Да минует меня чаша сия! Если на то, Отец, Твоя воля.

      Узнав последние новости из сферы под правлением Дина, Сэм был крайне недоволен сегодня. По коридорам, ведущим в супружескую спальню, король шёл ногами. Он надеялся, что немного остынет, пока дойдёт, поэтому не воспользовался преимуществом телепортации. — Дин… — распахнув гневно дверь и сделав широкий шаг за порог. Муж тут же поднялся с кровати и, заметив неодобряющее выражение на лице повелителя, невинно захлопал ресницами. — Повелитель, — завязывая пояс на длинном шёлковом одеянии белого цвета, тем самым скрывая только начавший расти, трёхмесячный животик. В связи с беременностью, Дина отпускают раньше, и он успел уже переодеться. — Дин, что случилось утром? — строго спросил Сэм. — А что? — Какого чёрта ты уничтожил двух предводителей перекрёстков? Лучших. Обычно Сэм не обсуждал работу в спальне, но это происшествие стало исключением, потому, как беременный психоз на почве недостатка отцовского ремня, что иногда ещё случалось, похоже, сильно вредил трезвости ума на работе. — Они насмехались надо мной, — обиженно надул губы соправитель. — Насмехались над тобой? — Да. Когда прислуга отказала мне в чашке кофе, они хихикали. — Ещё и прислуга… — тяжело вздохнул повелитель, — Его ты тоже испепелил? — Да, — Виновато опустив лицо. — Приносить тебе кофе запретил я. Тебе нельзя сейчас кофе. И не решай, пожалуйста, эти проблемы на работе. — Тогда и Вы не расставляйте свои запреты так, чтобы мне приходилось с этим справляться на работе! — капризно воскликнул Дин, посмотрев в глаза, вдруг вспыхнувшим золотом взглядом. — Что? — недоумённо вопросил повелитель, — Справляться с моими запретами? — прозвучало довольно грозно. Дин, привыкший к бережному отношению к своей персоне ещё во время первой беременности, сейчас, когда его берегут ещё больше, — как родившего королю персональное чудо — мужа, кажется, потерял слегка чувство меры беременным капризам. Соправитель упрямо не отводил взгляд, зло сверкая силовым свечением зрачков. Благо Дэнни сейчас не было рядом, ибо такое к себе отношение при ребёнке король точно покарал бы. Хотя, подсознательно, Дин этого и добивался. Когда младший супруг пытался осмыслить своё поведение трезво, он не находил видимых причин своим психам. Дин не всегда отдавал себе отчёт в том, что где-то глубоко внутри, его альтер-эго всё ещё требует «особого» метода воспитания. Он не хотел расстраивать этим любимого отца, стараясь затоптать и засунуть это как можно глубже в недра своей души. Хотя Джон и сам знал, что по щелчку пальцев от этого не избавишься. Поэтому генералу иногда приходилось выдавать ему очередную порцию желаемых ощущений и эмоций. Сэм тоже это понимал, и, как и Джон, старался соблюдать баланс между гранями настроения мужа. И, видимо, сейчас повелитель за своими делами где-то пропустил момент, когда Дину в очередной раз нужно было напомнить что не он здесь главный… — Я не ослышался? Ты собираешься справляться с моими запретами? — повторил король, когда не дождался корректировки выражения от мужа, — Что ж… — повелитель ухмыльнулся слегка, той самой ухмылкой на правую сторону, что не сулила ничего хорошего, и тоже засветил золото зениц, на тон темнее — как главный, — Посмотрим, как ты справишься с запретом на посещение спальни Джона. — Что?!.. — глаза и рот младшего супруга распахнулись одновременно. Такой меры он совсем не ожидал: — Нет!.. Вы не можете! Вы же обещали! — Дин уже переходил на истерический крик. — Ты тоже обещал, что будешь во всём слушаться и беспрекословно подчиняться, — строго напомнил повелитель, — так что один-один. — Нет… — стушевался муж, — Пожалуйста. Я обойдусь без кофе. И не спалю больше ни одного демона. Обещаю, — проговорил он уже как можно спокойнее и придав глазам привычную зелень. — Всё, — Сэм казался непреклонным, а его полностью чёрный костюм придавал ещё большей серьёзности ситуации. — Ты зашёл слишком далеко, Дин, — сложив руки на груди и надменно сверкнув глазами. — Повелитель… Я… Я не подумал… Прошу прощения. Я исправлюсь… Фразу оборвал появившийся в комнате Джон, с уже трёхлетним, на вид, мальчиком на руках и Люцифером за спиной. — Папа! — сразу гневно сверкнул глазами принц в сторону Сэма, почувствовав обиду Дина, направленную на короля. Мальчик был слишком маленьким, чтобы понять в чём дело, но главные эмоции считывал сразу и реагировал достаточно верно «папу Дина обижают — защитить!». — Дэнни! Маленький мой… — протянул руки отец-король, перенимая сына от рук генерала, — Ты где летал, а? Снова на море был? Папочка соскучился! — правитель тут же поменял настрой и заулыбался сыну. — У вас что-то происходит? — спросил отец, глядя на крайне обиженного Дина. — Папа… — Дин не знал, как сказать Джону то, чего добился своими капризами. И даже не знал, может ли сейчас обнять Джона. Соправитель не был уверен, насколько серьёзно говорил супруг и если всё же серьёзно, то когда вступают в силу его слова. Дин смотрел на отца, как на мираж родника, жаждущий в пустыне. — Дэнни, — мягко проговорил Сэм принцу, — хочешь ещё немного поиграть с «Лу»? — Лу-у! — радостно закивал кудрявой головой мальчишка и протянул руки к не менее обрадованному Архангелу. — Ты же не против? — слегка виновато спросил Люцифера король. — Нет, что ты, — как-то язвительно ответил Архангел. Впрочем, к манере речи Люцифера, все уже давно привыкли, — когда его вернуть? — спросил дьявол, перенимая принца. — Мы позовём вас, — распорядился Джон, и Высший с мальчиком сразу исчезли. — Что случилось, Дин? — спросил, не медля, генерал. А в том, что спрашивать нужно именно Дина, сомнений не было. — Папа, прости меня, — горько прошептал сын, отчаянно желая обнять отца после тяжёлого дня, но помня о запрете. — Что ты сделал? — пытливо посмотрев сначала на Дина, потом и на повелителя. — Испепелил двух лучших по перекрёсткам