Да минует меня чаша сия! Если на то, Отец, Твоя воля.

…Медленно, глядя в надменные глаза повелителя, Дин понимает, что муж не стремится обнять его и сказать, что всё в порядке. Шмыгнув носом уже с оттенком гордости, Дин резко встаёт с кровати и направляется к шкафу. Взяв оттуда очередной длинный халат, на сей раз бежевый, младший супруг нагишом подходит к Томасу, который так и сидит на полу, не смея поднять лица: — Вставай, — бесцветно командует Дин. Слуга поднимается и смотрит виновато, обиженно… Дин молча указывает в направлении ванной и шагает вперёд. Томас следует за своим хозяином, обречённо гадая о том, что такого придумал господин, что можно воплотить в ванной. Когда слуга тоже оказывается среди шума воды и клубов пара, Дин закрывает за ним дверь, параллельно вешая на крючок слева свою одежду. За прозрачной дверью душевой видно как омывает своё тело отец: стальные мышцы перекатываются под влажной кожей, прогоняя сбегающие струи воды по канавкам между стальными холмами плоти под загорелой кожей. Чёрные волосы липнут ко лбу завитушками-кольцами, спуская потоки воды по крыльям носа… Джон то и дело выпускает из губ фонтанчик попавшей в рот воды, то запрокинув голову назад, то выгнув мощную шею в наклоне вперёд… мотает периодически головой, искрясь тёплыми брызгами вокруг себя. Джон стоит боком к вошедшим и делает вид что не замечает их. Но Томас, как и Дин, знают, что генерал всегда начеку. Им сейчас не до этого… — Томас… — встав рядом с диванчиком цвета слоновой кости, у северной стены, Дин поманил слугу пальцем. — Господин… — подойдя, Том опустился на колени, и, обняв ноги хозяина, уткнулся лбом меж сведённых бёдер. — Встань, Томас. Когда слуга вновь поднимается, Дин подцепляет его лицо указательным пальцем под подбородок, заставляя смотреть в глаза. Пристально и… Восхищённо? Дин кладёт руку на талию парня и, притянув к себе, целует… Глубоко, нежно, благодарно. — Господин, я… — во взгляде слуги чистое удивление. Он не верит в происходящее. — Томас, ты молодец. Ты поступил правильно. Я знаю, что иногда сложнее всего бездействовать. Я знаю, что тебе было очень тяжело… Ты доказал, что предан мне до конца. Ты заслужил вознаграждение. — Дин улыбнулся, наконец. Устало, но искренне. Раб изумлённо покачал головой. Неужели, его действия могли вызвать такую реакцию? Томас был воодушевлён и безгранично благодарен своему господину за понимание. Только сейчас он вспомнил, что вопреки всему, Дин пригласил не его к себе на кровать. И это вызвало замешательство. Дин никогда не был лицемерным: — Хозяин, я… — пауза. Дождаться разрешения. — Да? — Вы отказались… От меня. Я всё равно виноват?.. — Нет… — Дин покачал головой с некой хитринкой. — Ты всё сделал правильно. Не поэтому. Дин делает пару шагов к прозрачной душевой и, постучав, приоткрывает дверцу, выпуская на волю клубы пара: — Папа, к тебе можно? — спрашивает громко, из-за шума льющейся воды. Отец кивает, поворачивается и подаёт сыну руку. А Дин, в свою очередь, протягивает руку Томасу: Джон внимательно смотрит на сына, оценивая его состояние. Затем молча протягивает руку и снимает с него чёрный ошейник и браслет. Двое вошедших сразу становятся мокрыми, вода в этой душевой льётся с трёх сторон, кроме стенки с дверью. Джон молчит. Говорить тут нечего. А ещё, Джон знает, что Дин что-то задумал, и дожидается инициативы. Дин протягивает руку над плечом отца и достаёт с полочки гель для душа. Джон уже успел. Но это никого сейчас не волнует. Дин