Первое...

— А-а-а, я так и знал, что это будешь ты! — лениво протянул Андерс, едва завидев Рилок в дверях якобы «хранилища с филактериями». Но, несмотря на расслабленный голос, весь облик рыжего парня излучал крайнюю настороженность и волнение. — Иногда мне кажется, что ты никогда не оставишь меня в покое. Проигнорировав выпад мага, Храмовница обратилась сразу к Алиму: — Командор, еще раз по-хорошему прошу: отдайте нам Андерса. Он ведь доставляет одни неприятности, я уверена. Рано или поздно он предаст Вас, будьте благоразумны! — Это Вы будьте благоразумны, Рилок. Нападать на Стража-Командора… Да еще и эрла… По головке Вас точно никто не погладит, — холодно ответил Алим, равнодушно глядя на уже немолодую женщину. А как еще смотреть на покойницу? Сурана прекрасно понимал, что она не отступится от своего твердого решения уволочь Андерса в Круг, а он не мог ей этого позволить. Он и сам не мог понять, что останавливает его. — Я действую во имя Создателя! Я вынуждена забрать отступника силой, Командор. — Что ж, попробуйте, — эльф напряженно сжал губы, выражая недовольство, и потянулся за посохом. Бой был коротким, но изнуряющим. Храмовников ведь специально учат борьбе с магией, и даже самый молодой и неопытный рыцарь может применить «Священную Кару», как они сами называют это душевыворачивающее колдовство. Сурана всегда задавался вопросом: где справедливость в этом мире? И почему Храмовникам можно применять магию против самих магов, когда они сами считают ее «проклятием Создателя»? Как бы умен и начитан не был Командор, очень многих вещей он не мог понять, и не сможет, наверное, никогда. Тяжело опираясь на свой посох, Алим стоял над трупом поверженной Храмовницы и пытался привести в порядок мысли и восстановить двигательную функцию ног. Все-таки Кара одинаково действует на всех магов, не важно побеждали они Архидемона или нет. «Черт, весь лириум закончился, — думал Сурана, одной рукой обшаривая поясную сумку. — Эта Храмовница высосала из меня все силы своей магией. Если это конечно можно так назвать». Занятый своей сумкой, Алим не сразу увидел ссутулившегося рядом с ним Андерса. А когда заметил, тот, со своей прилипшей к лицу лихой улыбкой, протягивал ему небольшую склянку, наполненную голубоватой вязкой субстанцией. «Почему-то в таких ситуациях рядом всегда оказывается именно он, — думал эльф, дрожащими руками принимая склянку из рук Рыжего. — Не Веланна, не Справедливость, всегда имевший при себе склянку с лириумом, а именно Андерс. И всегда с этой усталой, но довольной улыбкой». — Командор, ты совсем не бережешь себя, — посетовал маг, глядя на потихоньку «оживающего» Сурану. — Если ты продолжишь в том же духе, то мы на тебя лириума не напасемся. Ты же маг, вот и веди себя подобающе! — Подобающе это как? — заинтересовался Алим, оглядывая помещение и выискивая остальных спутников. Заметив приунывшего Огрена и твердым шагом удаляющуюся в сторону потрепанной двери Сигрун, он не мог не улыбнуться. Бедный гном — ему никогда не завоевать сердце гордой Легионерки. — Это когда маг стоит за спинами своих соратников и тихо-мирно посылает в гущу врагов фаерболы. Ну или лечит друзей, раз уж на то пошло, — пожал плечами Андерс с видом, будто он говорит очевидные истины. Для обычных магов может и очевидные, но не для Командора Серых Стражей Ферелдена. — Эй вы! Вы уходить собираетесь? — пробасил Огрен, окликая двух магов. — Сигрун уже там заждалась, лопни моя задница! — и, подхватив окровавленный топор с пола, гном, кряхтя с каждым шагом, удалился. Почувствовав себя лучше, Алим привычным жестом прикрепил посох к поясу и, прихрамывая, двинулся к выходу, поддерживаемый твердой рукой Андерса. Но у выхода он неожиданно остановился и, глядя прямо в глаза магу, твердо сказал: — Я ваш командир. Я никогда не должен отсиживаться за спинами своих друзей, — и растворил дверь на залитый ярким летним солнцем рынок.

