Грани реальности. Началось все в Рождество.

Проснулась Джейн неожиданно и резко, словно в сознании кто кнопку нажал. Прижавшись к ней, по прежнему сопела Лиара, значит все это не было сном. Шепард улыбнулась, и снова откинула голову на подушку. Все бы было хорошо, но в голове снова билась боль, и нарастал шум. Джейн прикрыла глаза, стараясь справиться с этим, но неожиданно заметила, что шум перестает быть хаотичным биением. В нем слышится какая-то мелодичность, упорядоченность, но не ясная.

***

«Джейн, ты мне нужна, родная. Проснись!» Голос был не без помех, но тоже ясный. К ней обращалась Лиара. Джейн открыла глаза, и посмотрела на улыбающуюся во сне Лиару Т`Сони. Она точно не могла звать Джейн, особенно если учесть, что как раз Шепард и не спала. Голову ломило от боли до зубовного скрежета, и Джейн хотела снова отдаться мягкости подушки, когда, взглянув в зеркало комода замерла. На гладкой поверхности отражалась Лиара, но не та, что как ребенок приникла к теплому боку, а другая. Та, что появлялась перед Джейн в душе, и снова в этой Лиаре что-то было не так. Несомненно, что это она, но что-то в ней смущало Шепард. Эта Лиара смотрела из зеркала с грустью и непонятной тоской, и она была отражением живого человека, вернее азари. Вот ее губы дрогнули, и четко произнесли: «Проснись же, Шепард!». Шум все явственнее перерождался в музыку, и Лиара попыталась протянуть руку, одновременно выйдя из зеркала. Джейн в оцепенении смотрела на эти фокусы, а потом зажмурилась, предпочтя думать, что это бред.

