Хитиновый покров

Антон, по привычке, делал утреннюю зарядку, уже от жимаясь на кулаках, а Ольга разбирала вторую сумку, доверху забитую вещами. Девушка сложила одежду по стопкам и спрятала всё на полочки просторного шкафа. Ольге пришлось переехать к Антипову, чтобы её подруга получила разрешение на заселение в комнату студенческого общежития. Более того, после свадьбы матери Антипов жил один в двухкомнатной квартире, а женская рука нужна любому мужику: здесь тебе и горячие обеды, и чистые комнаты, и вовремя постиранные вещи, и охуенный минет. Конечно, молодые люди давно хотели жить вместе, но исключительно после бракосочетания, но недавние обстоятельства решили всё за них. Ольга устроила скандал с вахтёршей и воспитателем общежития института, после чего благополучно оказалась раком на ковре у ректора. Но девушка одержала победу: глава общежитий МОГП (Московского областного гуманитарного Политеха) оказался вполне адекватным человеком и согласился выделить комнату для Соколовской в обмен на переезд Беловой. А вот родительница хоккеиста, Юлия Борисовна, была безумно рада решению молодых людей, да и ей спокойнее: сын будет накормлен и напоен. У Юлии Макеевой своих семейных хлопот хватало и она не имела возможности часто приходить к взрослому сыну и готовить для него, и Антон умолял мать не переживать так за него, мол, взрослый парень, двадцати лет отроду, которому пора привыкать к самостоятельной жизни… Личный фотограф хоккейного клуба "Медведи", безусловно, очень нервничала, боялась навязываться своему молодому человеку, думала, что Антон будет считать её слишком раскрепощённой юной особой. Вот только Антон встал в позу срака, когда Оля поведала о выселении из общежития и заговорила о съёмной квартире, мол, не хотела стеснять спортсмена и мешать ему, когда тот настаивал на совместном проживании. В итоге парню удалось переубедить студентку, и в скором времени он перевёз выебывавшуюся девушку к себе. Но сейчас её больше волновало поведение лучшей подруги. Отчасти девушка считала себя виноватой во всей сложившейся ситуации и в то же время удивлялась стойкости Вари. Почему не рассказывала обо всём в подробностях? Почему скрывала страсть к самоповреждению? По-другому поступок подруги Оленька не могла назвать. Она осознавала, что один маленький белый шрам — первый шаг в этой страшной, мерзкой привычке. И как вообще ей взбрело в голову схватиться за канцелярский ножик или лезвия? С какой силой нужно давить на ногти, чтобы оставить такие глубокие уродливые и выпуклые шрамы? В голове вертелся лишь один вопрос: зачем? Неужели подруга нашла в этом утешение? И как физическая боль может утихомирить душевную, когда воспоминания или старые душевные раны всё равно тебя терзают? К тому же, вот такими отвратительными методами Варька делает только хуже. Чаще всего Варя улыбалась при Ольге, убеждала в отсутствии проблем, старалась не распространяться о побоях отчима, не часто говорила о новых синяках на теле. «Вот я овечка доверчивая. Должна была догадаться». Но Соколовская так умело притворялась спокойной при Оле, что последняя верила ей. Белова отказывалась принимать вообще все последние события своей жизни. Выходит, все её мелкие ссоры с родителями, с Антоном, подружками в институте — пустяки? Выходит, это не такие глобальные проблемы? А как тогда Варя реагирует на любые колкие фразы? Тоже пропускает через себя? Или она просто слишком серьёзно воспринимает какие-то события своей жизни? Ольга внимательно читала статью в Интернете, которая принадлежала какому-то профессору: «Не можешь срать - не мучай жопу…» Девушка ушла на кухню, услышав как закипает чайник. Пальцы слабо держат чашку. — Бля, аккуратно! — вовремя