Ледяной цветок полюбивший Солнце

Никогда и ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. Потому что никто, даже самый предусмотрительный человек, никогда не сможет рассчитать, как именно повернется судьба. Вот стоишь ты на вершине мира, смотришь на людей сверху вниз и думаешь: «Все они — жалкие создания. Родились в своем маленьком мирке и умрут в нем. Но я — бог. Я выше всего этого». Может, путь к осознанию того, что эти слова — глупость займет целую жизнь. Но даже тогда, пусть и пройдет немало времени, пусть и на смертном одре, но этот человек поймет — он такой же. Он смертен. И никаких денег, никакого влияния, никаких вещей ты не заберёшь с собой на тот свет. Чем выше забрался, тем больнее упасть. Чем выше построил башню, тем больше шансов того, что кирпичи в ней из боли и утрат. И уже никто не подставит тебе свое плечо в трудный момент. Смотря на свою жизнь Виктор никак не мог взять в толк, как ему удалось настолько расслабиться и потерять бдительность. Вот его окружает уже привычная охрана, готовая грудью закрыть босса от пуль. Вот они с его верным помощником решили пройтись от бара до машины, выбрав весьма окольные пути. А вот он один. В темном переулке. Ослабший после чего-то, подмешанного в его алкоголь. Еще один просчёт. Нужно запомнить и наливать себе самостоятельно только что открытую бутылку. Виктор кусает губу. Его ледяные глаза смотрят в упор на пистолет, нацеленный ему промеж глаз. На губах застыла страшная усмешка, хотя сам мужчина сидит на грязном асфальте, пачкая дорогие штаны. Предвидел ли Виктор такую судьбу? В какой-то мере все же да. С его образом жизни и работой было глупо рассчитывать на семейную жизнь и спокойную старость. Ожидал ли он, что все произойдет именно так? Нет. Не ожидал. Все случилось чересчур внезапно. Для него! Для снежного короля этого города! Того, кому враги приписывали свойство обращать все живое в лед. Расчетливого и хитрого, твёрдого и решительного. Как он, со своими первоклассными навыками, с многолетней выдержкой и, что греха таить, немалым опытом в подобных передрягах, мог допустить это? Его собственный пистолет, что обычно так легко ложится в руку и стреляет, лишая врагов жизни, все еще лежит в карабине, спрятанном под пиджаком. Скверно. Некрасиво получилось. Как в паршивых криминальных драмах, которые ему никогда не нравились. Кто бы мог подумать, что самый верный соратник окажется предателем? Впрочем, чего уже гадать. Какова бы не были причина, мужчина смотрит в глаза своей смерти. Взгляд пронзает противника льдом, а губы все так же покрывает холодная насмешка. Наверняка, будь у Виктора на то возможность, он бы тут же покрыл его тонкой коркой морозных кристаллов. Бояться уже поздно. Да и не в его правилах боятся. Это Виктора боятся, ну никак уж не он сам. Остается лишь встретить подругу с косой более достойным способом, чем стоять на коленях и молить о пощаде. Все равно ему прямая дорога в ад, так чего уж мелочиться? Вопросов, конечно, осталось много. Виктор даже представлял, каким образом он собирается получать на них ответ, когда выберется. Если выберется. Ну и пускай. Эту псину потом убьют, причем более страшным способом, чем он сам умрет сейчас. Зуб за зуб. Никифоров сделал слишком много дел для своих ребят, чтобы они так просто отпустили его убийц. Не ради него, так ради их семьи. Ведь оставлять так просто убийство криминального авторитета не стали бы даже его враги. В конце концов, если их так легко убить, то какой смысл слушаться и подчиняться приказам? Тогда любая мошка возомнит себя королём. Одна вон, уже пытается что-то из себя строить. Мужчина надменно приподнял брови. Секунды ожидания длились бесконечно долго. Становилось даже скучно. То