из-за чашки кофе, — не веря, что произносит подобное, ответил Сэм. — Дин?.. — надеясь, что сын хоть как-то это объяснит, требовательно произнёс отец. — Простите меня, прошу! В тот момент я не думал, что это так важно — то есть, их должность… — А о чём ты думал? — строго, но тихо спросил отец, подходя к сыну, чтобы, коснувшись, увидеть, что произошло. Выводы были неутешительны — Джон увидел, что всё было так, как Дин и сказал минутами ранее: он сжёг двоих лучших просто из-за своих капризов. Заменить их, конечно, можно, но найти таких же профи нелегко. Хотя суть сейчас не в этом — а в том, что Дину, похоже, нужно «затянуть поводок». Снова. — Папа… — убито прошептал Дин, — Мне теперь нельзя тебя. — Ну… — задумчиво озвучил Сэм, посмотрев в глаза отца и незаметно ему кивнул, — Генерал Винчестер тоже думает, что подобные капризы нельзя оставлять безнаказанными. Да, Генерал? — Так точно, — в полтона, но твёрдо, ответил Джон. — Я предоставлю тебе шанс исправиться, — чётко и серьёзно начал повелитель, — а вместе с тем, ты получишь урок по руководству для представителей твоей ячейки правления. Итак: Джон не может тебя наказать, как Генерал Ада, ибо ты старше по рангу. Но может наказать как отец. Поэтому… Прибегнем к этой его должности. Позови сюда Томаса и Лиама. — Зачем? — со страхом спросил Дин. Он был рад услышать от короля слово «шанс», но что-то ему подсказывало, что всё не так просто на этот раз… — Зови, Дин. Сейчас же, — пытаясь держать в узде эмоции, произнёс Сэм. — Да, повелитель, — благоговейно прошелестел губами муж и подойдя к прикроватной тумбочке, нажал кнопку связи с комнатой гарема.       В минуту ожидания рабов, Джон обнял сына вокруг талии левой рукой, любяще коснувшись губами виска, поглаживая тёплой рукой небольшой пока животик. Отец напряжённо молчал, приводя этим сына в трепетный страх — хорошо знакомое ему ощущение, что всё ещё разгоняло по венам стаи мурашек с искорками жара. Дверь неуверенно открыли, и в комнату вошли прекрасный Лиам и распорядитель гарема. Тёмноволосый Лиам был одет в набедренную повязку жемчужно-белого цвета. Грациозно ступая босыми ногами по облакам на полу королевской спальни, он раскидывал стройными бёдрами серебряную бахрому на высоком разрезе слева. А широкие золотые браслеты на его запястьях красиво оттеняли тёмно-карий опасный взгляд. Том, как обычно, был одет в костюм, подаренный ему Дином. — Господин, — поклонился учтиво Том сначала Дину, а после остальным присутствующим, что повторил и юноша за ним. — Ко мне, — довольно небрежно обратился к Тому король. Раб слегка замялся, помня, что он принадлежит лично Дину и имея веские внутренние убеждения не оскорбить лично его. Дин, не уверенный в том, причинят ли вред его многострадальному слуге, медленно кивнул ему повиноваться, решив что ослушаться — будет хуже. — Ты, Дин, наверное, в курсе, что за каждое действие — правильное или нет, совершаемое подчинённым, отвечает его старший по званию… — начал говорить повелитель, развернув подошедшего слугу спиной и плотно прижав к себе, небрежно ероша его волосы, — Мы… Сейчас продемонстрируем тебе, как это работает, когда подопечный связан с тобой эмоционально. Если ты не можешь этого понять, работая с демонами, на которых тебе плевать — тем самым нанося ущерб государству. — Что это значит?.. — обеспокоенно спросил Дин, уже догадываясь, что ничего хорошего, — Что вы собираетесь?.. Прошу, не нужно обижать его. — Его? — с некой насмешкой переспросил повелитель, — это напрямую зависит от тебя — если… — Начав одной рукой расстёгивать пуговицы на белой рубашке слуги, а другой обнимая его вокруг талии, — если Томас не подчиняется приказу, за это либо наказывают его старшего по званию — то есть тебя, либо задаваемое действие за него выполняешь ты. Но за последствия принятого решения тоже отвечать тебе. Преданный слуга даже не шелохнулся, когда с его плеч спускали рубашку, а затем начали расстёгивать и брюки… — Томас… — прошептал виновато Дин, глядя в спокойно-голубые глаза раба. — Я справлюсь, — уверенно кивнул слуга своему хозяину. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, чтобы не подвести Дина. Когда Том остался без одежды, отец медленно развязал пояс на халате сына, открывая полы длинного одеяния. Дин вздрогнул, когда генерал полностью завёл его одежду за спину, выставляя на показ всё самое сокровенное. Не то, чтобы наложники не видели обнажённым своего господина, просто настрой, с которым это делал сейчас отец, казалось, накалял вокруг Джона воздух, играя на струнах напряжённых нервов генерала. Под горячими пальцами Джона, что проходились по коже, дыхание сына зазвучало горячим страхом и праведным трепетом. — Папа, прошу тебя, пожалуйста, ты же можешь… — горячечно прошептал Дин обернувшись и доверительно посмотрел в обжигающе-карие глаза. Его дальнейшая участь полностью зависела от решения Джона и, зная, что напрасно, сын всё же надеялся ещё на его милость. — Ты же знаешь, что виновен, Дин. — Почти ласково проговорил отец, беспристрастно погладив сына по щеке. Дин обречённо кивнул. — И знаешь, что я чту справедливость. Поэтому я должен… — Да, отец, — горестно сглотнув пересохшим вдруг горлом и покорно склонив голову. Джон тоже кивнул. Он, как всегда, держался уверенно, смотрел в глаза твёрдо, не дрогнув ни одним мускулом на строгом, сейчас, лице. В руках отца появился чёрный ошейник с прикреплённой к нему не слишком толстой цепью. Предмет тут же оказался защёлкнут стальной рукой на шее сына. Шёлковое одеяние упало к ногам Дина, небрежно сдёрнутое с его плеч рукой отца. Молча потянув поводок вниз, Джон заставил Дина опуститься на колени и прошел к кровати, побуждая сына на четвереньках ползти за ним. Отец сел на край супружеского ложа, развернув Дина лицом к комнате и нажав сыну на плечо, вынудил сесть на пятки. Сейчас, когда Дин немного