подоспел Антон и выхватил посуду из рук фотографа. — Знаешь, что самое страшное? — Белова будто в транс впала. Она сидела неподвижно, даже не моргала, и смотрела только в глаза молодому человеку. От пустого безжизненного и напуганного взгляда у спортсмена по коже пошли мурашки. — Что?.. Смирнов взъерошил волосы. — Самое страшное, что подобные вещи чаще всего заканчиваются самоубийством, — прозвучал голос в пустоту. В квартире было тихо. Слышны лишь слова Алексея. Он был обескуражен. В голове столько вопросов, а сам юноша чувствовал себя загнанным в тупик. Он будто метался из стороны в сторону, тянул руки и просил о помощи, но вокруг — никого. Он вскочил с дивана, чуть не опрокинув чашку с кофе, и стал ходить по комнате взад-назад в направлении от окна до стены. И так несколько кругов. Почему-то хоккеист чувствовал себя последней сволочью: сам себе пообещал помочь дорогому человеку, а сам — бездействует. Лёша понимал всю серьёзность ситуации, но внутри у него разгоралось ощущение беспомощности. Парень на автомате складывал хоккейную форму в спортивную сумку. Через несколько часов будет тренировка во Дворце. Юноша замер. Взгляд устремлён в потолок. — Мам, что мне делать? Знаешь, мам, я когда увидел её руки, мне стало…жалко её. А когда увидел её жоппу - мне стало жарко. У неё взгляд был такой испуганный. И когда она из дома сбежала, мы думали, умрём от смеха. А пальцы? Она тогда разодрала себе все пальцы! Мам, 42/66 как бы ты поступила? Сейчас одиночество его лишь привлекало. Можно вслух порассуждать, обращаясь к бетонным стенам. Сестра на занятиях в школе и придёт не скоро… — Знаешь, мам, я очень хочу помочь ей. Но я боюсь сделать хуже. Как там папа говорил? "Из говна можно вылепить только говно… Такая же ситуация и с людьми…" Она такая маленькая. Её будто в детстве никогда не ебали. Она тогда так крепко вцепилась в мою шею, будто я её последняя надежда. Перед глазами появился образ Вари. Во время одной из прогулок после отъезда в Москву она сказала как-то, что уже довольно взрослая и самостоятельная, и в помощи не нуждается… - Да и какая ты взрослая? И надо было тебе вляпаться в такое… Варя, что мне с тобой делать? Пап, а ты бы как поступил? - Лёша сел на холодный пол, заведя руки за голову. Он уставился на узоры красного персидского ковра, который совсем недавно купил с маленькой Владленой. - Я впервые не знаю что мне делать. Лёшка нервно стукнул кулаком по подоконнику. Как можно разбить всю её тоску? Как ограничить общение с семьёй? Лёша невольно сравнивал родителей и понимал, что гордится своим покойным отцом, несмотря на его жизнь на двух семейных фронтах и развод. Даже после развода отец поддерживал общение с Алексеем, они встречались на выходных.Ради сына родители остались хорошими приятелями, за что сам наследник был им благодарен. Пускай родители и расторгли брак, они не втянули в свой скандал Лёшу. Да и скандала-то особо никакого не было: всё решили мирно и без посредников. Сейчас молодой хоккеист сильно жалел, что в детстве обижался на папу, который мог повысить на него голос, или когда родитель уезжал в частые командировки, надолго оставался в офисе фирмы, не ночевал дома. Он понимает, что был самым счастливым ребёнком. Его не ебали. Его не избивали. По рассказам Варвары, её родители развели конфликт мирового масштаба, таская бедного ребёнка по судебным заседаниям, на каждом из которых девочка отвечала, что хочет жить с папой и мамой. Но ни с кем-то одним. Но девочка выросла. И оказалась ненужной ни маме, ни папе. Закрылась в своём мире, обвинив себя во всех родительских грехах… Лёшка попросил Варю звонить ему, если будет плохо, если опять руки не будут слушаться, если