Str4y’s

Минхо откинул голову назад, сжав в руке обёрнутый вокруг шеи Чана галстук, пока тот толкался в него. Кровать скрипела, а вещи в захламлённой комнате детства Чана тряслись вокруг них. Брак. Минхо никогда не интересовался браком, пока не встретил Чана. Старший просто… пробудил в нём что-то, что заставило его хотеть провести с ним всю свою оставшуюся жизнь. Он действительно жаждал называть Чана своим мужем. И, несмотря на то, какой странной была его семейка, он особо не возражал против неё. У него никогда не было семьи до этого. По крайней мере, настоящей. Его мать была пьяницей, а отец ушёл от них, когда Минхо был совсем ребёнком. Его мать особо долго не прожила. Минхо едва ли её помнил. Так что он примет эту новообретённую семью. По крайней мере, он хотел это сделать. Он не желал потерять их настолько быстро. Но, если честно, пошла нахуй эта новая семейка. Минхо не должен бежать ради спасения своей жизни от кучки психопатов с мечами и бейсбольными битами. Господи, у одного из них был даже гвоздемёт. Минхо никогда не забудет ощущение гвоздей в своей руке — брат Чана кричал ему умереть. Не то чтобы он мог забыть это прямо сейчас, пока он прижимал к груди руку; белая рубашка, измятая после секса, теперь была покрыта кровью. И это были даже не первые брызги крови, оказавшиеся на Минхо. Джисон, глупый кузен Чана, решил заколоть ножом одного из лакеев, который пытался помочь Минхо. Он помнил выражение лица Сынмина. Но также он помнил выражение лица Джисона, когда тот понял, что натворил. Минхо просто хотел быть с Чаном. Тот сказал ему бежать, он сказал Минхо десяток раз, что ему жаль. Он не должен был хотеть быть с Чаном. Но он любил Чана. Он любил его, не его богатство. Он любил именно Чана. Сейчас же? Он уже не был так уверен. Но он знал, что нуждается в нём. Он отчаянно его хотел. — Минхо? — Напевал голос, заставив Минхо сжаться в маленьком пространстве кухонного лифта, в котором он спрятался. Он задержал дыхание так, как мог, сжав ткань на своей окровавленной руке и пытаясь отодвинуться подальше от двери. Это был Джисон. Ну конечно это был Джисон. Кузен Чана думал, что это всего лишь игра — вообще да, это была игра, однако Минхо она не нравилась. Совершенно. — Я знаю, что ты здесь, я вижу кровавый след, тупица. Минхо стиснул зубы. Он оставил дорожку из крови, ведущую к кухонному лифту. — Я слышу, как ты дышишь, Минхо. Голос Джисона был прямо за дверью, из-за чего Минхо выпустил побеждённый стон. Он не хотел этого, но, блять, ему больше ничего не оставалось делать. — Выйди и облегчи мне задачу, а? Минхо уставился на дверь, ожидая, когда Джисон её откроет. Но дверь не открылась. Вместо это этого дурацкий средневековый меч Джисона пронзил дерево, заставив Минхо вскрикнуть в ужасе от близости лезвия к его лицу. Ещё пара сантиметров, и его закололи бы прямо в лицо. Меч грубо вышел из дерева, и Минхо сел так, чтобы его ноги опирались об дверь; дыхание невероятно быстрое. Он не собирается умирать без боя. Минхо глубоко вдохнул, глядя на луч света, который проникал сквозь небольшую дыру в двери. — Не откроешь? Минхо внимательно наблюдал за дверью, когда щелчок заставил его сердце уйти в пятки. Он оказался лицом к лицу с Джисоном, его ноги теперь опирались об пустоту, где раньше была дверь, а затем его резко вытащили из лифта, из-за чего он вскрикнул. Последнее, чего он хотел, это предупредить остальных о том, что он пойман. — Господи, не могу поверить, что мы наконец-то тебя нашли! — Рассмеялся Джисон, вытягивая Минхо из небольшого пространства. Тот тяжело ударился об пол и потянулся рукой к задней стороне головы, пострадавшей больше всего. Но у него не было на это времени. Джисон в любое мгновение мог позвать остальных. Он должен был действовать быстро. Поэтому он оттолкнул Джисона ногой, отправив того, выпустившего низкий рык, назад, и еле встал, ухватившись за дверь лифта. Джисон закричал. Его голос разнёсся по коридору, обозначая местоположение Минхо. Он не мог этого допустить. Минхо наконец встал, схватил Джисона за воротник и отбросил его к стене, а тот, шокированный, лишь моргнул. У него не было выбора, кроме как дать отпор. Началась интенсивная борьба, во