Enigma

1446 год. Валахия. Маленькая страна, ставшая за столь короткое время могущественным государством, смогла быстро завоевать место под солнцем. Кто бы мог подумать, что эти люди, с виду напоминавшие безобидных существ, таили свою силу веками? Накапливали её и ждали. Ждали прихода того, кто мог бы возглавить народ и направить на путь истинной свободы. Того, кто бы осмелился выступить против самого султана и дать другим веру. Но на пути у многих правителей ставали люди, желавшие остаться при старом порядке. Приспособленцы. Толстосумы. «Политически сознательные» особи. Высшая ячейка общества. Бояре – так называли вассалов князей. И находили правители в них свою опору и поддержку. Не знал Влад Ⅱ Дракул*, чем обойдется такое хорошее расположение и доверие к вельможам, а потому всячески их поощрял. Не видел того, что прямо перед его носом доверенные ему лица замышляют заговор. Венгерский воевода Янош Хуньяди имел огромное влияние на знать Валахии, а потому заручился их поддержкой в борьбе по свержению господаря этой страны. Дракул был вынужден бежать со своим старшим сыном – Мирчей. Вместе с отцом они преодолели немалый путь по возвращению себе престола и честного имени. Вдвоём было трудно противостоять огромным силам. И тогда пришлось сдаться. Приговор бывшему правителю привели в исполнение позже, чем его сыну. Мирча же, на глазах у собственного отца, был ослеплён раскалённым железом и похоронен заживо. Стоит ли говорить о муках, которые он испытывал? А о муках, которые испытывал его отец, глядя на это? Никому не пожелаешь испытать чувство, когда на глазах у родителя погибает его же ребёнок. И ты не в силах ему помочь. Потому что сам уже давно мёртв изнутри. С той самой секунды, как этот ребёнок родился на свет. Потому что родить и воспитать мужчину в то непростое время – значит заранее обречь его на гибель и бесконечные муки. Люди поговаривали, что на том месте, где было захоронение Мирчи, ещё долго был слышен стон. И разносился он по ближайшим деревням до тех пор, пока на земли Валахии не вернулся князь. Истинный князь – «Колосажатель». Но душа Мирчи металась между мирами и не могла найти покоя, а потому стала блуждать в небытие - мире непроглядных туманов и вечных скитаний сбившихся с пути странников. По воле судьбы, ноги наследника престола привели его к подземному царству, где того, казалось, давно уже заждались. - Чувствуй себя как дома, человек, – владыка тьмы не имел телесной оболочки, но отчего-то сердце Мирчи сжалось, когда он повсюду слышал его властный голос. И только голос. - Человек, господин? Разве я могу теперь зваться человеком? – мужчина кисло ухмыльнулся. – Теперь я более похож на исчадие ада, - он коснулся своих глаз с застывшей кровью. В носу ещё стоял стойкий запах раскалённого железа. – Зачем я вам? По стенам пещеры разлился раскатистый смех, словно небеса сослали на землю гром. - Ты сам хотел меня видеть, юноша, - голос почуялся совсем близко. - Но… - Ты увидишь меня тогда, когда сам уверуешь в это, - владыка стих, дав мужчине возможность совладать со своими мыслями. – Итак, ты пожаловал ко мне. В мой дом – мою обитель. Внезапно зажглись факелы и осветили тёмный зал, словно по щелчку пальцев. Казалось, что одно это помещение было размером с целый наземный замок. Что же говорить об… остальных владениях повелителя тьмы? - Мне теперь незачем просить вашей помощи, господин, - Мирча прикусил нижнюю губу, опасаясь сказать чего-нибудь лишнего. – Отец… Я не оправдал его надежд. Не стал правителем. Не смог защитить свою страну, - на его окровавленном лице блеснуло подобие улыбки. – Почему вы вдруг услышали мои просьбы тогда, когда они стали не нужны? Голос мужчины наполнил стены зала. Эхо донеслось лишь спустя некоторое время, одарив его порцией мурашек. - Ты должен был умереть. Для начала… - владыка таинственно растягивал слова. – Но до сих пор скитаешься между мирами. Неспокойна твоя душа, - тёмный господин задумался, прежде чем обронил следующую фразу. – Что-то держит тебя на земле. Или кто-то… Я слышал, что недавно в Валахию вернулся ещё один наследник престола, - в его голосе послышались нотки любопытства. Сердце Мирчи предательски сжалось. Перед