***

Музыка, вперемешку с шумом стихла. И Шепард решилась снова открыть глаза. Ничего особенного в комнате не было. Пропало видение или иллюзия, или что это вообще такое было. Джейн уже и не знала, что думать. Все больше происходящее становилось похожим на сумасшествие. Она уже сомневалась в правильности всего происходящего. Постаралась успокоиться. Не получилось. Ее нервозность похоже передалась Лиаре и она что-то пробормотав, перевернулась на другой бок. Затихла Джейн и Лиара быстро успокоилась, и тихо засопела. Джейн, стараясь не побеспокоить любимую, выскользнула из постели, накинула халат, и пошла вниз. В квартире было тихо. За окном начиналось раннее цитадельское утро. Разморенные весельем и алкоголем друзья спали, кто-где нашел пристанище. Обычное дело для капитанской квартиры после вечеринки. Шепард не хотелось пить или есть, просто налила стакан воды, и пошла поискать свободное место, чтобы посидеть в тишине, и подумать. Как ни странно, но гостиная оказалась пуста. И Джейн села на уже полюбившийся ей диван напротив камина. Мучил вопрос, что же не так вокруг, или может с ней самой. Тут же лезли мысли о том, что Лиара возможно ждет от нее ребенка, и внутри теплело и одновременно нарастала тревога. Вспоминалась другая реальность, наполненная музыкой жизнь другой Джейн. Потом все возвращалось на Цитадель, к Лиаре. Только отвлеклась, и проснулись растревоженные Лиарой воспоминания. Все вышло лучше, чем думала Шепард. Правда вернулись воспоминания, которые не хотелось бы возвращать, но ее малышка вернула также ей родителей, то, что забылось со временем и из-за боли, что несли когда-то эти воспоминания. И вот теперь, вспомнив маму, для нее шум измучивший нервы переставал быть таковым. Странные гармоники и гул странным образом совмещались в голове, а может в душе, рождая музыку. Эту мелодию сочинила ее мама, когда маленькой Джейн было лет шесть. Это мамина колыбельная, но немного переделанная, ускоренная, переработанная под другой стиль. «Как же все странно!» Джейн Шепард закрыла глаза, и старалась припомнить мелодию полностью, а не обрывками. И мелодия оживала, сыгранная мамой на рояле, а потом это была первая мелодия, которую наигрывала она сама на гитаре, но потом забыла. Мама была музыкантом и композитором, и это именно она давала маленькой Джейн первые уроки музыки и игры на детской гитаре. А отец у них был любимым слушателем, потому что к музыке не имел никакого отношения. Сколько же всего она забыла! Мелодия оживала, исполнение на рояле накладывалось на звуки гитары. Усложнялась и ускорялась, становясь из колыбельной похожей на блюз. Красиво и душа словно открывается, почти как при слиянии с Лиарой. Бабочка расправила крылья и ей хочется летать. Шепард ощутила чье-то присутствие, и открыла глаза, ожидая увидеть кого-нибудь из друзей, которым не спится в такую рань, еще и после пьянки. Перед ней, присев на столик сидела Лиара. Та самая, звавшая ее из зеркала, и та, что появлялась в душе. Она казалась такой реальной, протяни руку, и дотронешься. Но все же реализм портила странная расплывчатость черт, словно чуть не в фокусе. Эта Лиара всегда появлялась грустной и может немного усталой. Но грустная улыбка была искренней, и было видно, что она рада видеть Джейн. — Джейн, ты спишь, — Лиара устало улыбнулась, — все вокруг — это программа, созданная для тебя, чтобы помочь. Но тебе пора проснуться. Помнишь свое обещание? Ты обещала вернуться ко мне. Я уже так долго жду, Шепард. В Джейн больше не было страха, слишком много странностей вокруг. Она даже не сомневалась, что перед ней именно Лиара, она просто чувствовала это. Но как же та малышка в спальне наверху? Та Лиара не менее, а может и более реальна! Впрочем, и приключения в прошлом времени тоже казались очень даже реалистичными. Шепард как-то быстро вжилась в реальность прошлого, правда четко понимала, что это не ее жизнь. Там она была гостьей, и почему-то была уверена, что не задержится надолго. Но в этой реальности она была собой всегда, во всяком случае с тех пор, как очнулась в больнице. Здесь она была капитаном боевого фрегата, прошедшая через пекло, и единственное белое пятно в этой реальности было связано с тем, как ей удалось выжить, и закончить войну со жнецами. Возможно, что она не хотела вспоминать произошедшее, но ведь и Лиара не смогла сложить мозаику произошедшего. В конце концов, Джейн Шепард выжила, вернулась к жизни, и была бы рада вообще стереть воспоминания о тех машинах и все с ними связанное, но благодаря им она обрела преданных друзей и семью. Из-за них в ее жизни появилась и самая любимая в мире азари с ясными голубыми глазами и конопушками на носу, которая мирно сопит в спальне и, возможно, что их скоро ждет прибавление в семье. Ведь все логично, все реально, но почему эту реальность нарушает другое создание? — Я не понимаю, — прошептала она, — я чувствую, и живу здесь… — Джейн, родная, я не могу сейчас все тебе объяснить. Это может только больше запутать тебя. Просто прошу, доверься мне. Пойдем со мной. У тебя осталось совсем немного времени. Твое тело умрет, если не вернешься, и все усилия окажутся напрасны. Я не смогу этого пережить снова. Взгляд Лиары стал обреченным, и глаза потемнели от горя. — Я очень люблю тебя, Джейн, и потратила много сил, чтобы тебя вернуть. И мне больно видеть, что ты не можешь выбраться из иллюзий. Тебе нельзя тут оставаться. Все бред? Да, нет! Хотя, может как раз этим все непонятки и объясняются. Капитан Джейн понимала, что она не музыкант, и легко оставила ту реальность, но может она и не капитан Джейн Шепард? Лиара встала, и подала Джейн руку. — Просто доверься мне Джейн. Я очень люблю тебя, и жду слишком давно. Знаю, что ты любишь