Ты

После Священного совета Анаан ушла в свою комнату, не желая никого видеть. Это был конец для их ордена, ведь она решила распустить Инквизицию, ни с кем не посоветовавшись о решении. Это было тяжело для них всех, но другого выхода она не видела. Это нужно было прекратить. Инквизиция себя изжила, выполнив свою миссию еще несколько лет назад. Стук в дверь. Молчание. Более настойчивый стук. — Я не желаю никого видеть! Уходите! — Не уйду. В комнату зашёл Том, быстро закрыв за собой дверь. — А, это ты… Нет, не хочу. Тебе я тоже не разрешала заходить. Уходи. — Нет. Девушка огрызнулась и схватила первый попавшийся под руку предмет и бросила его в сторону Ренье. Тот легко смог увернуться, но Анаан слишком быстро оказалась рядом с ним и стала пихать его в сторону выхода. — Я СКАЗАЛА УХОДИ! Ее голос дрожал и сил оттолкнуть Тома не было. Мужчина не мог понять, у нее не было желания его выгонять, не хватало сил или это из-за того, что она толкает его лишь одной рукой. Он чуть ее не потерял. Он нес ее сюда уже без руки, не в силах унять ее боль, успокоить или вылечить. Пускай она и старалась сейчас его оттолкнуть, он был счастлив. — Не уйду. Я не уходил, когда тебя зашивали. Не уходил, когда тебе было очень плохо. Не уходил, как бы ты мне не угрожала. И сейчас не уйду. Анаан без сил опустила свою голову на его плечо. Ренье обнял девушку, позволив ей окончательно снять с себя маску сильного и непоколебимого Инквизитора. В комнате стало тихо, но через мгновение все было разрушено тихим плачем. Том стал гладить девушку по спине, пока ее рука крепко держалась за его одежду, а вторая немного тряслась, без возможности также взять за него. — Я… Я теперь никто… Я не имела права вести за собой народ, потеряв единственную причину моих титулов… — Неужели ты распустила Инквизицию только из-за этой глупости? — Г-глупости?! Адаар подняла голову и посмотрела Тому в глаза. Ее всю трясло, лицо уже намокло от слез, а глаза не останавливаясь наполнялись слезами. Она сжала зубы и стала бить рукой плечо мужчины, издавая звуки, похожие на скулеж и хрипы. — Д-да какое право ты имеешь говорить подобное?! Что ты вообще знаешь?! Из-за этой глупости все это было создано! Эта глупость стала мной! Я потеряла себя за этой глупостью! Я просто… Просто… У девушки подкашивались ноги и Том аккуратно опустил ее на кровать, чтобы она смогла сесть и как-то прийти в себя. — Ну что ты такое говоришь? Ты всегда была больше, чем Якорь. Ты всегда была собой. — Да конечно… Ренье присел на корточки, стараясь посмотреть девушке в глаза. Он стал вытирать ее слезы, слабо улыбаясь. — Когда мы только встретились, ты дала мне еле заметную улыбку, которой привлекла меня. Да я практически пошел за тобой только из-за нее. А когда я прибыл в Убежище, то не видел на тебе и намека на улыбку. Ты огрызалась на каждого, кто зовет тебя «Вестницей», держалась как можно дальше от Церкви и молящихся, почти ни с кем не говорила и всем своим видом показывала, как тебе там неприятно. — Я была просто зверем в клетке. — Нет. Ты была девушкой, что оказалась в ловушке. Анаан шмыгнула носом и Том улыбнулся на это, аккуратно приблизившись к лицу девушки и поцеловав ее в нос и в щеку, чтобы та перестала плакать. — Но в какой-то момент ты подошла ко мне, пока я в очередной раз смотрел на Брешь. Если бы я тогда не заговорил с тобой, ты бы начала? — Не знаю… Я стараюсь не думать о «если». — Хах… Тогда не важно. Главное то, что мы заговорили и… Я впервые увидел твою улыбку. Я сморозил какую-то глупость, а ты лишь посмеялась из-за этого. — Ты часто говоришь глупости… — Именно поэтому ты так часто улыбаешься. Анаан улыбнулась на это, но ее улыбка быстро пропала. Ее взгляд направился на левую руку. Точнее, на то, что от нее осталось. — Ты никогда не была для меня символом. Пускай в тебе и видели Вестницу и грозную кунари во главе еретического движения, я в тебе видел совсем другое. — Да прям уж. — Да. Так уж вышло. Ну нет у тебя больше этой метки, и что теперь? Твои глаза все также сияют уверенностью и силой духа. Твои сломанные рожки тоже на месте. Девушка не удержалась и засмеялась после комментария про ее рога. — Еще про нос не забудь. — И нос тоже. Ты все еще здесь. Живая. Для меня и для наших друзей ты осталась все той же Анаан. — Но для многих я была чем-то большим. — Если тебе это важно, то ты так и осталась для многих символом, поверь мне. Просто сейчас ты избавилась от бремя, что заставили тебя стать Вестницей. Теперь ты свободна. — Думаешь? — Да. Поэтому если мы и продолжим борьбу, то только по твоему желанию, а не из-за какой-то метки на твоей руке. Ренье поднялся и помог встать своей возлюбленной, после убрав с ее щеки последнюю слезу. — Пойдем. Все ждут нас. Они хотели бы побыть с тобой перед тем, как разъедутся. — А ты? — А я теперь останусь с тобой. Я никуда не денусь. Мужчина направился на выход, пока Анаан окончательно приходила в себя. Она посмотрел на спину Тома и снова улыбнулась. — Том. Я… — Я знаю. И я тебя.