взглядом указывает слуге подставить руку и наливает немного на его ладонь, а затем на свою. Дин заходит отцу за спину и начинает медленно намыливать его плечи: — Пап, пожалуйста… — шепчет он ему на ухо и, уже зная ответ, кивает Томасу. Том словно в трансе… Он едва может осознать то, что ему позволили коснуться тела Джона. Джона, которого он считал когда-то своим, которого он хотел украсть… Джона, из-за которого Том терпел пытки больше десяти лет. Едва помня себя от накативших эмоций, Томас делает шаг вперёд и, с благоговением и дрожью в руках начинает омывать вожделённое тело генерала: плечи… Руки… Как же он помнит эти стальные руки. Никто так и не усмирил Тома Уэлинга силой, кроме Джона. Томас кладёт руки на грудные мышцы генерала… Скользя ладонями ощущает их твёрдость и… «Чёрт, нет! Пожалуйста»… — думает он, ощущая, как дёргается член. Ему, мало того, что не разрешали возбуждаться, так ещё и ревность господина может вылиться армагеддоном. Том не смотрит своему генералу в глаза. Не может. Ему стыдно: стыдно за то, что он хотел его любви против воли Джона, стыдно за то, кто он сейчас и каким встретил его Джон в Аду, и стыдно, что даже сейчас, зная, что… Тысячу нельзя, он всё равно возбуждён. Джон смотрит с интересом. Смотрит сейчас беззлобно, с какой-то ностальгией и, едва заметно, даже ухмыляется. Конечно, Джону льстит такое отношение. Но генерал помнит о том, чтобы случайно не затронуть чувства любимого сына. Руки слуги спускаются уже по монолиту кубиков пресса, касаясь пальцами дорожки волос, ведущей к заветному месту ниже пупка… Сын Джона, который продолжает омывать его мускулистую спину, чувствует, как напряглись невольно мышцы на отцовском плече под его пальцами. — Папа… — снова шепчет Дин тоном, что заставляет доверять ему в том, что всё хорошо и Джон послабляет слегка напряжённый бицепс. Дин опускается на колени одновременно с Томом, начиная синхронно с ним гладить-мыть ноги отца, — от широких сильных голеней и выше… Слугу откровенно потряхивает. Он думает о том, что, может быть, сорваться сейчас? Сказать Джону в последний раз, что любит его, и умереть окончательно от его руки. Томас не сомневается в том, что Джон может уничтожить за такое признание. Дин поднимается и заходит на перёд. Он прижимается к разгорячённому телу отца и целует его в губы. Это обман. Маленькая хитрость и наглость: Дин знает, что обняв беременного сына, генерал не станет делать резких движений. Отвлекая отца поцелуем, Дин на ощупь находит макушку слуги и подталкивает его в нужном направлении… Том до испуга удивляется. Но посмотрев вверх, он понимает, что так и задумывалось его хозяином. Том осторожно, сам не понимая, что бегущая по лицу вода уже мешается с его слезами, целует бедро генерала, чуть выше колена. Джон напрягается и замирает: — Всё хорошо… — снова шепчет сын ему на ухо, слегка привстав на носочки, — Всё хорошо, разреши себе. Джон слегка отстраняется от сына и смотрит настороженно, прошивая насквозь горящим карим взором. Дин просительно кивает. Дин старше по рангу… Кто кому должен подчиняться, здесь и сейчас понять сложно. Джон решает не подрывать авторитет сына, но потом они это обсудят. Поняв, что отец расслабился, насколько Джон вообще себе это может позволить, Дин опускается на колени рядом со слугой: — Всё в порядке, — непринуждённо говорит он Томасу и легонько целует его губы. Затем Дин проводит носом в изгибе между бедром и пахом отца снизу-вверх, приподнимает кончиком носа пока ещё смирно