меня, и именно мое отражение, спящее в спальне, держит тебя. Пойдем домой, родная… Джейн хотела верить, и поверила. Вложила свою руку в теплую и знакомую на ощупь ладонь. Реальность поплыла перед глазами, вызывая легкую тошноту, и Джейн в который раз закрыла глаза. Все произошло быстро. Мелодия звучала тихо, но реально, без помех. В воздухе кружил легкий флер азарийских духов. Такими пользовалась когда-то Лиара. Руки Джейн коснулись теплые пальцы, едва, словно опасаясь. — Джейн, я знаю, что ты уже проснулась. В голосе Лиары чувствовалась радость и облегчение. Несомненно азари улыбалась, а Джейн хотелось увидеть эту улыбку. Пришлось сделать усилие, чтобы поднять веки. Вокруг было много света и глазам было немного больно. Она моргнула пару раз, и почувствовала выступившие слезы. — Погоди немного, — проговорила Лиара, прошуршала одежда, что-то пискнуло, и освещение стало более приглушенным, — вот так. Придется привыкать к яркому свету. Шепард снова попыталась открыть глаза, и в этот раз все получилось без затруднений. Над ней с теплой улыбкой склонилась Лиара. Джейн видела ее теперь без всяких помех, и снова убеждалась, что в этой азари что-то не так, как она привыкла видеть, но несомненно перед ней было родное и любимое существо. — Привет, Шепард, — улыбнулась шире Лиара, а в глазах сквозь радость и усталость заблестели слезы. — Привет, Лиара. Голос был непослушный, глухой, словно она или никогда не разговаривала, или это было очень давно. Глядя на улыбку своей любимой, Джейн наконец поняла, что в ее внешности не так, и что ее смущало в этой азари. С усилием она приподняла руку, и коснулась ладонью шелковистой кожи щеки Лиары Т`Сони, а потом большим пальцем провела по немного более глубокой, чем она привыкла видеть, складке пролегающей от аккуратного немного вздернутого носа и до уголка губ. А потом ладонь скользнула немного выше, и пальцы коснулись маленьких, едва наметившихся, морщинок во внешних уголках глаз, что собрались при улыбке. Перехватила кончиками пальцев слезинку. А еще у Лиары явно грудь стала пышнее, и немного опустилась, не теряя привлекательности. Эта Лиара Т`Сони была значительно старше, чем ее помнила Джейн Шепард, в ней не было уже юношеской округлости черт и некоторой наивности во взгляде. Не было и стеснительности, которая придавала удивительную милоту юной азари. Рядом с Шепард была взрослая и очень красивая азари. Она была одновременно такая родная, но отчасти незнакомая, так что, осознав это, Шепард смутилась и опустила руку. Впрочем, ее пальцы тут же накрыла теплая ладонь повзрослевшей азари. Лиара всегда умела ловить настроение Шепард, и теперь была слегка огорчена растерянностью Джейн, ее пальцы слегка сжали ладонь подруги, но слезинка проложила путь по щеке. «Все хорошо» любила говорить Лиара, а теперь это сказано жестом, пожатием. Шепард бы очень хотелось надеяться на то, что «все хорошо» сейчас, и так будет в будущем, но кое к чему предстояло еще привыкнуть. Ведь даже с ее собственным телом было что-то не так. Ее рука была слишком худа, даже по сравнению с той Джейн, что была на Силверсан Стрип. Кожа была тонкая, почти полупрозрачная и бледная, словно никогда не видела солнца, но это была рука молодой женщины или девушки. Однако Джейн также чувствовала во всем теле тяжесть и слабость. Даже подняв руку она затратила усилия, которые теперь отдавались чуть ли не болью в мышцах. — Ли, не плачь. Лучше объясни, где я, и что со мной. И почему ты старше, чем я тебя помню? Они говорили, пока усталость не загоняла Джейн в сон. И так не раз. Лиара часто первое время, в присутствии Джейн улыбалась сквозь слезы. Лиара боялась снова ее потерять, хотя и причин так думать не было. Шепард пришлось восстанавливаться словно после долгой и изнурительной болезни, хотя это было не так. Нынешнее тело было почти полной реконструкцией, в разы более технологичной и искусной по сравнению с работой «Лазаря», так что скорее это было не восстановление после болезни, а первые шаги новорожденного. Все было бы проще, если бы реабилитация сознания прошла без осложнений, но Шепард запуталась в иллюзиях, и почти самоустранилась, забравшись в какой-то медвежий угол своего разума, куда оказалась не в силах добраться Лиара. Пока азари искала способ выманить Джейн из ее добровольного заточения, уже почти готовое тело стало слабеть, и еще одного шанса вернуть Шепард к жизни не предусматривалось за невозможностью все повторить заново. Ведь восстанавливалось не только тело, но и странным образом раздробленное и поврежденное сознание. Для этого была придумана и создана огромная и сложная программа воссоздающая реалистичный мир, в котором жила бы Джейн Шепард, и где можно было моделировать обстоятельства так, чтобы помочь, или хотя бы пронаблюдать за восстановлением. В программу были введены все близкие и окружение. Отчасти эту программу совершенствовала и сама Джейн, дополняя пробелы и несоответствия просто своими мыслями, так что тот мир являлся в чем-то и плодом фантазии капитана. Все это так задумывалось, а вот вышло по другому. Программа должна была подстраиваться под жильца, и Шепард поэтому даже не замечала, что все вокруг нереально, но все же ее сознание было повреждено, а значит случались и сбои в программе, что и отражалось в виде дежавю и шума. В свою очередь заставивших Шепард уйти от близких подальше. Никто не предполагал, что Шепард решится на это, и когда она потерялась из-под наблюдения программных специалистов и Лиары, началась паника. Боялись, что ее вообще не стало, но тело, частично уже связанное с сознанием жило, а значит Джейн Шепард где-то в программе существовала. Ее искали долго, пока не удалось найти способ выманить с помощью музыки.