ли от подсознательного страха, что так и остался на подкорке, то ли от смирения, Виктор уже попросту считал про себя каждый удар собственного сердца, заглушающий капли дождя, ударяющиеся об асфальт. Что до виновника сея действия, он сейчас стоял с победной ухмылкой и что-то ему рассказывал. Не то чтобы Никифоров его вообще слушал. Немного о славе, немного о деньгах, немного о женщинах. В общем личные счеты, без обид, но ты живешь лучше, а значит получишь пулю в лоб. Весьма мерзкое зрелище. — Стреляй уже, Ублюдок. Чего время тянешь? Боишься? Правильно боишься. Мои парни найдут тебя. И, поверь, твои кости не найдет даже лучшая поисковая собака. — он говорит спокойно и непринужденно, словно о погоде. Даже руками жестикулирует, пусть и весьма слабо. Улыбается еще, искренне так, хотя в глазах и стоит жажда убийства. Виктор и не пытается это скрыть. Как будто ему следует бояться помойной крысы. О чем он, впрочем, тут же сообщил. Кажется, обиженного это сильно разозлило. За человека его Никифоров уже не считал. Так, шакал, который не откинулся лишь по его собственному желанию. — Тебе давно было пора сдохнуть, змея подколодная! ТЫ УЖЕ ДАВНО СТАЛ ОПУХОЛЬЮ ЭТОГО ГОРОДА! ПОРА НА ПОКОЙ, НИКИФОРОВ! — пальцы, наконец, осмеливаются нажать на курок. Мужчина смотрит, не моргая, медленно пытаясь встать. Следующие секунды этот переулок представлял собой весьма неординарное зрелище. Сначала, буквально из неоткуда, появился подросток. По крайней мере, никто из говоривших не заметили его появления. Он подобно коту накинулся на человека с пистолетом, наваливаясь на него всем своим небольшим весом. Произошло это даже еще более неожиданно, чем направленный на Виктора курок. Мальчишка матерился громко, выливая ушат грязи на предателя — Это еще что за… — только и успел произнести преступник, прежде чем глухо вскрикнул, тут же ударяя кулаком по челюсти неизвестного мальчишки. Мерзкий ребенок же, словно получив больше сил, после удара вцепился в руку, что держала пистолет, зубами, активно нанося удары по остальной части тела преступника, пытаясь повалить его наземь. Мужчина отступил, чуть не уронив ствол, но тут же принялся колотить мальчишку, взяв пистолет в другую руку. Он успел нанести удар рукояткой ствола по голове, от чего удары мальчишки заметно ослабли, а он сам чуть не свалился наземь. — Отвали, ты, мелкий ублюдок!.. — прошипел Мальчишка явно не отличался особой силой: он цеплялся со всей мочи, но максимум, которого ему удалось добиться, это заставить противника отшатнуться. Пока эти двое дрались, Виктор незаметно для всех вытащил пистолет. — ты, только посмей что-то выкинуть и я!.. ААА, СУКА, СУЧЕНЫШЬ!!! — мужчина буквально заверещал когда подросток до крови прокусил его руку, что чуть не выронила пистолет. Впрочем, даже этой заминки хватило. Прозвучал выстрел. Секунда и мужчина падает наземь, начиная орать на всю улицу от боли. Первая пуля пришлась в колено, заставляя его тут же упасть. Вторая попала в правую руку, что уже тянулась к пистолету. От упавшего доносились жуткие крики. Раны закрасили все пространство кровью, которая, смешиваясь с дождевой водой, превращалась в отвратительного вида лужу, от одного взгляда на которую уже хотелось опорожнить содержимое желудка. Подросток отскочил от него как ошпареный, прижавшись спиной к шершавой стене дома. — Ты…что ты сделал? — растерянно шепчет грязный мальчишка, потеряв связь с реальностью. Его вопрос остался неуслышанным- крики мужчины заглушали все звуки в пределах десяти метров. Юноше здорово досталось: бровь ему рассекли, да и из носа, и из разбитых губ шла густая кровь. Он не сводил взгляда с повержененого врага. Никифоров хмыкнул, пряча пистолет обратно. За те секунды