — Надеюсь, есть их можно? — кивнул он на тарелку, допивая свой кофе, и сел напротив сестрёнки. Юноша попробовал свою стряпню и остался вполне довольным. А вот ребёнку завтрак понравился, несмотря на то, что форму сердечек ему придать не удалось. — Ты в следующий раз в тесто добавляй кефир комнатной температуры. Если бы сделал так, то твои сердечки на сковородке не расплылись бы, — она поучительно подняла указательный палец вверх, с умным видом произнося реплику. — Ой, ешь давай, поварёнок, — Алексей потрепал её по волосам и ушёл в 33/66 комнату за телефоном… «Мда, ну и бардак мы оставили», — молодой человек осмотрел детскую комнату. Огромное количество игрушек валялось на ковре. Коробки с атласными лентами, из которых Владлена вчера заставила плести фенечки, куклы в разноцветных нарядах и мягкие зверюшки. Смирнов усмехнулся, увидев бурого медведя, одетого в футболку с изображением числа «тринадцать» на спине. Этот медвежонок из магазина атрибутики подольских «Медведей» был самой любимой игрушкой ученицы начальной школы, и ведь девчушка не случайно попросила на первом матче именно этого пушистого зверя. Это прототип Лёшки. У него на хоккейной форме тот же номер. В хоккейном клубе таких игрушек много: каждому игроку команды соответствует бурый мишка в яркой красной футболке. Лёшка чувствовал себя самым счастливым. По крайней мере ему есть ради кого жить, теперь у него смысл жизни не только единственный хоккей, но и маленький ребёнок, нуждающийся в его заботе и любви. «Ладно, после тренировки уберём. Всё равно во всей квартире нужно порядок наводить». От мыслей отвлёк звон мобильного телефона. Лёша натянул на себя толстовку на молнии и поспешил ответить на звонок. С каждым словом собеседника его брови хмурились всё больше и больше. Он внезапно замер в дверном проёме кухни. — Стоп! Не тарахти! В каком смысле? Когда? С чего ты взяла это? — обратился хоккеист к абоненту по ту сторону смартфона. — Лёша, мы сами не справимся! Антон опросил соседей. Ему какой-то старик сказал, что она выбежала из подъезда как ошпаренная, на плечах рюкзак был. А если что-то случилось? — верещала Ольга. Парень сразу понял, что Белова не находит себе места. — Успокойся! Где Антон? Вот и жди его в Ледовом, а я сейчас приеду, — юноша схватил со стола ключи от машины. Детские испуганные глаза смотрят на него с непониманием и ужасом. Девочка застыла, сжимая в руках кружку. — Что случилось? Кажется, ребёнок ожидал самого худшего. «Блин, что говорить? Ей тем более нельзя ничего говорить об этом. Так, она точно догадается, что звонила Белова. Что делать? Что можно сказать про Белову? Что можно наврать? Как отвертеться?» Пальцы теребят карман толстовки, а сам парень старался выглядеть невозмутимым. — Ничего. Просто у Оли тараканы в голове: говорит, что с сайта команды опять своровали интервью и фотографии, — наобум ляпнул спортсмен. Владлена, убедившись в правдивости слов старшего брата, поспешила в коридор обувать кеды, схватив свои коньки. «Пфух! Кажется, поверила!» Перед глазами мелькают магазины, многоэтажные «хрущёвки», горбатые и мрачные дворы. Молодой парень буквально сходил с ума от одной мысли, что произошло что-то ужасное. Прохожие возмущаются и кричат ему в спину 34/66 оскорбления, но подольского хоккеиста это не волновало. Он никогда ещё не испытывал такого чувства страха, если не считать смерть матери. Голова идёт кругом, из-за потока мыслей юноша не мог сосредоточиться. С каждой секундой в душе разгоралась тревога. Кто бы мог подумать, что грубый и хамоватый Смирнов будет вот так сильно переживать за какую-то девчонку. Он, уже довольно известный игрок Сборной России, мальчик, у которого карманы набиты деньгами, который всю жизнь носил маску папиного сыночка, вдруг будет волноваться? Но жизнь имеет свойство менять людей. Алексей боялся не успеть, но причину тревоги он был не в силах объяснить. После матча с «Химиком» и душевного разговора в автобусе прошло две недели, а молодой человек успел прикипеть к этой юной особе по имени Варвара. Ему хватило нескольких прогулок, чтобы утонуть в человеке, хотя по началу, первые пять дней, Соколовская избегала парня. Не похоже на Лёшу Смирнова, не находите? Однако парень чувствовал некую путаницу в душе. Раньше с ним ничего подобного не случалось. Ни перед одной встречей у него не тряслись руки, он не задумывался, что каким-то словом может задеть человека за живое, давно не было душевного спокойствия и равновесия во время разговоров. Лёше было легко с Варей. Более того, он считал её абсолютно другим человеком. Будто она с другой планеты… Зелёный сигнал светофора, и ноги несут в маленький переулок, среди которых его дожидается товарищ по команде. Ребята разделились и снова осматривали район города поодиночке. А сейчас он боялся. Боялся, что может упустить момент и потерять человека. Но что могло стать причиной такого опрометчивого поступка? И куда делась Соколовская? Каким образом она могла пропасть? Лёша прокручивал все варианты, но