привык к своей значимости и вернул в свой спектр эмоций гордость, ситуация уже не казалась ему настолько критичной, и не убивала его «я» в той мере, что была раньше… Дин сумел слегка перевернуть ситуацию в своих мыслях. Взглядом он всё равно выказывал превосходство, помня, что повелитель показал ему глобальную разницу между ним и рабами. Но, несмотря на это обстоятельство, его щёки всё равно горели стыдом — ведь на него, в таком уязвимом сейчас положении, смотрят. И только всё ещё покорный взгляд слуги придавал ему уверенности в том, что он справится. Взор преданного раба был таким кротким, что можно было принять на веру — он сделает всё, чтобы господину было проще. — Лиам, иди сюда, — позвал повелитель юношу, стоявшего посреди комнаты и поманил его пальцем, — ты скучал по нашей спальне? — Заискивающе спросил Сэм, когда раб подошёл, отпустив на короткое время Томаса. — Скучал, повелитель, — кивнул Лиам и поцеловал протянутую ему руку. — Очень скучал? — Хитро посмотрел король в пьянящие цветом горячего шоколада глаза, не отнимая у него свою руку и позволяя ластиться щекой. — Очень скучал, — утвердительно повторил Лиам и с намёком отодвинул слегка ткань повязки вверх. — О, я вижу. Соскучился, — довольно улыбнулся король и жестом руки велел Томасу опуститься на колени, — тебе идёт белый, Лиам, ты красивый, — произнёс повелитель и убрал за ухо его волосы с правой стороны, обнажив точёные, высокие скулы. — Благодарю Вас, повелитель, — скромно поклонился наложник, едва заметно улыбнувшись. Комплимент от самого короля Ада был бы приятен любому. — Попросим Томаса послужить тебе? — Лукаво спросил король. — Я… Не могу, — едва заметно напрягшись, ответил раб, очевидно опасаясь Тома — как старшего по званию. — А я могу, — вкрадчиво произнёс Сэм и развернул их боком так, чтобы Дин всё видел. Дин, сидя на пятках между разведённых ног отца, обнажённой спиной почувствовал, как щёлкнула пряжка слишком знакомого ему ремня. Младшего правителя передёрнуло, когда он услышал характерный свистящий звук, с которым отец снимал эту вещь. — Напоминаю, — сказал повелитель, повернув Лиама к себе спиной и, соответственно, лицом к Тому, — если Томас отказывается от какого-либо действия, отвечает за это Дин. Итак, Том, проверим насколько ты готов выполнять свои основные функции… Полагаю, тебе давно уже хочется живого тела? — Приспуская слегка белую ткань с набедренной косточки Лиама. Том повернул лицо к своему господину, пытаясь понять, как должен поступить сейчас. Пристально врезаясь взглядом в голубые глаза, Дин едва уловимо шевельнул головой в сторону так, что уловить это движение смог только его слуга. Томасу, изучавшему долгое время малейшие интонации в мимике своего хозяина, этого хватило, чтобы понять, как он должен себя повести. Повелитель запустил руку под тонкую ткань повязки Лиама, начав поглаживать его яички, тем самым вызывая предусмотренную реакцию. Лиам встрепенулся, очевидно опасаясь реакции своего хозяина. — Не бойся, — негромко сказал Сэм и, обращаясь к Тому, поманил его пальцем, — иди сюда. — Задирая одежду наверх и открывая вид на внушительных размеров орган. — Нет, — тяжело сглотнув, Томас отрицательно покачал головой. Сэм требовательно посмотрел на отца, который сразу нажал Дину между лопаток, вынуждая опереться на руки, встав на четвереньки и замахнулся ремнём. Дав ещё секунду, чтобы слуга передумал и убедившись, что этого не случится, орудие со свистом опустилось на белые, сейчас свободные от синяков плечи. Дин резко втянул воздух сквозь крепко сжатые зубы, изо всех сил стараясь не застонать вслух. — Пять, — глухо сказал отец в приказной форме и Дин тут же проговорил: — Один, — снова обжигающая красным полоса легла на поясницу, заставляя вздрогнуть всем телом, — два. Мг… — Не смей, — напомнил Джон, что стонать ему ещё не разрешили. — Три, — задушенно, еле выговорил сын, потому что уже хотелось плакать от боли и унижения. Дин обнажённый, на цепи и на него смотрят. Смотрят не только те, кого он почти научился не стесняться. — Повелитель, пожалуйста… — Том, стоя на коленях, умоляюще сложил ладони, не в силах терпеть боль своего господина, — пожалуйста, это же я виноват! Оставьте наказание мне. — Видишь ли, Томас, если ты с чем-то не справляешься, наказывают старшего над тобой. Дин об этом забыл и ему нужно напомнить. А тебя накажет он сам, если посчитает нужным. — Мгх… А-а! — всё-таки не удержался Дин на последнем стежке и тем самым добавил себе ещё два. Томас при этом кусал свои пальцы и хаотично думал о том, как ему избежать такого побочного эффекта собственной верности. — Спасибо, отец, — вновь сев в прежнюю позу, пересохшими губами Дин поцеловал протянутую ему из-за плеча руку родителя, покрытую выше запястья чёрными волосками, что держала ремень. Прогнувшись в спине, Дин просительно поднял глаза на генерала. Джон непоколебимо качнул головой. В его взгляде отсутствовали любые проявления эмоций, словно отец всё ещё выполняет работу. Дин на миг даже задумался, не вернётся ли отец в своё состояние, в котором был года три назад. Эта мысль заставила снова вздрогнуть. Это пугало до мозга костей. Жестом двух пальцев, Сэм передвинул стол, что стоял у стены, на середину комнаты и кивнул слуге занять позицию. — Нет, — снова покачал головой Томас. — Нет? — слегка удивился Сэм, — ты же понял уже, чем это чревато… Слуга с опасением кивнул головой. Генерал тут же встал с места, натянув цепь, вынуждая сына ползти за собой. Подведя Дина к столу, отец молча дёрнул поводок вверх. Дин поднялся на ноги. Просунув руку под ошейник, Джон грубо потянул вниз, опуская сына грудью на стол. Соприкоснувшись щекой с прохладной, лакированной поверхностью, Дин содрогнулся оттого, какой горячей показалась рука отца, что неожиданно опустилась на шею. Всё ещё удерживая Дина левой рукой за ошейник, правой генерал прошёлся