заминки, он успел встать и вытянуть пистолет, ловко справляясь с любимым оружием. Ухмыльнувшись, смотря на корчащееся в боли тело, он достал из кармана брюк телефон, совершая короткий звонок, попутно вышагивая к ошалевшему подростку. Туфли ни разу не коснулись той мерзкой субстанции, а сам мужчина выглядел, словно хищник, подошедший к своей добыче. Мальчишка от него отползал по стеночке, но тот, как ни в чем не бывало, зажал его уши и повел из злосчастного переулка. Только когда крики более и менее стихли, он остановился и убрал руки от ушей своего спасителя, на удивление мягко ему улыбаясь. — То, что должен был, маленький смельчак. — всего одной фразой он даёт понять, что все слышал. Виктор вальяжно становится перед ним, а после с силой тянет его за плечо, заставляя повернуться к себе и кладет уже вторую руку, чуть сгибаясь, чтобы их взгляды встретились. Первым делом взгляд прошёлся по густой крови. Удивительно, но она не вызывала того же отвращения, что бывало обычно. Впрочем, это не так важно. Мужчина уже попытался принять более дружелюбный вид (не пугать же ему мальчишку) как тут же застыл, лишь подняв взгляд чуть выше. На него смотрели зеленые глаза. Настолько яркие и живые, что у него мигом выбило воздух из легких. Словно его ударили под дых. Ноги вдруг стали ватными, да и…все вокруг перестало существовать. Его глаза…это было нечто. Мужчина даже отстранился. Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Что-то внутри него сжалось и распустилось, скрутилось в узел и рассправилось. Когда он увидел эти глаза, что-то поменялось. Впрочем, сейчас было совсем не до этого. Никифоров мысленно дал себе пощечину и слабо улыбнулся. Секундное замешательство, что для него казалось всей вечностью, осталось незамеченным для подростка. — Боюсь, по-другому нам бы выжить не удалось. Понимаешь? — мужчина выпрямился и потрепал промокшего мальчишку по грязным волосам. Приглядевшись, он понял две вещи. Первая заключалась в том, что его явно побили до прихода сюда. Столь помятый вид и грязная одежда попросту не могла появиться от пары ударов, пусть и весьма сильных. Да и запекшаяся кровь на костяшках пальцев это подтверждала. Вторая, менее важная деталь, была скорее просто наблюдением, а не анализом невесть откуда взявшегося спасителя. Светлые волосы. Яркие, наверняка в чистом состоянии похожие на солнце. Красивое сочетание. Зеленые луга и теплое солнце… Виктор мотнул головой, сбрасывая оцепенение. Нельзя было терять бдительность и на секунду. Он тоже мог быть предателем, подосланным кем-то шпионом или еще кем похуже. Потому мужчина не отпускал его плечо и на секунду. — Я…понял. — словно взвесив все за и против, юноша кивнул, довольно быстро соображая. А после резко повел плечом, отстраняясь и принимая не самый дружелюбный вид. И если до этого он казался напуганным и растерянным ребенком, то сейчас всеми силами старался походить на сильного взрослого. Выходило плохо: его плечи чуть подрагивали, да и взгляд то и дело пронзал пустоту. Думал. Думал о криках позади себя. Глубоко вздохнув, он вновь поднял взгляд на такого же помятого мужчину, словно ждал от него чего-то. Скорее всего, успокоения. Его губы подрагивали; он то и дело порывался что-то сказать и одергивал себя. — Пусть это останется между нами. — помог ему Виктор, выставив руки, — Ты спас мне жизнь, маленький герой. — мужчина ухмыляется. Он не может не подметить то, как юноша насупился. Словно маленький котенок, который всем видом говорит его не трогать, но хочет обратного. Милое зрелище. — Я не маленький — твердо и сердито произносит, однако охотно идя на контакт, лишь бы не думать о произошедшем. — Просто… не вырос еще. — бубнит под нос, зарываясь руками