отдыхавший пенис, коротко облизывает крупную мошонку… Отец делает напряжённый выдох через нос и, перестаёт контролировать своё тело. Дин забирает начинающий набирать силу орган промеж своих влажных губ… Начинает медленно посасывать, пока Томас, подхватив за ним, ласкает нежно языком яички. Джон чертыхается, поняв, что Том всё помнит. Джон чтит справедливость. Едва ли справедливо то, что даже будучи во дворце вместо пыточных — Том всё равно в Аду. Если быть откровенным с собой, Джон позволил бы Томасу хоть что-нибудь… Если бы не вызвал этим слёзы сына. Раб уже заслужил. Уже давно заслужил. Фаллос отца-генерала становится твёрдо-каменным во рту его сына и Дин выпускает его плоть, чтобы позволить эту роскошь слуге: — Открой рот, Томас. — командует хозяин и с жадностью наблюдает как припухшие, цвета недоспелой вишни губы, обхватывают его любимый член всасывая до основания: — Вот так… — Дин гладит мокрые волосы своего раба и медленно толкает его голову вперёд, своевременно позволяя скользить обратно… — Справишься?.. — спрашивает господин шёпотом, прижимаясь губами к его уху. Раб смотрит неуверенно. Поднявшись, Дин целует губы отца: — Поговори с ним… Не обижай его, пожалуйста. Джон смотрит с вопросом, правильно ли понял сына. Дин уверенно кивает, после чего выходит из душевой и вытирается, покидая ванную. Оказавшись снова в комнате, Дин надел халат и запахнулся, завязав пояс. Скрыв своё тело длинным до пят одеянием, он важно прошёл мимо повелителя к их ложу. Расстеляя кровать Дин усердно делает вид, что всё нормально. Только на короля не смотрит. Знает — если обернётся не удержится. Сэм наблюдает за его попытками абстрагироваться. Это смешно. Дин не сможет долго избегать его взглядов. Ядовитое море внутри младшего правителя грозит штормом. Вот Дин уже закончил нарочито медленно ходить вокруг кровати. Ему нужно оглянуться. Хотя бы понять, собирается ли муж спать с ним. На пару секунд замерев, Дин оборачивается и быстро подходит к повелителю. Дин забирается прямо к нему на колени, подгибая ноги, чтобы уместиться полностью — он хочет убедиться в том, что правильно всё понял: если да, то его сейчас отшвырнут и ударят… Вместо этого, рука повелителя неожиданно медленно ложится вокруг талии. Сэм обнимает его. Что?.. Дин боится смотреть ему в глаза. Младший супруг вспоминает, как его обнимали здесь на прощание: — Почему, Сэм? — Дин на редкость, зовёт мужа по имени. Ему нужен Сэм. Нужно понять, сколько вообще осталось в правителе Ада, настоящего Сэма. Дин прячет лицо у мужа на груди и всхлипывает, — Почему?.. — Потому что ты так хотел. — ровно, спокойным тоном отвечает король. — Но!.. — Дин поднимает мокрое уже лицо и смотрит так, словно они потеряли друг в друге весь мир. — Но ты же знаешь, что нельзя! — в истерике кричит супруг. Слишком спокойное лицо короля, кажется Дину издевательством. — Почему, Дин? — Также спокойно спрашивает Сэм. — Потому что!.. Для чего? Ты так хотел от меня избавиться? Обвинив меня? — Разве я обвиняю тебя? — Но… — Что, Дин? То, что ты придумал себе сам? Почему ты плачешь? — повелитель ласково вытирает слёзы мужа тыльной стороной ладони. — Мне плохо, повелитель… — снова уткнувшись лбом в изгиб шеи мужа. — Всё хорошо, — мягко говорит Сэм. — Всё хорошо. Мой хороший, сладкий мой… — Сэм теперь тёплый, ласковый, родной. Совсем как Сэм. Хозяин гладит мужа по плечам… Его руки греют. Его руки на спине Дина возлагают на плечи мужа надежду. Но от этого ещё хуже. Сэм жалеет его и