вдоль спины от плечей, заставляя боль от его ремня, вспыхнуть по новой. Дин впитывал каждое прикосновение родных рук, что вновь больно жалили, со страхом ожидая новых интонаций в этих касаниях… Джон догадывался, что собирается предпринять король Ада… Так же он догадывался, что Сэм не собирается довести всё до конца. Но на тот случай, если выходка сына слишком сильно задела повелителя, отец внутренне был готов отклонить любые приказы и применение сверхсилы короля своей. Хотя до сих пор, Джон ни разу никому не напомнил, что уступает в силах лишь Люциферу. — Итак, напомню ещё раз, — требовательно озвучил Сэм, — если Томас не желает выполнять приказ, отвечает за это Дин. Щелчком пальцев, Джон переместил конец поводка-цепи на противоположную сторону стола и закрепил её таким образом, чтобы ограничить движения сына. Руки Дина оказались прикованы к поверхности стола, и на левой был защёлкнут браслет, блокирующий магию. Дин содрогнулся от звука цепи, что на секунду брязнула о поверхность стола и неосознанно дёрнул руками. Со страхом осознав, насколько ограничены его движения, Дин отчаянно замер, медленно выгорая внутри. Он лежит на столе лицом вниз и выпятив попу на показ. Его руки полусогнуты в локтях, могут двигать лишь пальцами и, если податься вперёд, то немного плечами. А начавший набирать форму животик, видно уже сбоку, и, возможно, между ног тоже видно… Медленно, будто смакуя его положение, погладив сына по спине, отец спустился рукой на округлые, незащищённые ягодицы: — Папа… — несмелым, умоляющим шёпотом. В такой позе, Дин не мог даже толком поднять голову. Он лишь надеялся, что отец повлияет на ситуацию, уже предположив, что ему нужно будет терпеть, вместо Тома. Дин понимал, что слишком далеко зашёл в своих капризах, но всё же не верил, что, теперь уже муж, повторит ситуацию, что произошла тогда, на земле… Джон молчит. И от этого страшно по-настоящему. Отец не говорит, что Дин плохой, не говорит, что непослушный… Не озвучивает свои действия… Он опасно молчит. Отец спокойно гладит рукой сжатые твёрдо мышцы ягодиц сына. Дина это пугает до дрожи, а ещё, Дин возбуждён. Прикосновения Джона всегда вызывают реакцию в теле его ребёнка. Особенно сейчас, когда Дин снова беременный. И Дин обижен, что этим вот так вот пользуются. Лиам смотрит с жадностью и выгибается, потираясь крепко стоящим членом о ладонь короля, что пробегается пальцами вдоль ствола. У него в глазах читается инстинкт охотника. Это что-то, оттеняющее взгляд Джона. Дин знает, как может смотреть Лиам. Его не раз бросало в жар от горячего взгляда наложника. Казалось бы, что там, всего лишь его рабы… Они не раз присутствовали в спальне и, наверное, в Дине нет того, чего они не видели. Но в этот раз ситуация другая. Сейчас господин сам подневольный. Он совсем не контролирует ситуацию. Более того, он унижен, выставлен на показ… Рука отца, вдруг, вместо ласки обжигает шлепком: — Расслабься, — холодно, в полголоса командует Джон. — Я… Не могу, — откровенно сообщает сын. Честно, для отца, сквозь слёзы обиды он признаётся, что не может расслабиться, при таком положении вещей. Джон знает, как это обойти. Он начинает шлёпать ладонью по обеим половинкам, поочередно. Не сильно, но быстро, коротко хлопает мозолистой ладонью, пока сын не перестаёт зажиматься по инерции. Затем разводит его ноги шире своей ногой, и заводит руку под выпуклый животик, проверяя ситуацию внизу. Как и ожидалось, Дин возбуждён. И Дину стыдно до звона в ушах, но он ничего не может с этим поделать. Встав сбоку сына, чтобы не закрывать обзор, Джон отводит в сторону одну ягодицу, открывая вид на уже истекающую соками дырочку. Дин пытается сжать мышцы ануса, закрыться хоть как-то… Но отец начинает поглаживать большим пальцем влажный от смазки вход и это расслабляет, отнимая даже такое право… Чувствуя горячие, шершавые ладони на своих ягодицах, Дин еле слышно всхлипывает оттого, что самый родной человек так поступает. Оттого, что отец, в котором сын был уверен, как в нерушимой крепости, похоже, не собирается препятствовать его унижению, и даже своими руками раскрывает его для другого. — Смотри, — вкрадчиво шепчет Сэм над ухом Лиама, массируя и слегка сжимая в руке его аккуратные яйца, — смотри, как Твой хозяин истекает соками… — другой рукой блуждая по груди наложника, — Представляешь, как жарко у него внутри. — Я не могу, — тяжело дыша, отозвался Лиам, пытаясь не смотреть на роскошное тело своего господина, что демонстрируют сейчас для него. — Можешь. Ему понравится, как и тебе… — с явной похотью в голосе сказал повелитель. — Папочка… — Дин шмыгнул носом. В его голосе слышались слёзы, — Неужели тебе безразлично? Прости меня, пожалуйста. Я понял, чего стоят решения старшего. Я буду очень стараться. Пожалуйста… Вс-с! — Джон проник в сына двумя пальцами, вызвав новый всхлип. — Не надо, прошу. Избавь меня от этого… Дина пугало то, что повелитель позволит снова ворваться в него кому-то другому… Конечно, Дина привлекал Лиам. Но только вот… Дин не готов, Дин не знает, что будет после. От него снова откажутся?.. Дину были приятны движения родных пальцев внутри изголодавшейся дырочки, но он боялся, что Джон закончит его подготавливать и всё… Снова падение. Сын дрожал и всхлипывал. Непроизвольно дёргался, бессильный сейчас, против своих оков. Томас смотрел. Смотрел, как наказывают его господина и ничего не мог сделать. Он чётко понял по одному взгляду Дина, что тот не потерпит лишь одного — если Тома коснётся кто-то другой. Внутри всё ныло из-за невозможности помочь своему хозяину, но решения он не видел. Подставиться под Лиама самому? Но если Дин его за это уничтожит, кто будет помогать ему? Джон начал растягивать края скользкого отверстия указательными пальцами обеих рук, иногда проникая средним и массируя нужную точку внутри. Дин уже откровенно, не стесняясь, плакал. В