Blind Girl

— Почему мы не могли просто остаться дома и посмотреть фильм или что-то типа того? — простонала она, сидя сбоку от него. — Как именно ты будешь 'смотреть' этот фильм, милая? — он ухмыльнулся, и она фыркнула на него, скрестив руки на груди и надув губы. — Смысл мне встречаться с твоими родителями, если ты всё равно их ненавидишь? — это был вопрос, который он задавал себе уже некоторое время, но он списал это на то, что хочет чтобы эти отношения были максимально нормальными, а знакомство с родителями это общепринятая ''новая ступень''. — Мы здесь ненадолго, — пообещал он, нежно поцеловав её кисть, он выключил зажигание и вышел из машины, обходя её, чтобы помочь Кэролайн. — Они знают о… — она была прервана женским голосом, окликнувшим Клауса. Он поморщился и обнял Кэролайн за талию, чтобы помочь ей ориентироваться в незнакомом пространстве. — Мама, — на долю секунды Клаус отпустил Кэролайн, чтобы поцеловать Эстер в щёку, — Отец, — он сказал это слово так резко, что оно прозвучало оскорбительно, и Кэролайн услышала чьи-то медленные приближающиеся шаги. — Мальчик, — должно быть, это был Майкл, и Кэролайн сразу же возненавидела его за один лишь тон его голоса. Клаус снова обнял её за талию, и она окунулась в его знакомый запах, заставлявший напряжение покинуть её тело. — Это моя девушка, Кэролайн, — она протянула руку, чтобы поприветствовать его родителей с улыбкой на лице. Конечно, она не видела, как поднялась бровь Майкла, когда её рука оказалась примерно в футе от него, но Клаус увидел. — Очень приятно, — усмехнулся Майкл, беря её за руку, ни на секунду не отводя от неё свой, полный любопытства, взгляд. — Я слепая, — внезапно выпалила Кэролайн, и Клаус на мгновение застыл рядом с ней, затаив дыхание, наблюдая, как на лице Микаэля появилось выражение недоверия, а затем веселья. — Ты не смог найти никого, кто обратил бы на тебя внимание, поэтому ты остановился на ком-то, кто не может увидеть тебя? — Майкл рассмеялся — Я всегда учил тебя довольствоваться сломанными игрушками? — Эстер ахнула, а кулаки Клауса сжались от ярости, но блондинка лишь рассмеялась. — Уверяю Вас, мистер Майклсон, я в полном порядке, — на её губах была нарисована ледяная улыбка, и Клаус увидел, как лицо его отца приняло озадаченное выражение, — И я не считаю, что вы имеете право так разговаривать со своим сыном. Он является большим мужчиной, чем Вы когда-либо сможете стать, — лицо Микаэля покраснело от гнева, и Кэролайн ухмыльнулась, зная, что, должно быть, как-то повлияла на этого мужчину. — Ник? Кэролайн? — голос Ребекки снял напряжение, и Клаус испустил громкий выдох облегчения. Несколько часов спустя, когда ужин закончился, и они возвращались домой: голова Кэролайн была прислонена к окну, глаза закрыты, а Клаус сидел за рулём. — У меня к тебе вопрос, — нарушил молчание Клаус, и Кэролайн подняла головану, повернувшись к нему корпусом. — Надеюсь, у меня есть ответ, — дерзко ответила она, и он улыбнулся. — Ты когда-нибудь думала об операции? Чтобы восстановить зрение? — он затаил дыхание, и она неловко поёрзала. — Послушай, если ты не хочешь быть со мной после того, что сказал Майкл… — её тон был оборонительным, и он прервал её, прежде чем она смогла продолжить. — Что? Нет! Кэролайн, я люблю тебя, — он не мог смотреть на неё, когда говорил это. Это было не идеально. Обстановка, причина, всё это было неправильным, но слова каким-то образом вырвались. Он знал, что она заслуживает лучшего, но уже не мог забрать свои слова обратно. У неё перехватило дыхание, и он слегка вздрогнул. — Почему? Я сломана, как он и сказал. Я не вижу тебя, Клаус! Тебя не беспокоит, что я понятия не имею, как ты выглядишь? Ты хоть представляешь, на что подписываешься, когда говоришь мне это? — в её горле образовался огромный ком, из-за чего её голос приобрёл