Str4y’s

Они привыкли к тому, чтобы убегать. Они привыкли не знать, где будут спать ночью. Они так-так привыкли к этому. Бежать весело. Бежать — это… экстаз. Бежать это секс; нет, это лучше, чем секс. Бежать для них — это всё. Это сигарета в дождливый день, это закат солнца, это, блять, как наркотик. Просто пиздец как невероятно. Чан откидывается назад, вдыхая аромат сигареты своего парня. Раньше он ненавидел этот запах, но теперь для него это самый успокаивающий аромат на свете. Он напоминает ему о том, что Минхо рядом. — Чан, о чём ты думаешь? Несколько мгновений он наблюдает за дымом, прежде чем опускает взгляд на красивые, тёмные, блестящие глаза Минхо. — О тебе. И ни о чём одновременно. — Как романтично! — смеётся его партнёр, а затем поднимается со своего места на подоконнике, чтобы проскользнуть на колени Чана. Минхо выдыхает дым ему в лицо, прежде чем потушить сигарету об край стула. — Как ты держишься, детка? Правда… Минхо спрашивает его об этом время от времени. Ты в порядке? Он думает, что Чан не хочет этим заниматься. Может, Минхо думает, что Чан предпочёл бы нормальную жизнь. Чан скользит руками по рубашке Минхо, заставляя того вздрогнуть в его хватке. — Эй… аккуратнее, ты же знаешь, что кожа возле той раны от пули до сих пор нежная. — Прости, — шепчет Чан, а затем проводит пальцами по шрамам, расплескавшимся по телу его парня. — Минхо… ты же знаешь, что я обожаю всё это, да? Минхо выдыхает, но всё равно смотрит на Чана обеспокоенно. — Ладно. — Не хочешь что-нибудь убить? — Чан наклоняет голову набок, когда говорит это. Он даже не считает других людей… что ж, людьми. Просто игрушками. Вещами, которые можно разрушить. — Ага. Да, хочу. Годы, годы этой больной игры с Минхо. Однажды их точно поймают, но сейчас нет ничего более захватывающего, чем убивать с любимым человеком.

—

— Ах… ну что за бардак. Минхо смеётся, кровь течёт по его рукам, когда он отстраняется от свежего трупа. Чан облизывает губы, наблюдая за Минхо с удовлетворением. Их точно поймают. Они заслуживают, чтобы их поймали. — Детка… ты так хорошо выглядишь, — хвалит Чана Минхо и лезет на него с ножом в руке. — Как думаешь, это попадёт в новости? — Лучше бы попало, — мычит в ответ Чан, наблюдая за маниакальным выражением лица Минхо. — Выеби меня, хорошо? — ухмыляется тот, и Чан тут же спускает покрытые пятнами крови штаны с Минхо. Он даже не снимает их полностью, они ненадолго здесь задержатся. В любом случае, Минхо всё равно. Чёрт возьми, он, наверное, даже смазку не попросит. — Блять! — Минхо снова смеётся, покачиваясь на коленях Чана. Запах сигаретного дыма на рубашке Минхо заполняет дыхательные пути Чана, когда он прижимается лицом к ней. Это опьяняет. — Я тебя люблю! — восклицает Минхо, задыхаясь и цепляясь за Чана, по его голому животу стекает сперма. — Я тоже тебя люблю… — бормочет Чан, глядя на труп, лежащий на земле. Он так близко. Так близко, что Чан не может не прижаться ближе к Минхо, когда кончает. Они больные. Они заслуживают худшее наказание, которое только придумывали. Чан не может, блять, этого дождаться.