противовес этому, его возбуждённый член, пачкал обилием смазки живот. От этого было ещё хуже: родные руки поманили, раскрыли, чтобы отдать другому. Снова вставив в любимую попку два пальца правой руки, Джон начал быстро растрахивать нежный вход в тело сына. Левой, отец с нажимом прошёлся по исполосованной спине, задевая уже лиловые следы ремня. — Не надо… — уже не надеясь на ответ, всхлипнул Дин, — если… Мг… Если это будешь не ты, пусть мне будет больно… Джон внимательно посмотрел в лицо младшего сына. На секунду задумавшись, Сэм кивнул, в ответ на вопросительный взор генерала. Натянутая струна внутри отца расслабилась… Как он и думал, Сэм не позволил ей лопнуть. Джон опустился на колени, обняв ладонями полушария бледных ягодиц и, разведя их в стороны, вторгнулся языком в уже разработанный анус. Дин резко затих, плохо понимая к чему такие крайности, если он больше не любим. Но если бы он мог увидеть чувства отца… Наверное, Дину очень повезло, что Джон мастерски контролирует эмоции, иначе сын сошёл бы сума, если бы знал, что творится внутри отца. Джон, словно забыв о том, что он старший, ласкал своё чадо. Ещё шире раскрыв, буквально трахал ждущую его попку, вторгаясь и разглаживая языком розовые морщинки… Подбирая обилие сладковатой смазки и обрамляя губами пульсирующий жаром сфинктер. Отец вылизывал нежное отверстие, вторгался языком внутрь смело, без зазрений широко лизал от яичек и до копчика. Дин дёргался, судорожно дышал, и сходил с ума от непонимания. Вдруг, оковы исчезли с его запястий. Цепь снова оказалась намотана на кулак отца, который потянул на себя, вынуждая встать и повернуться лицом. Сбитый с толку, Дин искал в родных глазах приговор, боясь сделать лишнее движение. Но вместо этого, его крепко обняли, укрывая в сильных руках вздрагивающее тело. Дин нерешительно обнял в ответ, прижимаясь всем телом, к широкой груди отца. — Ш-ш-ш… — Джон начал слегка покачивать своё дитя, — всё. Я понял, что ты усвоил урок, — в голосе отца, наконец послышался оттенок эмоций. Там была ласка… Смешанная с отцовской строгостью и любовь. Хотя в последнем Дин дорисовывал мысленно знак вопроса. — Не будешь?.. Ты не дашь?.. Папа, ты…  — Нет. Нет, конечно. Конечно не дам, — обняв ладонями заплаканное лицо сына, — если ты сам не захочешь. Маленький… Мой малыш, всё… — Джон обнял губы сына своими, врываясь в рот страстным поцелуем, всё ещё держа в кулаке цепь. Дин неистово отвечал на сладкий поцелуй, обвив руками сильную шею отца. Он всё ещё хныкал от переизбытка эмоций непроизвольно содрогаясь в его руках… — В следующий раз, Дин, — перебил их король, — я не стану давать поблажек. Джон посмотрел на младшего сына нечитаемым взглядом. Генерал был вынужден подчиняться правителю… Но всё это держалось исключительно на его благочестии. Кроме того, Джон знал, что сейчас нужно Дину, и если бы это причинило ему вред, отец в силах его защитить. — Повелитель… — Дин с вопросом посмотрел на отца. Джон молча кивнул и потянул цепь вниз. Подведя Дина к супругу, Джон жестом указал, сидеть. — Вы больше не сердитесь? — наивно спросил Дин, положив руку на живот. — Я ещё не полностью остыл, — наиграно строго, ответил Сэм, всё так же лаская Лиама. — Дин обещал быть послушным… Давайте простим его? — лукаво сказал отец, сверкнув глазами на раба, чтобы отошёл. — Послушным? — повелитель наклонился к мужу, пропустив в его рот большой палец правой руки, — посмотрим… На что ты готов, ради моего прощения? — На всё, — тоскливо произнёс муж. — Хорошо, — ухмыльнулся король, — я хочу смотреть, — убрав палец от его губ, чтобы Дин мог отвечать. — Смотреть?.. — непонимающе захлопал ресницами муж. — Да. Смотреть… — взяв мужа за руку, король поднял его на ноги, — как тебя трахают в рот… — очертив его губы большим пальцем, — в попку. Одновременно. От такого предложения Дин ахнул. А прозвучало это, именно как предложение, хоть и настойчивое. Но правитель подал это, как условие прощения и Дин едва мог отказаться. Стало жутко. С чего такие желания у мужа? Неужели, Сэму стало мало того, что их и так трое… Повелитель готов такое увидеть?.. А может… — Повелитель!.. — Дин вновь опустился на колени, — Вы… Так сильно гневаетесь? Я больше не нужен… — скорее утвердительно, чем с вопросом. — Встань, Дин, — приказ. Дин повиновался. — Разве я это сказал? Я сказал, что хочу посмотреть… Сэм развернул мужа к себе спиной, начав поглаживать свой любимый животик. Говорил он при этом, таким тоном, что Дин не мог прочитать, чего на самом деле добивается муж. Хочет ли он, чтобы Дин отказался?.. Но Дина не ласкали целые сутки. Он уже готов заскулить и завыть, чтобы повелитель сжалился и позволил ему насладиться своим роскошным членом. — Ты голоден, Дин, — лукаво проговорил король, у него над ухом, — я же вижу, как ты смотришь на Лиама, на Тома… Я ведь подарил тебе их не в качестве сувенира. Не обманывай себя. А главное, меня. — Но!.. Я думал… Я так ждал вас. Чтобы… Чтобы Вы решили вот так? — Дин в непонимании… Слёзы горечи и обиды вновь наполняют его глаза. Джон подступает и, прижавшись вплотную, шепчет ему на ухо: — Он хочет смотреть? Давай покажем ему. Даже если ему не понравится то, что он увидит, — в его интонации звучит предложение отомстить королю, за то, что «швыряется» мужем… Доверившись отцу, Дин медленно кивает. — Папа… — Не бойся. Ты ведь будешь послушным? — уточняет он, и Дин кивает, напряжённо сглотнув. — Хорошо… Жестом, Сэм подвинул кресло, что стояло у дальней стены, поближе к кровати, так, чтобы сесть напротив от угла их ложа. Отсюда было видно всё, кроме дивана у противоположной стены. Повелитель следил за каждой эмоцией на лице беременного супруга. Сэм не хотел показаться равнодушным, но эмоции Дина снова нужно было переполнить до краёв. Это как с водой и колой… Джон потянул поводок вниз. Опустившись на четвереньки, Дин последовал за ним