***

Проходило время, Джейн все быстрее набиралась сил, и приходила в форму. Но временами к ней подступались мысли и воспоминания о реальностях, созданных для нее. Казалось, что это не была программа. Шепард замучила вопросами программистов, выясняя подробности проекта и при этом стараясь не проболтаться о том, что было. Оказалось, что никто не писал реальность 2020 года, как никто не создавал тот медвежий угол, где она прожила почти год. Специалисты чуть ли не в один голос заявляли, что это все порождение ее разума, и лишь пара человек усомнились, что их программа смогла бы полностью генерировать настолько реалистичные места и события без стороннего вмешательства. То есть, чтобы создать новое место программе все же требовалась помощь, и не было достаточно только больной фантазии капитана. С чего бы Шепард придумывать себя саму, живущую в двадцать первом веке? Она ведь никогда не интересовалась прошлым и историей вообще. Шепард сама стала историческим персонажем в своем времени, и пока жизнь прописывала ее в историческую хронику, капитану было не до того, чтобы интересоваться прошлым Земли. Она никогда даже не представляла себя, живущей где-то в прошлом, потому что ее устраивала своя жизнь, если, конечно, не брать в расчет проклятых жнецов. Шепард все больше убеждалась, что в двадцать первом веке была своя Джейн Шепард, со своей историей, любовью, неразберихой в жизни, и музыкой, постоянной живущей в душе. Там были свои Гарри, Лиора, и все остальные, родные, но совсем другие. А вот то, что происходило на Цитадели уже могло быть программой, но как же не хотелось так думать, вспоминая ту Лиару. Именно те объятия вечности восстановили окончательно сознание Шепард, и они не могли быть программными. То, что произошло между Лиарой и Шепард на Цитадели не смогла бы сымитировать программа, какой бы умной она не была. Это подтвердилось тем, что программисты и Лиара нынешняя не знали о произошедшем, считая, что все стало на место из-за встречи с друзьями, и воссоединения с любимой ни чем особенным не отличавшимся от обычного секса. Ее покоробило, что даже за этим кто-то наблюдал, сверялся с показателями приборов, и видел то, что видеть посторонний не должен. Но все же она имела дело со специалистами в своей сфере, да и назад время не отмотать. Что было — то прошло. Она лишь уговорила показать записи, и была удивлена. Не хватало огромного куска оставшегося в памяти, и не отобразившегося на записи. Видео никто не касался монтажом или какими-то правками, не было пропущено время. Просто все было не так, как она запомнила. На видео они с Лиарой ласкали друг друга, и объятия вечности были такими, как много раз до этого. Да они соскучились за год, и секс был пылким, ласки настойчивыми, и все такое, но ничего не выходило за рамки привычного. Там не было неожиданной вспышки общей биотики, и Лиара не прижимала рук Шепард к постели, чтобы та не смогла в растерянности помешать все поправить. Не было признания Лиары о возможной беременности, как и разговоров о их будущем, и о детях вообще. Просто на видео, устав от ласк, они уснули. На записи она проснулась от того, что нынешняя Лиара звала, а потом их разговор внизу в гостиной. Запись закончилась, когда пальцы Шепард коснулись ладони Лиары, что и вырвало ее из того мира. Как-то не клеилось все к версии о программе. Записей было немного, и специалисты понятия не имели, где странствовала ее душа или разум почти год. Больница и около полугода реабилитации. Шепард терпеливо просматривала свое прошлое, выискивая момент, когда там она замечала сбои, но на записях котенок, плюхнувшись на пол в неудачном прыжке, забрался на кровать и немного поиграв, уснул раскинув лапки. Шмель натужно жужжа крыльями поднял в воздух пушистое полосатое тельце, и благополучно вылетел в окно. Друзья, навещавшие Шепард не обретали иные черты. Приборы фиксировали перепады настроения капитана, но не видели причин для этого. Никто не понял почему Шепард вдруг, написав прощальную записку, ушла из реабилитационного центра, буквально в никуда. На записях она вышла на лесную тропку в лесу, окружавшем центр, и словно растворилась. О том, что она где-то еще существует судили по телу, связанному с сознанием. Временами изменялся пульс, активность мозга, движения глаз под веками и даже гормональный фон, но саму ее найти не могли.