внутри просто будет тяжело. Однако сам он не знал как вести себя и куда бежать. Он сутками сидел в Интернете, вычитывая разные статьи на тему самоповреждения, даже общался с людьми, которые сталкивались с такой проблемой. Он пытался найти выход из этого ужаса... Солнце жжёт кожу. Нет и малейшего намёка на ветерок. Но погода в 43/66 размышления не вписывалась. Поворот направо, и парень остановился у перехода, дожидаясь людей. Сегодня он снова идёт пешком. Ключи от машины Лёша закинул в самый дальний угол ящика комода: внутренний голос, сорвав связки, убедил не садиться за руль в таком неадекватном состоянии. А Владлене брат нужен живым. Взгляд туманный, отрешённый. Хоккеист будто находился в другом мире. Что ею движет? Ведь есть множество семей, которые живут с Тираноотцами, алкоголиками, но дети не страдают чем-то подобным. И не тянутся к острым предметам, чтобы навредить себе. Что у вас в мозгах творится, молодёжь родная? Как теперь жить родителям, которые потеряли детей? Что за мода на историю Колумбайна? Кто вам, простите, засирает мозги? Что за пародии? Или кто-то, быть может, занимается продвижением этой "моды мести за всё"? Как вам, сволочи, хватило смелости, наглости взяться за оружие и начать палить без разбору? ! Почему никто не пытается искоренить эту проблему подросткового терроризма до ужасных событий? Почему все меры принимаются ПОСЛЕ происшествий? Почему ТОЛЬКО СЕЙЧАС решают проблемы с охраной учебных заведений? Почему нельзя это делать ДО массовых убийств невиновных учеников? Преподавателей?... Перед глазами бегущей строкой проплывают слова девушек, которые отозвались на клич Лёши: он нашёл массу социальных групп, посвящённых проблемам подростков. И ведь причина подобного поведения лежит не только на поверхности. Она гораздо глубже. А случай с Варей гораздо сложнее. Многие говорят, что люди таким образом привлекают к себе внимание, мол, чтобы показать «а-ля смотрите, как мне плохо». Да, это действительно служит для привлечения внимания. Но это крик о помощи, в которой нуждаются люди. У молодого поколения нет будущего. Кто вам вливает грязь в ваш разум? А кто ответит за тех детей, которые погибли? Кто ответит за жизни преподавателей? Кто ответит за их смерть? За жизнь, которая у них у всех была впереди? Если тебя унижали в школе или колледже, институте, если над тобой глумились - это НЕ ПОВОД брать оружие и лишать людей жизни. Это повод писать фанфики - о себе, тупые, примитивные и очень нарциссические. Рано или поздно судьба бы их наказала. Ощущение ненужности в этом мире - вот что движет такими людьми. Алексей прокручивал в голове переписки с, так называемыми, пидорасами и долбаебами. А ведь им просто нужна помощь, самый простой разговор и человеческое отношение могут помочь. Элементарная дружба и общение, слова поддержки и способность слушать могут предотвратить ужасный поступок… Ему, спортсмену, у которого в этой жизни есть всё, не понять того, что чувствует каждый из этих людей. Но в то же время он понимал, что какие-то силы его берегут. Ведь он лишился родителей, в дУше — пустота, которую толком ничто не заполнит, кроме сестры, Вари, хоккея и большого члена. Выходит, он немного сильнее духом? Выходит, он смог проглотить эту тягу к плохому и набраться сил?.. Он читал посты в социальных сетях, где многие молодые люди писали о том, что у них благополучные семьи, что и родители с ними разговаривали, что поддерживали, но всё равно чего-то им не хватало, а взрослые даже не замечали отметин на теле, не предавали этому значения, а кто-то - презирал. Но одними словами поддержки здесь не обойтись. Есть масса причин, которые толкают людей на такие поступки. Вот только не все