к кровати и сел на пятки между разведённых ног отца, спиной к мужу. Джон осторожно погладил сына по голове, пропустив меж пальцев его волосы, как бы говоря «доверься мне». Дин, конечно же, доверяет. Но он не знает, чего ожидать. Шлёпнут ли больно в следующий раз, или погладят… Отец с мужем сегодня сговорились будто. Действуют сообща. От этого страшно вдвойне, ведь, обычно, кто-то один наказывает, второй жалеет… Дин перехватывает тяжёлую отцовскую руку, смотрит умоляюще, тоскливо и, восприняв молчание как согласие, начинает вылизывать ладонь между пальцев… Словно котёнок, который просит хозяина не топить его, увидев воду. Левой рукой отец начинает массировать грудь сына, нажимая на опухшие сосочки, что снова наполнились молоком, так и не успев опустеть после Дэнни. Дин болезненно жмурит веки, сильнее сжимая руку отца, ощущая на языке вкус железа и стали, что не меняется никогда. — Вс-с! М-м!.. — Дин проронил стон, когда папа нажал сильнее, и тут же в страхе распахнул глаза, ожидая пощёчину. Джон посмотрел снисходительно и медленно кивнул, разрешая издавать звуки: — Какой хороший… Папочкин послушный мальчик… Эти слова заставляют сына снова чувствовать себя живым. Отец больше не сердится, он одобряет. Услышать от него похвалу, даже при таких обстоятельствах — это дорогого стоит. Джон не раздаёт незаслуженно, ни похвалы, ни кары. И то, что папа не молчит, сообщает Дину о своём одобрении… Это вселяет энтузиазм. Дин тянет руки к ширинке на его чёрных джинсах. — Нет, — мягко говорит Джон, — не сейчас, — и сын, смутившись, опускает взгляд. — Иди сюда, — Джон тепло улыбается и тянет сына вверх, к себе на колени, усаживает лицом к лицу. — Папа… — широко разведя ноги, Дин упирается коленями в кровать. Посмотрев вниз, сын теряется от вида собственного достоинства, что роняет капли смазки с розовой головки. Дин краснеет и пытается спрятать лицо у папы на груди. Когда Джон отслеживает его взгляд, глаза генерала загораются страстью, если не похотью, и он поднимает на сына опасно-горячий взор: — Я думаю, это нам больше не понадобится, — Джон отстёгивает от ошейника цепь, отправляя поводок в никуда, оставляя на сыне лишь широкую полоску кожи. Джон рывком расстёгивает на себе рубашку, сбрасывая вещь куда-то на пол. За ней летит и чёрная майка. Отец крепко прижимает сына к себе, желая почувствовать его нежную кожу… Ощутить, как горячо вплавляются увеличенные сосочки, по сторонам от сердца. Джон врывается в рот сына голодным, диким поцелуем, пересчитывая языком зубы и вылизывая изнутри щёки. Такое редко бывает, но сейчас отец совсем забыл и забил на свою сдержанность, некую консервативность… Может, виной тому Ад. Хотя, скорее, Джон просто запретил себе сдерживаться, когда впервые понял, что Дин может никогда больше не прийти. Мгновенно отец перемещает их на середину кровати, оказавшись сверху и спускается к манившей его груди. Обхватив губами один сосок, Джон слегка безумно улыбается, перед тем как начать пить из него молоко. — Папа! М-м… — Дин ерошит чёрные волосы и выгибается навстречу. Внизу живота он чувствует мини-фейерверки, что взрываются цветом вкуса поцелуев Джона. Встретившись в этот момент с хищным взглядом Лиама, который стоял посреди комнаты, ожидая команд, Дин выгнулся ещё сильнее, и беззвучно кончил, наблюдая себя в отражении карих глаз. — Сладкий мой, — оторвавшись от источника, мягко упрекнул отец, — Ты же обещал слушаться. — Прости. — Дин виновато закусил губу. — Это поправимо, — жадно посмотрел отец и принялся слизывать жемчужную жидкость, с округлого живота. Джон методично, широкими мазками вылизывал любимый животик везде, ощущая, что собственное возбуждение готово прорвать джинсу. Когда отец спустился ниже и вобрал в рот одновременно мягкий пока член и яички сына, Дин со свистом втянул воздух и никак не решался выдохнуть… — Папа… Ты не можешь… — страшно смущённый, ощущая на щеках пожар, Дин думал о репутации генерала. — Могу, — командным тоном произнёс отец, когда от его действий, орган сына снова начал набирать силу и всё вместе уже не помещалось во рту. Джон снова обхватил настойчивыми губами его пенис и заскользил вверх-вниз, с силой втягивая в себя, до основания. Упираясь мощными руками по сторонам от бёдер сына, обрамляя идеально очерченными губами его член, Джон поднял на Дина взгляд и он всё равно выдавал превосходство. Джон Винчестер, тот человек, который даже в такой ситуации оставался главным. Это внутри. Это в его глазах. Даже обнимая губами член, он выглядит как сильнейший, как генерал Ада. Показывая, что не кто-то так хочет, а он сам. Дин смотрел с восхищением. Сжимая пальцами стальные плечи отца, сын стонал и плавился, и дышал так, что содрогался его животик. — Папа… Папочка, — изнемогая запросил Дин, — Хочу!.. Пожалуйста! — Неосознанно толкаясь, в невыносимо жаркий рот. Напряжённая дырочка пульсировала жаром истекая обилием смазки, что уже пачкала покрывало. Джон ввёл в скользкое отверстие сразу три пальца, начав быстро двигать ими внутри. — А-ах! — Дин пытался насадиться глубже, получить больше. Ему до зуда вот, нужно было что-то большее. Вдруг, горячие губы отца перестали обдавать жаром. Джон отстранился, сел на пятки. И кивнул Томасу, который пристально посмотрел на происходящее, всё так же сидя на полу. — Нет, — резко высказался Дин, слегка приподнявшись на локтях, — Нет, Лиам. Том, без упрёков совести служивший господину, поник лицом. Он надеялся, что пригласят его. Верный слуга был убеждён, что знает, как лучше всего доставить удовольствие хозяину. Но сейчас, когда Дин пригласил не его, раб сразу подумал о том, что он всё же оскорбил чем-то хозяина, хозяин недоволен… Бедный Томас расстроился до слёз, изо всех сил стараясь удержать влагу на чёрных ресницах. Лиам посмотрел самодовольно. Нагло, с грацией хищника он подошёл к королевской кровати, по пути стянув