несвойственную ему хрипоту. По её щекам потекли слёзы, и Клаус быстро припарковался на стоянке возле своей квартиры. Он тихо заглушил двигатель, когда её плачь перешёл в рыдания, и её руки стали опорой для головы: — Ты не можешь… Я не… — она разрыдалась, и ему показалось, что его сердце разбилось вдребезги. Он выскользнул из машины и подошёл к её стороне автомобиля. Он открыл дверцу и сумел вытащить её с сиденья, затащив в свои объятия. Каким-то образом ему удалось без каких-либо происшествий дотащить свою рыдающую девушку на руках до своей квартиры. Он подвёл её к дивану и опустился, притянув её к себе на колени и нежно успокаивая, гладя по волосам. — Кэролайн, послушай меня, — он отстранил её голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, — Я люблю тебя. И я бы любил тебя, если бы ты меня видела. Я бы любил тебя, если бы ты ненавидела меня, или если я был в сотню раз старше тебя. Я бы любил тебя при любых обстоятельствах, Кэролайн, я люблю тебя. — её рыдания стихли, и прежде чем он понял, что она делает, она наклонилась ближе к нему. — Тогда покажи мне, — прошептала она. Ей не пришлось просить его дважды. В одно мгновение его губы накрыли её. Этот поцелуй был сладким, не страстным и всепоглощающим, как обычно. Он был чувственным. Будто Клаус пытался передать свои чувства через каждое прикосновение. Он взял её за руку и поднял с дивана, она выглядела смущённой, и он улыбнулся, поцеловав её в щёку, медленно провожая её до спальни. Как только они оказались у изножья его кровати, он осторожно сбросил её куртку, что заставило её нервно вздохнуть: — Клаус, я не… — он замер, его губы были в нескольких дюймах от её шеи. — Всё в порядке, милая, я позабочусь о тебе, — она мило хихикнула и шлёпнула его по руке, позволив своей руке медленно следовать вверх, лаская его плечи. — Нет, я делала это раньше, — она засмеялась, непонятно жестикулируя между ними, прежде чем опустить руку, — Но не после… — то, как вытянулось её лицо, заставило его сердце заболеть, но он взял себя в руки, провёл большими пальцами по её губам, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать их. — Тогда позволь мне показать тебе, чего тебе не хватало, — он опустил руки ей на талию и уложил её на спину. Он осторожно опустил её, положив её голову на подушку, и провёл руками вниз от её талии к подолу платья. Он наблюдал за выражением её лица, когда медленно стягивал с неё платье, до тех пока ему не удалось полностью снять его и отбросить на пол. Он опёрся на предплечья и навис над ней, глядя на неё сверху вниз и восхищаясь красотой Кэролайн Форбс. — Ты прекрасна, милая, — его голос был хриплым, и она слегка покраснела, двигаясь, чтобы прикрыться, но он остановил её, взяв за запястье и поднеся её кисть к своим губам для поцелуя, — Если ты хочешь, чтобы я остановился, просто скажи мне, ладно? — он дождался её кивка, прежде чем поцеловать её ключицу, медленно переходя к грудной клетке и проходя меж её грудями. Её дыхание было затруднённым, и он наблюдал, как она поднесла руки к его хенли, стянула её и отбросила в сторону. Рубашка прилетела в лампу на прикроватном столике и опрокинула её, заставив Клауса оторваться от груди Кэролайн и рассмеяться. Кэролайн покраснела: — Извини, — прошептала она, он засмеялся, заведя руки ей за спину, и расстегнул лифчик. — Не волнуйся, милая, — прошептал он, избавляясь от лямок лифчика на её плечах, отбрасывая его за спину, — Она мне никогда не нравилась, — она хихикнула, и он опустил рот к её груди, провел языком по её соску, заставляя её ахнуть. В тот же момент он провёл рукой по её животу вниз к трусикам, прижимая большой палец к её клитору, она прогнулась к нему, и из её горла вырвался громкий стон. Он поглаживал её несколько мгновений, чередуя язык и губы у её груди, и когда он понял, что она более чем