ним вновь предстала картина, где он, будучи ребёнком, держит за руку младшего брата, и вместе они бегут к огромному столу со сладостями, стоящему посредине залы с гостями. - Мирча! Погоди, я не успеваю за тобой, - захныкал мальчик, трепая брата за руку. - Твои ноги слишком короткие для бега, - огрызнулся Мирча. Влад откатил нижнюю губу и остановился. Старший брат по инерции двинулся назад, всё ещё держа младшего за руку. - Ты чего? - Я же сказал, что больше не могу, - из небесных глаз скатилась слеза. - Тогда я съем все сладости без тебя, - Мирча перешагнул через несколько ступеней и очутился наверху. – А тебе оставлю лукум. - Ненавижу лукум! – буркнул младший и поспешил вслед за старшим братом. - Тогда догоняй… - и оба помчались к заморским лакомствам.  Его маленький брат Влад… Он жив? «Уже не маленький, а давно состоявшийся мужчина. Воин». Влада увезли в Османскую империю ещё подростком, а потому в голове остались лишь картинки с голубоглазым мальчишкой, вечно петлявшим за старшим братом. Младший хотел быть похожим на него, стать таким же солдатом, преданно служившим родине. Перенимал все привычки Мирчи и безумно гордился, когда обгонял его или побеждал в очередном "турнире". Но он был слишком мал для всего этого. Для этого несправедливого мира. Для этой войны. Его рано лишили детства и заставили почувствовать взрослым. «Я знаю, что ты вырос достойным мужчиной, Влад. И прекрасным правителем для своей страны», - Мирча отчаянно покачал головой. – «Жаль, что нам так и не удалось встретиться». - Ты хóчешь увидеть его? – мысли мужчины прервал властный голос. «Да… И нет», - подумал про себя Мирча. - Он не захочет меня видеть. Да и вряд ли вспомнит, кто я такой. - А если я скажу, что он здесь? У мужчины чаще забилось сердце. Здесь – это где? В подземном царстве? В мире тьмы? Неужели он тоже… Нет. Владыка дал понять, что он жив. - Твой братец оказался очень смышленым и находчивым, - повелитель тьмы говорил это с неким восхищением. – Теперь он станет великим правителем. В горле образовался липкий ком. - Он отдал вам… свою душу? - Не мне. Аластору. И оба получили то, чего желали больше всего на свете. - Демону-искусителю? Тому самому духу мщения, что несёт за собой одну лишь разруху? – налитые кровью глаза Мирчи расширились до предела, а содранные в клочья руки откуда-то взяли в себе силу сжаться в кулаки. – Мой брат? Мой брат… - мужчина обхватил голову руками и сжал её, словно в тиски. – Значит, всё это – правда… - Каждая просьба имеет свою цену. Он – оплатил её сполна. А какова будет твоя цена, юноша? Что ты готов отдать взамен? Старческий голос с насмешкой преследовал Мирчу повсюду. На секунду показалось, что костлявые руки владыки коснулись его плеч. Но также быстро это чувство улетучилось. «Я должен найти выход. Должен». - Я отдам свою душу Аластору взамен на душу брата. Пламя свечей хаотично разбросало тени на стены, словно откуда-то извне приближался ураган. - Будь осторожен со словами, человек. Никогда не бросай их на ветер, - перед глазами Мирчи на мгновение показалось существо, облачённое в черную мантию. – Освободить демона может лишь другой демон, - и голос этого существа принадлежал явно не господарю тьмы. – Самаэль… - над ухом мужчины пронёсся горячий поток ветра, донося до сознания присутствие демона. – Так меня зовут. Теперь слова таинственного гостя походили на шипение змея. - Обещай, что спасёшь его, - Мирча насторожился, почувствовав, что демон исследует его тело. - Хороший сосуд. Но нужно его подправить. Демон провёл невидимой рукой по воздуху, и Мирча ощутил, как раны на его теле начали постепенно стягиваться, а кровь возвращалась обратно по венам. Руки стали похожими на человеческие, а лицо приняло прежний облик. Изменений не было лишь в глазах: одно, обожжённое железом, так и осталось нефритовым, а другое – кофейным. Тёмные волосы выгорели под языками пламени, осветлив голову их обладателя и став белокурыми и шелковистыми. - Так мне нравится намного больше, - голос с украдкой проникал под корку Мирчи. – Теперь мы с тобой – единое целое. Чёрная мантия запетляла в воздухе, поднялась ввысь и пронзила насквозь тело мужчины. Дух обрёл свою оболочку.