могут найти выход обратно из этого омута. Лёша прекрасно понимал, на что он идёт. Ему придётся научиться хоть немного смотреть на мир под тем углом, под которым его видит Варя, чтобы понять её. Нет, не погружаться в негатив. Наоборот. Ему необходимо увидеть маленькие мелочи этой Вселенной, замечать каждую деталь, как это делает Варвара. Быть может, некая деталь спасёт друга... Смирнов должен не только уметь поддерживать и сопереживать. Лёшка обязан стать крепким плечом для Соколовской… …Шум и гам в раздевалке хоккеистов. Но молодой парень лишь швырнул сумку на лавку и скрылся в лабиринте коридоров. — Что это было? — вытаращил глаза Андрей Кисляк, замерев с коньками в руках. — Может, малая что-то натворила? — пожал плечами Саша Костров. — Да ладно, не парься так. Ты же знаешь: он никому ничего не рассказывает. Нет смысла пытать его, — отшутился нападающий и стал тихо-мирно доставать форму. — Саня, рано ещё переодеваться. Пойдём в буфете посидим. Два часа до тренировки. И к тому же я не завтракал, — Андрей театрально погладил живот и рассмеялся. По вискам бьёт пульс. Стоит ли вообще его посвящать в это? И поймёт ли это Варя? Но ведь он же не скажет. Верно? Стук пальцев об твёрдую поверхность, и мужской голос дал разрешение зайти в кабинет. Резко запахло лекарствами и антисептиками, от чего голова слегка пошла ходуном. — Василий Геннадьевич, можно к вам? Мне бы поговорить с вами, — молодой человек выглядел озадаченным. — Так, — медик поднял очки на лоб. — А ну-как садись. Рассказывай давай, не нравится мне твой вид, — мужчина сурово повёл бровями и махнул рукой на 45/66 кушетку. Он включил чайник и достал кружки для горячего чая. Тонкие пальцы натягивают левый рукав рубашки. Варя, внимательно посмотрев по сторонам, перешла дорогу и снова вставила наушники в уши. Сегодня у неё вышел довольно продуктивный день: удалось сдать зачёт по прыжкам на скакалке на физ-ре и получить отметку "отлично" за проект по художественной культуре, потрясающе защитить работу по литературе по творчеству Есенина. В голове вертятся строки любимых стихотворений. Пожалуй, Варвара была в какой-то степени благодарна литературе, которая ни один раз вытягивала её из грязи. Баунс, баунс, баунс, баунс Баунс, баунс, баунс, баунс Баунс, баунс, баунс, баунс А, я всё Сергей Есенин Ей всего лишь восемнадцать лет, а внутри вся тяга к жизни иссякла. Порой ей казалось, что она просто существует, что в этом бренном мире нет никакого смысла. Окончание школы, поступление в высшее учебное заведение, практика, работа да квартира в ипотеку? Это и есть скучная жизнь? В этом и есть весь смысл? Варя прекрасно понимала, что собственноручно загубила своё будущее. Кому нужен работник со шрамами по всему телу? Кто из возможных будущих сотрудников будет подстраиваться под аллергика и отказывать себе, например, в любимой парфюмерии? Люди не умеют уступать друг другу. Варя убедилась в этом ещё в школе. Но студентка где-то глубоко внутри знала и понимала, что все проблемы пройдут, что жить с Тираноотчимом она вечно не будет, что в один прекрасный момент уедет из города и всё забудет… "Вот только можно ли пережить одиночество?" Соколовская привыкла к отсутствию друзей в своей жизни, а после предательства лучшей подруги она и вовсе перестала подпускать к себе людей. Даже Олю Белову она не считает другом, так, приятельница и напарница по практике. Вот так равнодушно относится наша героиня к своим подругам. Девушка просто однажды заступилась за брюнетку в институте, и у Вари загорелось чувство обязанности и долга перед этим человеком, хотя в последнее время её терзали смутные сомнения по этому поводу. Разве приятель будет мокнуть под ливнем и искать