успокаивает, несмотря на то, что он не отнимал у мужа выбор и Дин сам подставился под Лиама. Не взяв на себя право выбора, в этот раз родные не забрали с Дина всю ответственность и вину: — О нет… — пискляво от слёз говорит Дин, — Нет, всё плохо. Что с нами, повелитель?.. Почему Вы не руководите, как раньше? — Дин уверен, что что-то изменилось, в этом плане, но не может найти причину. Он боится, что причина в нём, что Сэм остыл и ему всё равно чего или кого предпочитает его мальчик. — Потому что я хочу, чтобы у тебя было своё «я», — спокойно отвечает хозяин. — Хочу, чтобы ты был не только частью меня, но и собой, чтобы ты тоже был. Я не могу за тебя чего-то хотеть или не хотеть… Я не могу быть собой и тобой одновременно. И я думаю… Что мы уже достаточно поработали над тем, чтобы у тебя это вновь получалось… — Зачем, повелитель? — в голосе Дина слышится неприкрытое горе, — Я совсем уже не нужен Вам? — Дин… Ну что за глупости. Ты нужен, Дин. Ты всю жизнь был мне нужен, и всегда будешь. Я хочу, чтобы ты научился быть счастливым без моих подсказок. Ты должен сам понимать, что приносит тебе удовольствие, а что нет. Ты бы это мог, если бы… «если бы не Джон», — Сэм так и не договорил. Где-то глубоко внутри, он теперь понимает, что не виноват никто. — А Вы… Я… Я не понимаю… — Дин смотрит снова в глаза, что теперь смотрят ласково. В глаза хозяина-короля-брата-мужа, пытаясь найти там ответ. На самый главный вопрос: «что теперь?». Сэм молчит и полуулыбается. Он хочет услышать. — Чего, родной? Дин встаёт с его колен и ложится на кровать. Набок, со своей стороны, обнимая себя руками. Он уверен, что муж должен был понять его без слов. Сэм, конечно же, понял. Но если он хочет всё же приучить Дина к относительной свободе, сейчас нужно поступить немного иначе, чем обычно. Король поднимается на ноги и начинает медленно, задумчиво расстёгивать рубашку… Штаны… Раздевшись полностью, Сэм ложится под одеяло со своей стороны и молча ждёт. Повернувшись нервно несколько раз из бока на бок, Дин издаёт шумный выдох и хмурит свои идеальные брови. Затем, подумав ещё пару секунд он придвигается к мужу вплотную. Кладёт голову на его плечо и руку, ему на грудь. Сэм горячий, как всегда. И как всегда заводит до салютов по венам. Сэма хочется трогать… Хочется врасти в него, чтобы никогда не отстраняться: — Сэм?.. Ты… Кто?.. — на свой страх, обращаясь к королю на «ты», Дин пытается понять, какая из эпостасей мужа сейчас перед ним: с ним сейчас Сэм или хозяин души Дина, владелец тела, властелин Ада?.. — Я тот, кто сейчас с тобой рядом, — размыто отвечает муж, судя по всему, не серчая за такое обращение и резко поворачивается лицом к лицу, — а самое главное, малыш, — говорит он, ласково проводя рукой по волосам мужа, — что каждая из этих частей меня, принадлежит тебе. Дин перехватывает его руку и целует ладонь, на пробу, не оттолкнут ли. Сэму почти смешно: Дин ещё не до конца понял, что мужу он не может стать противным. У них одна кровь. Это как распилить себя напополам… Или жить, воспринимая только одну грань себя, как дышать в одну ноздрю, пользоваться только одной рукой… Дин на секунду замирает, ожидая реакции и она его удивляет: повелитель медленно погладил большим пальцем его нижнюю губу… Затем скользнул взглядом вниз по шее, к ямке над ключицами и замер. Дальше тело Дина скрыто халатом, а Сэм смотрит так, словно впервые видит его таким, словно не может решиться прикоснуться. Король снова роняет голову на подушки и резко выдыхает. — Ты