***

- Как видите, внешняя оболочка немного потрепалась, - Ноэ демонстративно поправил белокурые волосы и подмигнул карим глазом. – Но в целом я доволен, - он прикусил нижнюю губу. – Внешность – не главное в человеке. Не так ли, мисс Бёрнелл? Всего лишь обертка. И кто знает, что находится под этой обёрткой? Лайя поёжилась от мысли о том, что прямо перед ней сидит облаченный в человеческую оболочку демон. Её тело било крупной дрожью, лихорадило, словно от горячки. Взгляд был затуманен, но всё также прикован к Локиду. - Значит, вы – Мирча? – девушка нервно взглотнула. «А внутри него сидит демон. С ума сойти…» - Забавно, правда? – казалось, такие умозаключения Лайи вовсе не подействовали на Ноэ. – Вы удивляетесь тому, что в этом теле заключено два существа или тому, что одно из них – брат Влада? Лайя опешила. Да, сейчас появилось ещё больше вопросов, но Ноэ не торопился на них отвечать. Что она могла сказать ему? И к кому из этих двоих ей теперь обращаться? - Я в замешательстве, Лайя. Вы сумели произвести впечатление даже на демона иллюзии, - Ноэ прищурился и взглянул вдаль, словно пытался насладиться каждым мгновением своего воспоминания. - Поражаюсь вашей отваге: стоять напротив порожденного тьмой существа и при этом испытывать к нему чувство неприязни, - он на мгновение перевёл свой взгляд на Лайю и увидел в её глазах… сочувствие? Девушку словно прошибло током. Плевать было на то, что в теле сидит демон. Она знала, что там, где-то глубоко внутри, сидит Мирча. И она ринулась навстречу к нему. Попутно смахивая слёзы, она обняла существо по имени Ноэ. И вложила в эти объятия не только понимание, но и частичку тепла. Ноэ, словно ошпаренный, отпрянул от Лайи. На месте, где пальцы девушки коснулись его, образовались следы от ожогов. - Вы напрасно полагаете, что сможете мне помочь, Лайя, - его взгляд был устремлён на оставленные девушкой метки. - Простите меня... Простите за всё… - реставратор смотрела на Ноэ, не отводя глаз. «Просить прощения у демона? У Мирчи? Или у Ноэ Локида?» - голова пошла кругом. – «Почему мои прикосновения приносят им боль?» - Потому что в вас слишком много света, - Ноэ поднял голову, и в этот момент в его глазах Лайя увидела Самаэля. Как она это поняла? Лайя вспомнила, что как только прикасалась к Владу, радужки его глаз темнели. Но тут же озарялись ярким светом. На коже образовывались ожоги, но они более походили на деревья, что брали свои корни откуда-то изнутри. И ветви этих деревьев были чёрными. Бернелл вдруг осознала, что они шли по ходу сосудов. Заполняли вены тёмной вязкой жидкостью. Демон… Он забирал у мужчины силы? Подпитывался ими? Выходит, Мирча также был в его власти. - Уж лучше отдать своё тело демону, нежели всю оставшуюся жизнь бороться с чувством вины, - голос Ноэ стал более грубым и властным. Казалось, именно таким голосом говорили из преисподней. – Люди – слишком слабые существа, готовые отдать самое ценное взамен на покой. Но получат ли они желанное? – взгляд мужчины не выражал ничего. Он будто был погружен в некий транс и говорил эти слова без эмоций. - Вы ведь пытались всё исправить, - Лайя хотела взглянуть в глаза Локида. Но тот нарочно их отводил, будто боялся, что она увидит там слишком личное и сокровенное. – И я уверена, что Влад поступил бы точно так же. Ноэ помедлил, прежде чем обронить следующую фразу: - Но я сделал только хуже. - Вы не должны себя винить за это. Не должны винить за любовь к брату. Локид выглядел растерянным. Он никогда не делился своими чувствами с другими. - Знаете ли вы, мисс Бёрнелл, каково это – чувствовать себя виноватым? Виноватым за всё: за сказанные и несказанные слова, за мысли, поступки. За