с талии одеяние. Джон просунул ладонь под ошейник сына и, потянув на себя, встал на колени, чтобы вновь поцеловать его. Слившись в поцелуе с отцом, Дин вздрогнул от того, что на талию опустились Ладони Лиама: — Х-х-а-а!.. Х-х-а!.. — разволновавшись, Дин начал слишком часто дышать, разорвав поцелуй и приоткрыв зацелованные губы… Сейчас он позволит кому-то, кроме семьи, войти в него… А родной муж будет присутствовать и смотреть. Не скажет ли повелитель, что это была проверка?.. Дин совсем забыл уже, что король разрешил ему что угодно. — Ш-ш-ш… — Джон развернул их так, чтобы Сэму было всё видно — боком к нему, — Всё хорошо, мальчик мой, — поглаживая рукой низ живота Дина. В глазах отца читалось что-то, что Дин видел лишь на охоте, раньше — глобальное рвение защищать… Хоть Джон и старался это притушить, но было очень непросто видеть посторонние руки, на теле своего ребёнка. Джон мастерски взял под контроль эту вспышку, как всегда, перещёлкнув какой-то внутренний выключатель собственных эмоций. — Папа… — Дин совсем не был уверен, что хочет сказать сейчас или попросить… Под видом объятий, Джон кладёт руки на любимую им попу сына, чтобы раскрыть его для другого. Дин удивлённо охает и замирает, когда в него врывается член Лиама. Положив ладони отцу на грудь, Дин неверяще смотрит в его глаза застывшим взглядом. В этом взгляде читается крушение. И оно медленно оседает на щеках, скатываясь слезами. Лиам делает движение назад и снова толкается во влажную, жаркую тесноту: — А. А. А-х-х… — Дин очень старается не издавать звуков, но у него не получается это. Это хуже, чем если бы его побили. Сейчас Дин сам себя бичует изнутри. Он так виноват, что?.. Как же так? Сэм больше не требует верности… Больше не любит? Вопреки душевным страданиям, тело неконтролируемо сжимается вокруг немаленького члена загорелого раба. Лиаму выпала честь «вкусить главного блюда от королевского стола». От хозяина пахнет ванилью и сладостью. Это просто перевёрнутая реальность какая-то: после того, что было в школе рабов… Теперь он трахает, по приказу короля, его мужа. — Папа!.. — выкрикивает Дин, не в силах бороться с собой. Он просто не может подобрать формулировку своим мыслям, тем более сейчас. — Нравится… — угадывает отец. — Папа. — с чувством вселенской вины, и признанием в голосе… Дин впивается короткими ногтями в литые мышцы генерала и, упираясь лбом ему в шею, роняет слёзы, что сбегают в ямку над ключицами Джона. Сэм ухмыляется с жаждой в глазах и встав, садится рядом: — Нравится, — говорит повелитель, протягивая руку под живот мужа и начинает поглаживать ниже пупка. — Конечно, нравится. Течная жопка настолько соскучилась по члену за сутки, что едва тебе сейчас не всё равно, кто заполнит пустоту внутри… Правда? — Нет… — Дин смотрит на мужа неверяще. Неужели его хозяин на самом деле так думает?.. — Нет. Повелитель, Вы… — Ш-ш-ш. Расскажешь потом, я уверен. Кивнув Джону, король отрывает от него Дина и отец слегка отодвигается назад и расстёгивает штаны. Сэм лично расставляет руки Дина по сторонам от бёдер отца и, сдавив ладонью его шею в районе затылка, нагибает мужа к крупной, сочащейся головке обожаемого им члена. Дин послушно открывает рот: — Не спеши. Мы же не хотим причинить папочке дискомфорт. — Сэм обхватывает рукой огромный фаллос отца и обводит им губы мужа, увлажняя их смегмой, — теперь открывай. Вот так. Молодец… — повелитель нажимает на его шею, заставляя заглотить до упора. У Дина внутри цунами, вместе со смерчем. Они встречаются разбрызгивая повсюду капли ядовитого океана отравленных чувств. Отравленных ядом отвращения к себе, непонимания мужа, бездействия отца… — Давай, — властно командует Сэм и Джон встаёт на колени, для большей свободы действий. — Быстрее, — говорит он Лиаму, который продолжает работать бёдрами, положив руки на талию хозяина. Слышатся частые шлепки яиц раба о ягодицы Дина и стоны горлом последнего. Джон, сжав в кулаке волосы сына, нажимает ему на затылок и, ворвавшись в глотку, задерживается там на долгие секунды. Сэм ударяет ладонью пострадавшую попку левой рукой, а правой, сжимает слегка его яички, опасно натягивая мешочек. Дин не может пошевелиться. Ему остаётся только, замерев, принимать в себя член, и ждать, когда отец разрешит вдох. Когда Дин начинает трепыхаться от нехватки воздуха, Джон поднимает его голову, полностью вытащив член. Дин громко, со звуком вдыхает и тянется снова вниз. Потому что, когда отец делает так, чтобы не получалось думать, от этого легче. — Голодная шлюшка, — говорит Сэм, — любишь задыхаться с членом в глотке? — Снова с силой шлёпая по заднице, — сколько же людей нужно, чтобы удовлетворить твой беременный живот?.. — Он направляет голову брата ниже и склоняет к крупным яйцам Джона. — Давай. Напомни мне, насколько ты любишь папочку. Эта фраза заставляет Дина сосредоточиться на удовольствии папы, и он принимается широко вылизывать его мошонку, приподнимая языком набухший, переполненный мешочек. Затем втягивает в рот поочерёдно яички, не забыв спрятать зубы и обсасывает каждое, щекоча языком. — Ох! — в голосе Джона слышится ласковая улыбка, — Молодец, сыночек. Вот так, да… Мой хороший. — Отец гладит волосы Дина, Джон хвалит его, точно зная, какие эмоции вызывает слово «сыночек» при данных условиях. — М-м! — Дин стонет и течёт ещё обильнее, втягивая в себя член Лиама. Ему мало. Мало Лиама, который уступает слегка повелителю в размерах и не имеет нужного количества силы. Сэм это знает. Он ждёт, когда Дин попросит. — Да… Папочкина личная подстилка, — перефразирует Сэм с издёвкой, — Шлюшка даже когда беременна от мужа, продолжает радовать папочку вечно голодными дырками. Не так ли? — поглаживая рукой живот. — Я знаю, что прав. Ты готов просыпаться и засыпать, с его здоровенным членом в твоём растраханном им ротике. Папина послушная шлюшка. Как только он отдал