тебя по всему городу? "Но разве обычная знакомая смогла бы отказаться от места в общаге ради меня? Подняла бы в тот день всех на ноги, стала бы бегать по заброшенному парку? Чёрт. Стыдно!" Но с каждым днём дизайнеру казалось, что она падает в пропасть. В грязь. В болото. И с каждой секундой она ненавидела себя за свою слабость. За отсутствие силы воли. Я — легенда, как Цой (Э-эй!; как Цой) Но такой молодой (Как Цой!) Подавился мацой (Ав-у-у!), эй Думай, типа тупой, эй Думай это, мне похуй (Похуй; Эй) Чё, DaBaby? Да похуй (Да похуй; Эй) Сергей Есенин Иногда перед глазами появлялся лабиринт, а дорогу Варя выбрать не могла. Этот квест она всегда сравнивала с жизнью, в которой тоже довольно часто встречаются тупики, выход из которых найти сложно. И вот, ты в полном одиночестве, стоишь посреди высоких стен из деревьев и коряг, и кричишь. Только это бесполезно. Словно потерялся в этом мире. Будто не знаешь куда нужно идти, не понимаешь что происходит, события мелькают мимо тебя со скоростью света, торопливо сменяют друг друга дни, недели, месяцы, годы, а ты так и стоишь истуканом и вертишь головой. Словно ты смотришь на себя со стороны. Будто живёшь в чужом теле и проходишь чужой жизненный путь. Идёшь по улице, накидываешь на плечо рюкзак, на котором красуются нашивки с логотипами любимых рок-групп, поправляешь в очередной раз рубашку, надетую поверх майки, а прохожие смотрят на тебя, как на умалишённую. Ведь на улице почти под тридцать градусов жары, май месяц, а ты в рубашке с длинным рукавом. "Ну и пускай. Зато не увидят руки". Варя понимала, что с собой нужно что-то делать. Что свою жизнь нужно менять в лучшую сторону, но без помощи она обойтись не сможет. И в то же время она задавалась вопросом: а как же установка о том, что в этом мире нужно полагаться только на себя? У десятого класса по программе было изучение произведения "Преступление и наказание", и, чтобы объяснить ученикам суть провала теории Раскольникова, училка решила провести беседу.: старшеклассники должны были рассказать свои убеждения, а перед учителем стояла задача разрушить их взгляды и принципы. И, когда очередь дошла до Вари Соколовской, весь класс замер, уставившись на одноклассницу. Девушка заявила, что дружбы в этом мире не бывает, что человек просто не может без социума, мол, без общения, обмена информации человек просто сдохнет, ибо ему нужно разговаривать с себе подобным. А Ирина Николаевна, которая в этот момент заполняла графы журнала, оторвалась от дела и стала наблюдать за своей любимой ученицей. Но не смогла привести контраргумент и как-то переубедить школьницу. И, по сути, Варвара в свои шестнадцать лет отчасти оказалась права. Но в то же время она верила, что если не дружба, то хоть настоящая любовь существует. Надеялась и верила изо всех сил. Ведь не бывает же так, чтобы отсутствовали те добрые и искренние эмоции, о которых писали поэты. Да и сейчас Варя понимает, что без подобия дружбы с Беловой она бы просто загнулась от одиночества… Взять того же же Лёшу Смирнова. Он, несмотря на её проблему, всё равно общается с ней, гуляет. Выходит, в мире есть люди, которые готовы искренне тебя поддержать, которые способны радоваться твоим мельчайшим успехам, не давать падать и заставлять улыбаться? И это точно не подруги. — Василий Геннадьевич, я могу попросить вас никому не говорить про наш разговор? — взгляд хоккеиста полон надежды и страха. Врач понимающе кивнул. — Давай, рассказывай. Владлена что-то натворила? — Фролов снял очки и внимательно посмотрел на своего астронавта, но, получив отрицательные качания головой, удивлённо вскинул брови вверх. — А что тогда случилось? — Василий Геннадьевич, это касается