готова к продолжению, он отстранился от неё и начал расстёгивать свои брюки, внимательно наблюдая за лежащей под ним девушкой. Он видел, как она прислушивается к звуку растягивающейся молнии, как он снимает свои джинсы месте с нижнем бельём, бросает их в кучу, к остальной одежде. Он медленно потянулся к её трусикам, плавно скользя по её длинным ногам, и отбросил ткань в сторону. — Я люблю тебя, — прошептал он, придвигаясь к ней и нежно целуя, — Если ты не готова к этому… — он увидел, как на её лице отразился шок. — Я хочу тебя, — прошептала она, поднимая руки, чтобы погладить его лицо, — Очень сильно. — Тогда ты получишь меня, — он улыбнулся ей и поцеловал в лоб, прежде чем войти в неё. Он застонал от того, как её стенки сжимали его длину, и она ахнула от ощущения полноты им. Это было так удивительно, так дико и нежно. Это безумно отличалось от того, что было с Тайлером. Клаус позволил ей привыкнуть к его размеру, целуя её веки, щёки, нос — везде, пока, наконец, не добрался до её губ; он отвёл бёдра назад, и начал медленно набирать темп. Это было не то, к чему они оба привыкли. Обычно он подцеплял девушку в баре, привозил к себе домой, они трахались, а затем она уходила. Кэролайн обычно ждала, когда Тайлер вернётся домой, а потом они недолго возились на простынях, он отворачивался от неё и засыпал. Но сейчас всё было по-другому. Это было похоже на то, о чём писали в любовных романах; на то, что воплощало в жизнь слова ''заниматься любовью'', потому что каждый раз, когда он входил в неё и нежно целовал, она чувствовала, как её сердце взрывается от любви к нему. — Клаус, — выдохнула она, когда он провёл большим пальцем по её клитору, — Пожалуйста. — Кончи вместе со мной, милая, — прошептал он ей на ухо, целуя чуть ниже, когда она кивнула. Её мышцы начали сокращаться, и её вздохи превратились в долгие протяжные стоны, когда он ускорился, чувствуя, как его освобождение становится всё сильнее. Ему удалось сделать ещё около пяти толчков, прежде чем она обхватила его, и ощущение её влажных стен, сжимающих его, притягивающих его ближе, заставило его достичь собственного оргазма. Он скатился с неё, глядя на её раскрасневшиеся черты и на её волосы, разбросанные по его подушке. Он улыбнулся, обвил её живот и притянул ближе к себе, нежно целуя в щёку, когда она сильнее прижалась к нему. — Прости, что я так отреагировала, — прошептала она, проводя руками по его груди и играя с ожерельями, которые всегда висели на его шее. — Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь, — он опёрся на локоть и посмотрел на неё сверху вниз, — Мне просто было интересно, не рассматривала ли ты это, и есть ли вообще шанс на выздоровление. Она сглотнула, прежде чем медленно кивнуть: — Это возможно: врачи сказали, что меня возможно прооперировать, но страховка моей мамы не покрывает эту операцию, и у нас нет достаточных сбережений, чтобы оплатить её, — Кэролайн пожала плечами, и Клаус наблюдал за её страдальческим выражением лица, — Это просто пытка, понимаешь? — он смахнул слезу, которая покатилась по её щеке, — Знать, что всё можно исправить, но быть не в состоянии что-либо с этим сделать, — он слушал её речь о том, как несчастный случай перевернул её жизнь с ног на голову, как ей пришлось учиться всему заново, как изменилось отношение её друзей и семьи к ней. — Я люблю тебя, — прошептал он, его губы едва коснулись её губ, и она улыбнулась. — Я тоже тебя люблю, — это был первый раз, когда она сказала это, и он замер. Никто, кроме членов его семьи, никогда не говорил ему такого, да и в его семье не было принято озвучивать свои чувства. Для Клауса любовь была тем единственным, чего он никогда не мог достичь, он пытался, но она всё также оставалась вне его досягаемости. И теперь он нашёл её, и это чувство было сильнее, чем он когда-либо