тебя замуж, зная, как ты сосёшь?.. Дину одновременно хорошо и плохо. Дин плачет, потому что ему нечего возразить. Сэм прав. В каком-то мире, это неправильно — вылизывать яйца отца, неправильно вынашивать ребёнка брату… Остатки этого понимания иногда ещё выходят слезами. Но всё же Дин знает, что им уже должно быть пофиг на эту лицемерную мораль в мире, где любить собственного отца неправильно, но разводиться с мужем, если он вдруг стал инвалидом — нормально. Сэм гладит его живот. Отдав мужа под чужой член, он гладит животик, где живёт их сын… Это обидно. Это одновременно бередит старые шрамы в душе и заводит до судорог. Дин снова насаживается ртом на отцовский фаллос и пропускает в горло, скользит влажно-пошлыми губами вдоль ствола… Джон отпускает себя и начинает двигать бёдрами, упираясь головкой в заднюю стенку горла. — Повернись, — командует муж, и указывает Джону на пол. Дин останавливается, подняв на короля пьяный взгляд. Сэм подтягивает брата к краю и укладывает на спину так, чтобы голова свисала вниз, — Давай, покажи, как настоящие шлюшки раздвигают ноги, — с превосходством скомандовал Сэм. — Повелитель!.. Я так огорчил Вас? — хнычет от унижения Дин и смотрит в глаза с видом приговорённого. — Дин, — требовательно. Дин повинуется и разводит согнутые в коленях ноги. — Вот так. Ещё шире, я знаю, ты можешь. — Дин разводит ноги широко до предела. — Вот так. Хороший мальчик. — Сэм, сидя у его плеча, сбоку, просовывает в рот мужа сразу четыре пальца, нажимая на нижнюю челюсть до боли, играя, как кот с мышью… Затем оставляет только два и позволяет Дину играть с ними языком, пока отец избавляется от остатков одежды и встаёт на колени на пол, над головой сына. Джон вводит большой палец своей руки одновременно с младшим сыном, оттягивая уголок рта и Дин умоляюще хнычет, с просьбой о большем. — Вот видишь, — говорит повелитель, перемещаясь к его разведённым ногам и гладит пальцами хорошо разработанную дырочку, — а ты притворялся, что тебе не нравится. Течёшь, как малолетняя шлюшка при виде Бибера. — Сэм резко, с хлюпающим звуком, вставляет в мужа сразу три пальца и начинает быстро двигать ими внутри. Джон приподнимает свои яйца над губами сына, поглаживая его по щеке: — Давай, сыночек, сделай папочке приятно. И Дин старается, облизывает так, словно от этого зависит его жизнь. — М-м-м… Папа… — Хочешь получить его обратно в рот? — угадывает Джон, обхватив рукой свой роскошный фаллос. — Хорошо… Открывай рот. Дин открывает губы и с жаждой ждёт. Одновременно с тем, как отец вторгается снова в горло, в задницу сына входит снова член Лиама, который подхватывает Дина под коленями, раскрывая его для себя. Сэм любуется. Жадно наблюдает, как его Дина, его мужа, трахают со всех сторон. Как ходит ходуном небольшой пока живот, как беззащитно подпрыгивают его налитые, гладко выбритые яички и шлёпается о живот напряжённый член. Как трогательно Дин стесняется его и сам себя, как боится того, что ему это нравится, как старается приглушить мольбы о большем в своих стонах. Дин в слезах и слюнях, его удовольствие отравлено мужем. Но Сэм не спешит дать понимание, что между ними всё хорошо. Дин должен выжечь все мешающие эмоции у себя внутри, не то пострадают многие. — Хорошая шлюшка, — подливает Сэм масла в огонь, — профессионально раздвигаешь ноги, — массируя поочерёдно его соски большим пальцем. — Моя течная сучка. Ты даже не представляешь, как шикарно выглядит твоя мокрая дырка, напяленная на член… Когда я делаю это сам, я не могу этого видеть с такого ракурса, но сейчас… Как же ты течёшь. Может, пригласить сюда ещё несколько рабов? Лиам один не справится. Тебе мало его, ненасытная блядь, — произнесено с голодным интересом. — Представляешь, как долго тебя будут трахать твои красавчики, по очереди… Дин не уверен, насколько Сэм верит в свои слова. Он протестующе мычит, посылая по стволу отца вибрации и Джон еле успевает выйти из горячего рта, чтобы с рыком окропить жемчужными потоками грудь сына. — Давай, — командует Сэм, — Я помогу тебе… — и вставляет два пальца поверх члена раба, нажимая на ту самую точку… Дин выгибается в спине и кончает. Болезненно… Выливает с белёсой струёй все накопленные эмоции. После, повелитель кивком разрешает и Лиаму, указав на живот. Выйдя из шёлковой тесносты, раб проводит несколько раз кулаком по стволу и беззвучно кончает на низ живота хозяина, брызгая немного на его опадающий член.       Подняв по пути свою вещь, Лиам уходит. А Дин, скрутившись в клубочек, плачет, не смея поднять глаза на своего короля. Дин не в состоянии понять, насколько серьёзно говорил Сэм все те обидные слова. Может, Сэм правда поменял к нему отношение?.. Но когда это случилось? Почему?.. Дин хочет долго плакать, обняв мужа, но он не уверен, не противен ли королю после такого. Джон уходит в душ. Сэм садится в кресло и наблюдает, как вздрагивают белые плечи. Том хочет подойти, сказать Дину, что всё будет хорошо. Но знает, что нельзя. В комнате воцарилась тишина… Сэм ждёт. Дин уже осознаёт, что у него есть собственная воля, уже усвоил, что он может подойти, когда нужно ему, а не только когда позовут. Для повелителя очень важно, чтобы такое воспитание не отнимало у мужа этого знания. Хоть Сэм всё ещё боится, что когда Дин вспомнит себя прежнего, он уйдёт. Подняв спрятанное в изгиб локтя лицо, Дин смотрит на мужа с просьбой, с надеждой, с жалобой. Кому он пожалуется на короля Ада, как не самому же королю. Сэм никак не реагирует. Смотрит безразлично. Он только принял более свободную позицию, откинувшись на спинку кресла. Дин не заметил, когда повелитель успел снять пиджак и галстук… Три верхних пуговицы на рубашке Сэма расстёгнуты, руки расслаблено лежат на подлокотниках, длинные ноги широко разведены, заканчиваясь босыми ступнями на облачке под каждой… Сэм смотрит надменно. Истинный властелин всех и вся…