человека, который за последнее время стал мне очень дорог. Только не перебивайте, пожалуйста, мне и так сложно это всё говорить, но я понимаю, что сам могу наломать дров. Просто представьте себе яркую мозаику: она красочная, яркая, насыщенная, полна кричащих цветов. Именно в таких тёплых тонах человек видел окружающих мир. Но вот кто-то в один прекрасный момент шарахнул по этой мозаике кувалдой, и она стала мрачной. Серой. Осталась одна штукатурка. Осталась только серая основа. И взгляд на мир у человека тоже поменялся. Весь его мир потерял краски. И я сейчас говорю по нашего дизайнера. Про Варю Соколовскую. — Подожди, ты это про подругу Оли? А что с ней не так? — Василий Геннадьевич, вы слышали что-нибудь про самоповреждение? — парень сомкнул руки в замок и, получив кивок, продолжил: — Так вот, я когда её руки увидел…мне казалось, что меня ледяной водой окатили или об лёд шарахнули головой. Вот не могу я понять мотивов её поступков. И...мне жалко её. Она как недоебанный ребёнок. Несколько дней назад она из дома сбежала. Антон и Оля позвонили мне, мы искали её по всему городу. Нашли в заброшенном парке… Я никогда не видел, чтобы человек так сильно плакал. И не видел никогда на теле столько синяков, — Лёша вздохнул и опустил голову, упершись локтями в колени. — Её отчим бьёт. Не просто бьёт, а ебет. И Варя считает себя виноватой в этом. Она сама мне об этом сказала как-то. Помните, мы ездили в Москву на матч с "Физиком", я тогда малую с собой брал? Так вот, Варя тогда села ко мне, мы стали вопросы друг другу задавать, интимного характера, разговаривать, а потом как-то всё так зашло…на далёкие и откровенные темы. И тогда она рассказала мне про свою жизнь в школе, про то, как пахала на работе и готовилась к экзаменам, про развод, и про смерть бабушки, и про побои, еблю — Смирнов стал резко расхаживать по кабинету. Он рассказывал всё сбивчиво и не в хронологическом порядке. Порой менял события местами и сам себя исправлял. А врач молча наблюдал за ним и вникал в каждое слово. — Я никогда не пойму Варю. Мне не понять того, что чувствует она. Но я хочу помочь ей… И эти люди…они на мир смотрят по-ебанутому. Всё, что нам кажется простой шуткой, для них — насмешка. Даже трагические события, которые вообще их не касаются, они пропускают через себя… 48/66 Соколовская свернула в сторону двориков и направилась к Ледовому Замку. Девушка, шагая по тротуару, даже не вслушивалась в музыку, играющую в наушниках на всю мощь.

Эй, я будто Гена Букин, сука, я не мою руки Не войду в твою подругу, брат, она — тупая сука Ставлю дуру на колени, ах, полено Я не делаю движений, ах, мне лень, бля<right>

</right> Мысли мешали сосредоточиться на гитарных партиях. Она, перекинув волосы на правую сторону, слегка ссутулилась. "Я понимаю, что так нельзя. Я понимаю, что это всё — не выход. Этим я делаю себе только хуже. И я слабая. Я максимум могу продержаться неделю. Затем идет «последняя капля»: ситуация, которая задевает настолько, что запускает процесс высвобождения ненависти. Далее — предельная, до дрожи, ясность рассудка и безумно холодная голова, а ненависть накатывает с такой силой, что хочется заглушить её как можно скорее. И я срываюсь. Не помогают канцелярские резинки, замена порезов на синяки. Удары в подушку кулаками не могут ослабить гнев на саму себя. Но после срыва, когда мозги встают на место, я начинаю ненавидеть себя ещё больше за слабость. За отсутствие силы воли. Только я не справлюсь сама. Всё это уже давно переросло в зависимость. В ужасную зависимость, которую самостоятельно уже не побороть. Сколько себя помню, я никак не пыталась решить эту проблему: просто ждала момента, когда прекращу это делать.".