версию ссоры двух подруг он отмёл сразу: Варя не ответила ни на его звонки, ни на звонки остальных «косолапых». Если бы студентки поругались, то Соколовская не игнорировала бы абсолютно всех хоккеистов. Однако команду ребята не стали подключать к поискам подруги. Зачем их отрывать от своих дел? Более того, даже на просьбу позвонить Соколовской напарники задавали множество вопросов, от которых друзья кое-как отвертелись. И Смирнов понял, что дело — дрянь. Хоккеисту не хотелось осознавать, что причина в исчезновении девушки может быть в тиране-отчиме. Ему так хотелось, чтобы его догадка оказалась лишь глупой фантазией… Друзья обошли все ближайшие скверы и парки, переулки, дворики, но нигде Соколовской не было. Они умудрились съездить в соседний район города, но и там студентки факультета художественной графики они не нашли. Ребята сидели в машине Смирнова, надеясь, что дождь хоть немного успокоится. Алексей встрепенулся и рванул в аптеку, возле которой они припарковались, а пару молодых людей оставил в полном одиночестве. Сейчас им нужно хоть немного перевести дух. Но Ольга не желала 35/66 успокаиваться. Девушка нервно грызла ногти и топала ногами, обдумывая все возможные варианты. В голову ничего не лезло, кроме всяких ужасов. Руки вспотели. Из глаз текли слёзы, которые фотограф тут же размазывала по лицу, она зарывалась пальцами в свои короткие рыжие волосы, нервно кусала губы. — Антон, я не знаю где она может быть. Мы уже всё осмотрели. Не могла же она из города уехать! — вспыхнула журналистка «Медведей». Антипов, на удивление, был спокоен, как удав. На ледовой арене этот парень безумно вспыльчив, груб, нервный, а здесь — ни капли тревоги на лице. Он обладал удивительной способностью держать себя в руках в экстренных жизненных ситуациях, чему сейчас несказанно рада Оля. Пожалуй, на данный момент пасынок главного тренера местной хоккейной команды был единственным, кто не унывал и не вбивал себе в голову негативные мысли. — Оля, не паникуй. Вспомни, может у неё в городе всё же есть какие-то знакомые, к которым она могла пойти? В конце-концов, может, она просто телефон дома оставила! Так, приходи в себя и шевели своими мозгами. Тебе Варя не рассказывала про любимые места в городе? Или про места, связанные с чем-то? — Антипов обнял её за плечи и крепко прижал к себе. Её кофта промокла, с волос стекали дождевые капли, а саму юную особу всю трясло. Молодой парень сейчас не мог себе даже представить, что чувствует его девушка. Ведь с её подругой он не особо и общался, мало что знал о ней. А Оля? Оля часто ему рассказывала про подружку из института, которую гнобили сокурсники, вечно задирали её. Во время вечерних прогулок Белова нередко делилась проблемами и пыталась спросить совета: девушка никогда не сталкивалась с такими ситуациями, у неё никогда не было знакомых, которых унижали сверстники. Или Ольге просто повезло? Хоккеист искренне не понимал своего друга: почему он вдруг так сильно печётся об этой брюнетке? Они от силы знакомы полтора месяца, а товарищ, судя по всему, втрескался по самые уши. Нет, ребята планировали свести эту парочку, но что эти двое могут спеться так быстро, никто не ожидал. — Антон, что мне делать? Я уже и разговаривала с ней, и просто выслушивала,а она всё равно трепит себе нервы и ревёт! А из дома она наотрез отказывается уходить... Но сегодня она, видимо, сбежала. Но ведь так же нельзя! Она сама себя в угол загоняет. Помнишь, вы в гостинице в «Твистер» играли? Я Варю такой живой давно не видела. Она будто расцвела. Как думаешь, наши «медвежата» смогут ей помочь? — в ярких глазах горит надежда. — Для начала должны действовать мы, Оля. А о проблемах подруги нашим парням из команды лучше не говорить, — он тяжело вздохнул и погладил девушку по спине. Послышался шорох, и рядом, будто из-под земли, вырос Смирнов. — Нет времени тут стоять. Но у меня больше нет вариантов. Куда она могла пойти? — Алексей уставился на друзей. — Стойте! Парк! Парк возле Ледового! — Но мы там были! — хором крикнули парни. — Нет же! Заброшенный старый парк! Через дворы за Ледовым! — встрепенулась фотограф и оживлённо жестикулировала руками. — Ну, там ещё старый детский сад, дома двухэтажные! Ну микрорайон, который специально для рабочих местного завода отстроили! — Ты думаешь она будет там? К Ледовому свернём здесь, — Смирнов махнул 36/66 головой в сторону узкого переулка. Он запрятал в бардачок какой-то свёрток с изображением медицинского креста и, заведя двигатель, вдавил педаль газа в пол. Дождь снова хлестал с неимоверной силой. Из-за огромного количества луж беленький «Ниссан» за весь день покрылся пылью и грязью. Но водителя сейчас больше интересовала дорога и машины впереди, свет фар которых еле-еле пробивался сквозь густую пелену дождя. Видимость на городской дороге ухудшилась, встречные автомобили слепили дальним светом, пролетая мимо с оглушительным визгом. Алексей крепко сжал в руках руль, тихо ругаясь на отечественные разбитые дороги.