в карманы куртки. Никифоров же, приблизительно высчитав, что разница в росте составляет около 20 см лишь мягко провел по чужим волосам. От чего-то этот жест довольно быстро пришелся ему по вкусу. — Как скажешь. Как…тебя зовут? Я хочу поблагодарить тебя, как надо — Мужчина даже улыбнулся. Не совсем редкое для него явление, скорее даже наоборот. Но, увидь кто из его подручных, КАК он улыбается, точно бы не смог отделаться от этой картинки пару недель. Скорее всего, она бы снилась ему в кошмарах. Но для мальчишки это был лишь жест дружелюбия, не более. — Юрий Плисецкий. Твоих благодарностей мне не нужно — он посмотрел на него так, будто мужчина только что пожелал ему смерти. А после фыркнул, неуверенно отведя взгляд в сторону. — Я сделал то, что должен был. Не нужно меня благодарить, только… — он зябко поежился, сильнее кутаясь в куртку, — Можете отвести меня домой? Я потерялся…-- последние слова были произнесены настолько тихо, что, казалось, даже шум дождя был способен их заглушить. Однако Никифоров услышал, хоть и ничего на это не сказал. Лишь вновь потрепал его по голове, доставая телефон. Собственные руки пахли порохом и железом, сейчас же этот запах медленно оседал на одежде Юры, неумолимо напоминая ему о произошедшем. Он старался не думать. Потому что, к сожалению, в их городе это было скорее разновидностью нормы, чем отклонением от нее. В конце-концов, таких прецедентов тут тысячи. И пусть сам юноша впервые оказался так близко непосредственно к самому действию, ему было прекрасно известно, что такое могло произойти в самый неожиданный момент. Телефон вновь спрятался в кармане брюк, крики вдалеке окончательно стихли. Виктор прислонился к стене спиной, доставая промокшую пачку сигарет, один вид которой заставил его громко цыкнуть, сжать ее в комок белесо-желтой массы и кинуть в ближайшую урну. Юра же зябко ежился в своей кофте, пытаясь хоть как-то скрыться от пронизывающего кости ветра. Неизвестно было, что он вообще забыл в такой час на улицах и что делал до того, как спас Никифорову жизнь. Наверно, кому другому было бы стыдно утверждать, что невесть откуда взявшийся подросток одним своим появлением спас жизнь заправского преступника. Виктор же легко признавал этот факт. Не появись этот мальчишка так вовремя, он вряд ли бы сейчас стоял здесь и ждал машины. Да еще и в таком приподнятом настроении. Последнее, конечно, и его удивляло. Можно было свалить все на радость от спасенной жизни, вот только Виктор понимал, что это ни черта не так. Улыбка появлялась каждый раз, как он смотрел на озябшего подростка, что так трогательно сжимался от холода. Виктор громко выдыхает. Теперь его ждет значительная чистка. Он более не намерен выставлять себя дураком и даже допускать мысль о том, что кто-то может быть предателем. Он покажет всем, что будет, если его действительно разозлить. Но это все завтра. А сегодня можно посмотреть на интересного мальчишку, что сейчас дул на покрасневшие от холода пальцы, переступая с ноги на ногу. Мило. — Где ты живешь? — невзначай заводит разговор, то ли от скуки, чтобы скоротать время, то ли из настоящего любопытства. Юра смотрит на него многозначительным взглядом, но тут же переводит его на мокрые разводы луж, что так резво текут по дорогам, скатываясь в канализацию. Хмыкнув, он мотнул головой. — На северных окраинах. Бывший промышленный, дом 5. Виктор понимающе хмыкнул, кивая. Действительно, не самое приятное местечко. Некогда процветающий район, который теперь стал лишь бледной копией величественного прошлого. Ветхие дома, покосившиеся заборы, угрюмые дворы. Ничего не скажешь, навевает лишь тоску и желание сбежать. Контингент там, конечно, соответствующий. — Ну и как тебя столь