Иди покушай ты кашу (Ам) Я пока ногти накрашу (Ва-а) Суки твоей буду краше (Я-я) Она зовёт меня крашем, эй

Студентка аккуратно проскользнула внутрь спортивного комплекса и сразу ушла к трибунам. Сидеть с командой ей сейчас совсем не хотелось. "Преподаватели в школе называли не такой, как все, говорили, что отличалась от своих одноклассников, а всё потому, что не поддерживала их пьянки-гулянки. И в институте говорят то же самое. Вот только я не имею права считать себя пай-девочкой. Все мои ровесники гораздо лучше меня: они не наносят себе увечья и не ревут по пустякам. Они не занимаются самоедством, не жалеют себя. И у них есть цель в этой жизни," — Варя вздохнула и укуталась в кофточку, заняв место в секторе за воротами. Девушка достала пару часов назад заряженный ноутбук и подключила к нему телефон через USB-провод, чтобы скинуть фотографии карандашных набросков. "Я такая же, как и все остальные люди. Но я хочу внести вклад в этот мир. Хочется не просто так существовать на планете, оставить потомство и умереть. Разве это плохо, когда тебя будут помнить? Хотя…многие говорят, что забвение неизбежно. Хм, возможно. Но ведь тебя будут помнить только родственники, а когда их тоже не станет, то про тебя уже никто и не вспомнит… Мне просто хочется не зря прожить отведённые мне дни. Никто не знает, сколько нам осталось. Рано или поздно все помрём. Может, через пару лет начнётся Третья Мировая, и от тебя останется только чёрная пыль. Просто пыль, которая станет единым целым с почвой. И больше ничего. И ты больше никто. И звать тебя никак… Чего в этом хорошего?" 49/66 — Лёша, ты хоть понимаешь, что одно твоё неосторожное слово может привести к необратимым последствиям? — Именно поэтому я к вам и обратился за помощью. Василий Геннадьевич, я перерыл множество сайтов и кучу статей перелопатил, например woman.ru. Вот скажите, разве самый обычный разговор может взять и вытащить человека из...дерьма? Извините, что вот так прямо…но… — Забей. А ты ошибаешься. Одним словом, Алексей, можно жизнь спасти. Запомни это. Но только я тебя очень прошу, в первую очередь, не брать на себя слишком много ответственности: не пытайся полностью контролировать Варю. А ещё ей нужно найти новое увлечение и помочь посмотреть на окружающий мир под другим углом. Чем она увлекается, кроме графического дизайна? — Рассказы пишет. Василий Геннадьевич, если бы вы их читали! Это нечто! Такого говна фикбук еще не видел! — Так, рассказы, говоришь… Вот как ты поступи… Смирнов под крики главного тренера живо напялил на себя хоккейную форму и зашнуровал коньки. Парень, улыбаясь до самых ушей, выбежал в коридор так быстро, что аж пятки сверкали. Макеев и Жарский одновременно вздёрнули брови и вопросительно посмотрели на оставшихся «Медведей»: — С ним всё нормально? Дёрганный он какой-то и ведёт себя странно. — Да всё у него отлично. Это же Смирнов. Что у него случиться может? — брякнул Мышкин. — Что угодно, как и с каждым из нас. Он чем-то отличается от остальных? — выставил вперёд грудь Антон Антипов и, не дождавшись загрузки мозга сокомандника, ушёл в коридор. Голубоглазую брюнетку спортсмен нашёл на трибунах на противоположной стороне. Лёшка, кое-как ковыляя на коньках, взобрался на самый верхний ряд и наклонился к Варе. Он выдернул один наушник из её уха и помахал перчаткой перед глазами. — Ты что-то сказал? — она виновато улыбнулась. — Привет художникам. Ты завтра вечером в семь, говорю, свободна? — Да, а что? — Встретимся возле Ледового, хорошо? Есть дело к тебе. — Ладно, всё равно делать нечего, — девушка пожала плечами, совершенно не понимая для чего она могла понадобиться Алексею. Внезапно раздался свист, оглушая пару молодых людей. — Смирнов! Живо на лёд! Почему тебя все ждать должны?! — Иду! — закричал спортсмен в ответ и, помахав на прощание Варе, понёсся вниз по ступенькам к борту ледовой арены…