***

— Ты никогда не говорил… — обронил как бы невзначай Андерс, присаживаясь на край рабочего стола Алима. До этого две минуты он наблюдал за работой Командора с порога, не понимая, то ли тот действительно его не замечал, то ли делал вид, что не замечает. — Не говорил о чем? — переспрашивает Сурана, не отрываясь от очередного отчета в Вейсхаупт. Эльф даже не возмутился, как обычно бывало, когда Андерс садился на его стол. — О том, что у тебя есть… любимый, — осторожно произнес последнее слово Андерс, как будто боясь его. Сердце рыжего мага пропустило один удар. Он выглянул в ближайшее к столу окно и глянул на, мелькающую возле тренировочных кукол, оголенную загорелую спину. — Любимый? А, ты про Зеврана?— оторвавшись, наконец, от бумаг, переспросил Командор и с улыбкой посмотрел в то же окно. Краем глаза эльф все-таки успел заметить мелькнувшую на лице Рыжего забавную гримасу. «Как будто лимон целиком проглотил, — развеселился отчего-то Командор, наблюдая за магом. — Ах, Андерс, ты такой неуклюжий». — Да, мы были когда-то любовниками, — пожал плечами Сурана, — но не более. Это было просто мимолетное увлечение и приятное времяпрепровождение. Алим внимательно следил за реакцией Рыжего на это заявление, пытаясь понять его мысли. Маг сначала ощутимо расслабился, затем снова нахмурился, но спустя какое-то время снова расцвел белозубой улыбкой. — Он не задумывался о любви — не до нее было. Да и не такой он, — продолжал Алим, наблюдая за блестящей от пота спиной эльфа. Сурана неожиданно погрустнел. — Зевран всегда говорил, что любовь не для него. А я не возражал. Командор снова склонился над документами, пытаясь скрыть от вечно неунывающего Андерса ту грусть, которая каждый раз появлялась в глазах эльфа, стоило ему только вспомнить о ночах, проведенных в объятьях жгучего антиванца. «Кто бы мог подумать — грозный Командор Серых Стражей, эрл Амарантайна, Герой Ферелдена вздыхает о прошедшей любви. Кто узнает — не поверят! — мысленно удивлялся самому себе Алим, не замечая Андерса, решительно задернувшего плотные шторы цвета шоколада». Очнулся он, только когда его резко приподняли за подбородок и поймали в плен карих глаз. Андерс сам не понимал, как он решился на такой поступок, но ему срочно нужно было задать вопрос, мучающий его последние десять минут. Ему это было необходимо как жаждущему вода или голодному пища. И он до смерти боялся положительного ответа. — Ты до сих пор его любишь? — голос мага отчего-то сорвался на хриплый шепот. Он обхватил ладонями лицо Алима и притянул ближе к себе, отчего эльфу пришлось слегка привстать со своего стула и опереться руками на прочный деревянный стол. — Просто скажи «да» или «нет». Заметив в глазах рыжего мага небывалую решительность, Командор поначалу даже опешил. Он так привык к этим задорным чертенятам в теплых карих глазах, что его даже испугала эта твердая решимость, что скользила в глазах, устремленных прямо на него. Прекрасно понимая, что за этим последует, Алим предельно честно ответил: — Нет. Теперь уже нет. И тогда, не медля ни секунды Андерс накрыл губы Алима своими. Не закрывая глаз и следя за реакцией своего Командора, он сначала медленно обвел языком тонкие, шершавые, словно искусанные губы. Алим шумно выдохнул и прикрыл глаза, словно боясь спугнуть наваждение, но рот чуть приоткрыл, приглашая мага продолжать. Стул за ним с грохотом упал, и эльф принял более удобное положение, встав в полный рост и запустив пальцы в рыжие волосы отступника. Поняв, что Сурана не собирается испепелять нахального мага на месте, Андерс с упоением принялся терзать губы своего командира, иногда ощутимо прикусывая нижнюю, а затем ласково зализывая укус. Алим приятно удивил мага, когда одной рукой принялся поглаживать его щеку, а другой перебирать выбившиеся из аккуратной прически рыжие пряди. Вряд ли кто-то из них мог точно сказать, сколько времени они простояли в такой позе. Слегка коснувшись напоследок губами губ Алима, Андерс чуть-чуть отстранился, прижался лбом ко лбу эльфа и еле слышно сказал, словно выдохнул: — Я люблю тебя. Я так люблю тебя…

Конец

От автора: ну вот и закончилось. Получился такой небольшой рассказик о зарождающихся отношениях между Командором и Отступником. Насколько он получился интересным решать вам, дорогие читатели, я только надеюсь, что вам понравилось.