мог себе представить. Он поцеловал блондинку, прижимая к кровати, желая показать как много значат для него эти слова. Она хихикнула ему в губы и притянула его ближе, обхватив руками за плечи. Несколько недель спустя, за несколько дней до дня рождения Кэролайн. Они с Клаусом много говорили о том, что они собирались сделать, и после многочисленных ссор Кэролайн позволила Клаусу оплатить операцию по восстановлению её зрения лишь при условии, что она вернет ему деньги, когда сможет. Он согласился на эти условия, зная, что никогда не примет от неё никаких денег за это. Они сидели в приёмной, ожидая, когда врач позовет её, она крепко сжимала его руку, а он гладил её по спине, стараясь отвлечь её от переживаний. Они молчали, но Кэролайн была уверенна, что если бы она заговорила, её голос указал бы на её волнение безудержной дрожью. Через несколько минут появилась медсестра, она подошла к паре, чтобы забрать Кэролайн. Они встали, и Клаус поцеловал её в лоб: — Я люблю тебя, — прошептал он, прежде чем позволить медсестре увести его девочку. Всё время процедуры он ждал, пока её не вывели обратно; её глаза были забинтованы, и он почувствовал её дрожь, когда обнял её за талию. — Не мочите бинты, убедись, что она не напрягается, и до встречи через две недели, — улыбнулась медсестра, прежде чем коснуться локтя Кэролайн, — Ты отлично справилась, Кэролайн, — она улыбнулась Клаусу и ушла. Он услышал, как Кэролайн прерывисто вздохнула: — Мне страшно, — прошептала она, и он притянул её к себе, когда они направились к выходу. — Я с тобой, тебе не о чем беспокоиться, — улыбнулся он ей, целуя в висок, когда они вышли на солнечный свет, — Ты и не заметишь, как пролетят эти недели. Он был прав. Две недели пролетели практически незаметно, и следующее, что Кэролайн осознала, это то, что она снова сидела с Клаусом в кабинете врача. Она почувствовала, как пальцы коснулись её глаз, снимая повязки. Её дыхание было сбивчивым, и Клаус чувствовал, как крепко она сжимает его руку, когда повязка с первого глаза была снята. Затем доктор проделал то же самое с другим глазом и отступил в сторону: — Теперь ты можешь открыть глаза, Кэролайн, судя по тому, что я вижу, всё хорошо зажило, — её дыхание сбилось, и Клаус увидел, как её глаза распахнулись и немного округлились, широко раскрывшись, прежде чем она посмотрела — нет, уставилась — на него и громко ахнула. — Твою мать, — выпалила она, и в глазах Клауса появилась паника. — Что? Что случилось? — он в мгновение ока вскочил со своего места, его руки скользнули по ней, как будто проверяя, все ли в порядке. — Ты не говорил мне, что ты такой привлекательный, — она оглядела его с ног до головы, и Клаус расхохотался, взял её лицо в руки и поцеловал её, когда доктор и медсестра сказали что-то о том, чтобы дать им минутку побыть вместе. — Нет, я серьёзно, — она оторвалась от него и оглядела его, рассматривая его одежду и ожерелья, его волнистые локоны и губы, — Я не могу в это поверить, — она усмехнулась, глядя на него, — Клаус, я вижу! — она практически вскочила со стула и бросилась в его объятия, когда он засмеялся, поймав её и прижав к себе. Этот день рождения был самым лучшим в её жизни. Клаус пригласил всех, и Кэролайн была очаровательна, когда снова увидела своих старых друзей и когда впервые увидела новых. Она была похожа на маленького щенка, взволнованно прыгающего вверх и вниз с каждой новой вещью, которую она видела. Он часами слушал её болтовню о том, что она видела, и замечал, что она сидит напротив него на диване, когда они смотрят фильм, просто смотрит на него с легкой улыбкой на лице. — Спасибо, — одними губами произнесла она с другого конца комнаты, где стояла с его сестрой, и он ухмыльнулся ей, подмигнув, когда она закатила глаза. Те самые глаза, от которых он никогда не хотел отводить взгляд.