то, что ты вообще родился и живёшь на этой земле. За то, что ты дышишь этим воздухом, за то, что вечно боишься причинить другим боль. «Вина» как клеймо на тебе повисла. Стала неотъемлемой частью. Стала не просто грузом, который ты несешь все годы - она прочными корнями вросла в твоё жестокое сердце. По крайней мере, все вокруг считают его таковым. Но когда-то это самое сердце было крохотным. Оно везде искало себе приюта, тепла и ласки. Хотело познать эти чувства. Оно и сейчас невелико, но с годами окружило себя крепкими ветвями. Чтобы подобраться было труднее. И чем больше этих ветвей, тем всё меньше надежды на возвращение. Сердце искало понимания, но не нашло. И стало черствым. Единственный гость и друг, который у него остался – эта самая «вина». Кто её создал? Откуда она пришла? И почему не собирается уходить? Сердце не знало ответа. Оно ложилось с этой мыслью и с ней же и вставало. К чему бы оно не прикасалось, где бы оно не находилось – эта странная гостья преследовала его повсюду. Она забирала из него все соки, впитывала их так, словно была бездонной. До последней капли. И сердце само перестало сопротивляться. Оно просто ждало своего часа – когда сможет остановиться. Когда прекратятся эти муки, а всем вокруг станет легче. Потому что «вина» тревожила не только сердце, но и других. А эти другие её не любили. Прогоняли, как только она ступала на порог. Жили с другой гостьей – «ложью». Да, она была красивее и намного привлекательнее «вины». Быть может, потому что не просила ничего взамен? Быть может, потому что сама боялась прихода «вины» и её сестры «совести»? «Совесть»… Так вот почему «вина» поселилась в сердце? Она ждала сестру с первых минут. И тогда бы «совесть» взяла её под руку и унесла туда, где «вина» не будет никого тревожить. И чёрствое сердце наконец обретёт покой... Обретёт ли? Надолго ли? Вероятно, до тех пор, пока сердце не останется один на один с ещё одним гостем – «раскаянием». Это существо пряталось в тёмном уголке. Самом тёмном и далеком месте, что не подлежит восприятию человеческого ока. Мрачный чулан, полный вязкой паутины и спёртого воздуха. А под ногами – пропасть. Ступишь шаг – и провалишься в неё навечно. Глубокая и беспросветная тьма, покой которой может нарушить лишь луч света. Солнечный зайчик, блик. Или же душа… Бестелесная, но такая чистая, что озаряет своим светом кромешную тьму.   На последних словах Ноэ перевёл свой взор на Лайю, и она вдруг поняла, что он подразумевал под этим самым «светом». - Вы озарили своим приходом его тёмную комнату, Лайя. Дали надежду на возвращение. Так не дайте же ему погрязнуть в этом болоте, - Локид потянулся к девушке и коснулся её руки. Его снова на миг парализовало. Реставратор почувствовала, как колотилось сердце мужчины, а тело било крупной дрожью. Через неё саму будто прошёл электрический разряд. Для Ноэ было мучением касаться её нежной кожи, но он, сцепив зубы, молчал. А когда открыл глаза, подарил девушке самую искреннюю улыбку, что была в его арсенале. И Лайя вдруг осознала: она была действительно настоящей. Без капли иронии, насмешки или намёка на издёвки. - До сих пор я был слеп. Не замечал очевидного… Вероятно, по той причине, что забыл каково это – что-то ощущать внутри. Для демонов чужды любые проявления чувств. Они делают нас слабее, - Ноэ прикусил нижнюю губу. – Потому я и оберегал Влада все эти годы. И от вас в том числе. Сердце Лайи пропустило очередной кульбит. - Так значит, любовь, по-вашему, это слабость? Локид хмыкнул. Его лицо вдруг переменилось и стало сосредоточенным. - Для человека – это огромная сила. Это ваша сила, мисс Бёрнелл. Моя же миссия – в другом. И миссия Влада тоже.