поздно занесло практически в центр? Отсюда до бывшего промышленного пешком далековато идти. — Виктор хотел приподнять замершему подростку настроение. Однако, получилось наоборот. Юра отвернулся, не желая отвечать на поставленный вопрос, словно его это оскорбило. — Ладно, не хочешь, не отвечай. — мужчина пожал плечами. Не хватало еще цепляться к незнакомому пацану. Так они и стояли, слушая мерное постукивание дождя по асфальту, пока к обочине медленно не подъехала машина. Юноша даже не обратил на нее внимания, пока Виктор сам не подтолкнул его под плечи. Юра был в шоке. Он удивленно осмотрел машину, а затем вновь посмотрел на Никифорова, что открыл ему дверь. — Садись. — спокойно проговорил. Так, словно ни в их компании, ни во внешнем виде не было ничего необычного. Плисецкий понял, что попал. Причем сильно попал. Это явно не обычный человек. Не из тех, что попал в такую щепетильную ситуацию по-случайности, как ему показалось сначала. Обычные не катаются на машинах, что стоят целое состояние, особенно в столь грязном виде. Да и, на самом деле, не стреляют в тех, кто попытался выстрелить в них. Но об этом Юра как-то не подумал. Внутри что-то защемило. Он же точно испачкает кожаную обивку. А если заставят платить? Юноша покосился и бросился было наутек, но Виктор быстро сжал его руку. — Куда собрался? Сказано — садись — с самой дружелюбной улыбкой, которая у него только была, произнес мужчина, тем самым повергнув мальчишку в настоящий ужас. Он сел, ровно держа спину, стараясь как можно меньше соприкасаться с машиной. Сглотнув, Юра тихо заговорил: — Я что-то забыл спросить, как зовут тебя.-- голос сел. Да что там, пальцы немели уже не от холода, а от леденящего страха, пронизывающего его до самого сердца. И что теперь делать? Ему явно не дадут так просто…уйти. — Виктор. Виктор Никифоров. И тебе нечего бояться, Юра. — Конечно, от него не скрылось резкое изменение настроения мальчишки. — Я в долгу перед тобой. Ты спас мне жизнь. А в моих привычках всегда отплачивать сполна. За все. — хоть мужчина и улыбался, Плисецкий уловил в этих словах жуткий подтекст и часто закивал, делая вид, что все понял и боятся перестал. Но, конечно же, не перестал. Все это больше звучало как угроза. Мальчишка насупился, хмуро кусая губу и пытаясь не думать о плохих исходах их поездки. Но не мог. Его же не убьют как свидетеля, правда? Поездка в машине выдалась довольно…усыпляющей. Юра и сам от себя не ожидал, что его потянет в сон, особенно после того, что случилось и особенно в том окружении, в котором ему пришлось оказаться. Но он стойко держался до конца, дожидаясь, пока его не довезут до самого подъезда. Он то и дело украдкой поглядывал на Никифорова, вспоминая, где мог услышать это имя, однако в голову ничего не приходило. Когда Юра увидел знакомые окрестности, ему заметно полегчало. Значит не убьют. Бывший промышленный то еще местечко, но смысл было вести сюда, чтобы избавится? Выдохнув, он вновь посмотрел в окно и замер, удивлённо хлопая светлыми ресницами. Это не скрылось от Виктора, что украдкой поглядывал на подростка. Он тоже посмотрел на лицу и хмыкнул. С неба стали срываться хлопья снега. Наконец, машина остановилась, ознаменовав, что самая необычная поездка в жизни подростка окончена. — Спасибо. — тихо поблагодарил юноша, не решая вот так просто уйти. — Не беспокойся так. Иди. Думаю, дома тебя заждались. — мужчина похлопал его по плечу и подмигнув, подбадривая. Помедлив, Юра кивнул, медленно дотягиваясь до ручки двери, после чего вышел, резво убегая к подъезду. Виктор лишь тихо смотрел ему вслед, пока не увидел зажегшийся на кухне свет. — До скорой встречи. — тихо прошептал, после чего машина скрылась в ночном снегопаде.