время которой Минхо пару раз врезался в стену, а руки Джисона обернулись вокруг его горла. Перевязанная (и пробитая насквозь) ладонь оказалась на губах парня напротив. Он не хотел здесь умирать. Особенно от рук этого маленького монстра. И когда он начал чувствовать, как руки Джисона сжимаются сильнее на его шее, он толкнул того в кухонный лифт. Его голова была единственной его частью, оказавшейся внутри, а Минхо пытался убрать от себя его руки. Но он проигрывал — Джисон так сильно сжимал его горло. И Минхо, наверное, сорвался. Он не собирался жать на кнопку закрытия двери кухонного лифта. Также он не ожидал, что механизм сработает настолько быстро и обезглавит человека напротив него. Минхо пытался отдышаться, когда руки упали с его горла. Он отступил и яростно вытер разбрызгавшуюся по его лицу кровь. Хотя это была не первая смерть, которую он видел этой ночью, на этот раз желудок скрутило сильнее всего. Он отступил, звуки шагов в конце коридора вызвали у него панику, а глаза бросились к другому его концу. Идти было некуда. По крайней мере, не так уж много вариантов оставалось. Он мог бы попробовать спуститься вниз в кухонном лифте, но… один лишь взгляд на тело Джисона, и он покачал головой в отвращении, глаза бросились к большому окну в конце коридора. — Минхо? — Голоса становились громче. Семья Чана была рядом. У него не было выбора. Минхо вдохнул и расстегнул несколько верхних пуговиц своей рубашки. И побежал так быстро, как только мог. Минхо не особо соображал, что происходит, бросившись в окно на втором этаже. Он не знал, что там внизу, кто там мог быть. Всё, что он знал, это то, что в то мгновение, когда он вернулся в сознание, он лежал лицом вниз, а вокруг него валялось стекло. Минхо был в ужасе, приподнимаясь и понимая, что он, должно быть, упал на кусты, прежде чем перекатиться на бетон возле семейного бассейна. У него была возможность сбежать — недалеко от места, где он находился, виднелся лес. Минхо услышал шум сверху, окончательно поднимаясь с земли и игнорируя осколки стекла, застрявшие в его коже. У него не было на это времени. Он хромал, его правая лодыжка пострадала больше всего. Но он справился с этим, ему пришлось. Гараж был невероятно близко. Минхо не слушал шум позади него, он просто продолжал двигаться, пока наконец не открыл дверь в гараж, в котором стояла дурацкая машина — Чан говорил, что им нужно будет здесь встретиться. В машине не было никаких следов Чана, когда Минхо в неё заполз и заметил ключи на приборной панели, начав его ждать. Но он не мог сосредоточиться, его голова раскалывалась, а всё тело изнывало от боли. Он вставил ключ в замок зажигания, вздрагивая и хватаясь за руль. Где же Чан? Минхо нажал на кнопку на козырьке, после чего дверь гаража начала подниматься. Он немного успокоился, заметив, что выезд пуст; единственное, что мог видеть Минхо, это кусты, освещённые светом задних фар. Ему нужно было убираться оттуда. Минхо сделал глубокий вдох, давая задний ход. Его охватило спокойствие, подавленный вздох вырвался изо рта, прежде чем его сердце пропустило удар — лампочка давления в шинах замигала, а машина затряслась. Не может быть. Он хотел посмотреть, но продолжал ехать назад, беспокойство заполонило его, пока машина пыталась выехать из гаража; шины сдулись с хлопками, пока он изо всех сил пытался выехать. И потом он увидел. Полоски шипов были идеально расставлены, чтобы уничтожить все четыре шины. И как он не заметил?! — Блять! — Минхо ударил по рулю, гнев нарастал в его груди, когда он поднял руки к лицу, игнорируя боль из-за стекла. Он хотел сбежать. Почему он вышел замуж за Чана? — Минхо! Минхо поднял взгляд — Чан стоял у машины с раздражённым выражением лица. Минхо стоило просто уехать. Даже несмотря на то, что шины были разъёбаны, ему стоило хотя бы попытаться. Но вместо этого он не выдержал и вылез из машины, обернув руки вокруг Чана. И это было ошибкой. Потому что он почувствовал иглу в своей шее и увидел выражение лица Чана, когда посмотрел на него, откидываясь в его объятия. Чан не собирался ему помогать. Чан всегда был семьянином. И его семья, должно быть, была важнее, чем Минхо. Он должен был догадаться.