На моём запястье ice (Ice-ice), понеслась (Вух) Эта сука — Пеннивайз (Бр-р-э), чё за пасть? Она ест моих детей (Моих детей), ням-ням-ням Эта сука хочет секс (У, бля), я не дам (Нет, я не дам)

Варя подобрала под себя ноги, сидя на скамейке и раскачиваясь из стороны в сторону. Она прекрасно знала, что подруга будет её искать. Так почему же Варя чувствовала себя ненужной? Почему боялась быть отвергнутой? Девушка чувствовала себя виноватой. Каждый миллиметр души ощущал вину за свои поступки. Угрызение совести не давало покоя. Что бы с ней не происходило, в сердцах она чувствовала себя виноватой. Грудную клетку что-то сжало внутри. Будто лапы страшного монстра пробрались и скукожили лёгкие. Дышать невыносимо трудно. Слёзы снова льются ручьём. Вот они, крокодиловы слёзы, полные отчаяния и печали. Пальцы судорожно зажимают рот, не давая крику вырваться наружу. В голове прокручиваются события сегодняшнего дня. В ушах слышен свист и звук удара. Спина заныла, напоминая о полёте в бетонную стену. Ещё чуть-чуть, и она, словно щенок, будет скулить от нарастающего нервного давления и ужаса. Глаза переполнены страхом. Множество вопросов, а ответов на них нет. Под ногтями давно застыла алая кровь, а исцарапанные руки невыносимо жгло. След от удара на спине пылал так, будто его облили раскалённым маслом. Варя зажмурилась и уткнулась носом в колени. Стало безумно страшно… Казалось, что молния будто пытается вырваться из плена чёрных мрачных туч. Огромные, тяжёлые, свинцово-серые тучи. Они собираются, подтягиваются издалека. Что-то из старой сказки — тревожное и загадочное — заволокло душу. Поеживаясь от холода, Алексей шагал по разбитому тротуару, надеясь, что через несколько минут они найдут Соколовскую, и всё будет в полном порядке. Ослепительная красно-жёлтая молния вспорола небо. И сейчас же, резко и пугающе, как выстрел, прогремел гром. Но ливень стих. По огромным лужам еле барабанят мелкие капли. Реки воды клокочут и несутся вниз по улице. 37/66 В кроссовках плюхала дождевая вода, ноги уже начинали мёрзнуть. Парню казалось, что это какой-то кошмарный сон. Он никогда в жизни не сталкивался с пропажей человека, даже с побегом из дома дорогих ему людей… С Варей он быстро смог найти общий язык. Но он боялся, что может повести себя как-то грубо, неосторожно. Лёша, не ясно из-за чего, после поездки в Москву вычитывал статьи про ментальные расстройства вдоль и поперёк. Ему казалось, что в какой-то момент перед ним выросла преграда в виде кирпичной стены, словно его загнали в угол какой-то комнаты, выхода из которой не существует. Но он был настроен его прорубить, разломать, лишь бы вытянуть человека из омута. Впервые жизнь свела его с такой... необычной личностью. Эту отзывчивую махонькую брюнетку спортсмен считал самым настоящим самородком. Парень видел в ней талант к рисованию, графике, а порой он ловил себя на мысли, что у Вари могли бы получиться отличные философские рассказы. Но он чувствовал, что огонёк в этой душе может вот-вот погаснуть, что этот пылающий костёр люди постепенно тушат. Лёша горел желанием помочь девушке, но в то же время задавался вопросом: а нужна ли эта помощь Варе? Ребята осмотрели серую тротуарную плитку, поросшую травой. Высоченные деревья нагоняли ужас. Неожиданно Ольга ускорила шаг, а затем и вовсе убежала куда-то вдоль мрачной аллеи. Парни поспешили догнать девушку, но буквально через несколько секунд она замерла на месте. — Варя! Варенька, ну разве можно так, а? — фотограф приземлилась на скамейку и обняла подругу. — Что ж ты делаешь? Разве можно так пугать? Мы себе места найти не могли! Варя, что случилось? — Белова стала трясти девушку за плечи, но та заплакала ещё сильнее. Брюнетка закусила губу. Горло, казалось, обручем перехватили. Сердце стучало так сильно, будто оно вот-вот выскочит из груди. Её жутко трясло, а глаза были перепуганными и стеклянными. Оля думала, что Варя вот-вот упадёт в обморок. Чувство подавленности и страха овладели разумом. Голубые глаза, цвета весеннего неба, смотрели куда-то вдаль с дикой отрешенностью. Внутренний голос что-то орёт, разрывая связки, пытается достучаться. Руки онемели. Чьи-то крепкие ладони обхватили лицо. Словно падает в пропасть. Вокруг темнота. Звук начинает пропадать. В ушах всё звенит, дикой и жгучей болью отдавая в голову. Перед глазами появляется очертание знакомого лица. Буквально секунда, и хрупкие руки обнимают его шею. — Варя, не делай так больше. Эй, ну ты чего? — Алексей тихонько и успокаивающе приобнял девушку за плечи. Но та расплакалась ещё сильнее. От прикосновения к рукам художница резко дёрнулась, шипя и натягивая рукава. — Варя, нет. Варька, всё уже хорошо, — голос успокаивал. Но в нём не слышно ни капли упрёка и злости, недовольства. Запёкшаяся кровь шипит под действием перекиси. 38/66 «С какой силой надо давить на кожу, чтобы так разодрать всё?» — хоккеист мельком взглянул на пальцы рук, попутно обрабатывая раны. Яркие полосы с рваными краями от ногтей повергли его в шок. «Хочется наорать, а винить не имею права. Варька, ну что ж ты делаешь, а! Ну нельзя же так!» — Смирнов аккуратно разорвал тонкую материю и перебинтовал руки. — Ну не смотри ты так на меня! - непонятно из-за чего девушка думала, что спортсмен смотрел на неё с презрением. - Я знаю, что дура! Знаю, что нельзя! Знаю, что все эти уродливые шрамы — ничерта не романтичные вещи! И я не просила вас вообще искать меня! Да, виновата. Но я не могу с собой ничего сделать! — из глаз снова полились слёзы. Девушка прекрасно понимала, что следы от царапин и порезов — не выход. Знала, что совершает ошибку. Но внутри себя она чувствовала сплошную чёрную дыру. Ничего кроме боли, казалось, она уже не могла ощущать. Эта беда с каждым разом затягивала её ещё больше и больше. Это просто переросло в зависимость. Один импульсивный поступок, и она уже не смогла себя контролировать. «Как ребёнок. Честное слово», — Алексей посмотрел на девушку с пониманием. Его радовали слова Вари. Теперь он хотя бы знал, что не зря планирует тихо-мирно вытянуть её из болота. Рядом кудахтала Белова, теребя длинные косы подруги. — На выходные останешься у меня, а в понедельник я поговорю с деканом. Всё! Точка! — прикрикнула Оля, заметив, что подруга будет сейчас отпираться. Но слов протеста не последовало. Варя только крепко обняла Лёшу. По телу пробежало тепло. А на душе стало спокойно. «Нашлась» — Не делай так больше. Никогда. Пожалуйста. Рядом стоящий Антон поспешил вмешаться: — Погода ухудшается. Смирный, тебе ещё Владлену забирать из Ледового, — напомнил он другу. — Варя, а ты, — юноша сел на корточки, подтяну синие бриджи. — действительно не делай так больше. Он очень за тебя переживал… Антипов подмигнул и, дёрнув за руку фотографа, двинулся прочь из заброшенного парка. В машине было тихо. Слышно только сопение Вари. Девушка моментально заснула, как только оказалась справа от водителя. А ребята чувствовали облегчение. Ведь с подругой ничего не произошло из того, что они себе накручивали во время рейда по Подольску. «Сколько синяков. Какой скотиной надо быть, чтобы поднять руку на это создание? Набить бы рожу этому уроду… Вот тебе и источник срывов. А от этого источника её нужно срочно изолировать. Никогда не видел, чтобы человека вот так трусило от страха. Хм…но и на паническую атаку это тоже не похоже. Что это было? Отдушина? Истерика? Или просто нервный срыв? С этим надо что-то делать…» 39/66 Пальцы аккуратно выворачивают руль, и машина останавливается возле спортивного комплекса. Лёшка уставился на девушку, свернувшуюся чуть ли не в клубочек, и улыбнулся. Он верил, что всё будет хорошо. По крайней мере, надеялся на это…