не можешь…?! — вдруг слёзно выкрикивает Дин и вновь отодвигается. — Не могу чего? — отбросив одеяло, повелитель его настигает, нависнув сверху и делает вид что не понимает о чём это. — Не можешь!.. — Дин раздвигает ноги и обнимает ими мужа со слишком явной подсказкой, — Не можешь, да? — А нужно? — Сэм удивляется почти что искренне и слегка улыбчиво. — Нужно! — кричит Дин. Его просто до белого каления доводит, что Сэм намерено не понимает, что нужно. — Нужно! — Ну, так бы и сказал, — тихо, с усмешкой говорит повелитель, — Зачем же так кричать? — он осторожно снимает с мужа вещь, выбрасывая её прочь и трепетно касается пальцами припухших сосочков… — Ты так быстро соскучился, солнышко? — ласково спрашивает повелитель, пройдясь кончиком носа от шеи до уха брата. — Да!.. — Дин настолько приятно удивлён… Что его не собираются вовсе оттолкнуть, что он не противен мужу, что повелитель сам его трогает. Сам… Дин уже начинает всхлипывать: — Ш-ш-ш… — упираясь на один локоть, левой рукой хозяин гладит Дина по голове, так уютно и по-родному, — А теперь что? М? Перестань, — оставив нежный поцелуй на его лбу, — всё хорошо. У нас всё хорошо, маленький, слышишь. Я люблю тебя… Я не хочу, чтобы ты забывал об этом, — между словами покрывая трепетными поцелуями всё лицо своего драгоценного мальчика, — не плачь, Дин. Помнишь, ты просил меня не наказывать себя?.. Так вот… Я всё жду, когда мне не придётся наказывать тебя. Когда ты перестанешь наказывать себя моими руками. — спускаясь рукой на свой любимый животик, — Ты же знаешь, что можешь сказать, когда тебе что-то нужно? — Мгм… — Дин притих и слушает: слушает телом родные руки мужа, слушает душой его прикосновения и слушает разумом его слова. — «Мгм»… Знаешь. Но всё равно обставляешь всё так, чтобы получать это другим способом. Правда? — Простите меня, пожалуйста. — Конечно, Дин. Я всё тебе прощаю. Наверное слишком всё… — И сегодня? — И сегодня… — начиная обсыпать поцелуями плечи мужа, — А сегодня ты снова пытался меня обмануть… Того, что произошло, хотел ты. — А Вы позволили. Дин только заметил за собой, что обращаться к повелителю на Вы — это его внутреннее убеждение: что Сэм давно этого не требует… Но Дин не может по-другому. Сэм слишком любим Дином, слишком уважаемый, слишком дорог и старше, во всех смыслах, кроме как в паспорте… — Позволил, конечно. Но ты мог просто сказать, что тебе нужно больше… Сэм снова поднимается и целует, наконец, с языком. Глубоко, отчаянно… До той степени самоотверженно, что Дину вновь начинает казаться, что что-то не так. Дин вдыхает запах волос короля и мужа, что падают ему на лицо, впутывает в них пальцы. Затем обнимает крепко его плечи… Его сильные, горячие плечи, на которых держится баланс миров. Когда Дин об этом думает и вспоминает, что Сэм младший брат, — ему снова хочется плакать: — Сэм… — Дин нервно елозит головой по подушке и старается не ныть. Старается подобрать слова, чтобы выразить свои мысли и не оскорбить повелителя тем, что Дин подумал, он, Сэм, устаёт. Но муж всё понимает без слов. Он улыбается и снова целует. Когда Дин так забавно надувает губы, смешно психует, усталость отступает и глаза короля зажигаются озорством: — Всё хорошо, малыш. — Сэм переключает брата с тяжёлой темы, на более подходящую моменту: — Не думай так много, солнышко. Ты устал сегодня? — Я устал от Вашего отсутствия, хозяин, — обиженно отвечает муж. — Да ты что? — притворно удивляется Сэм, — А разве Лиам не развеял твою скуку? — Хозяин… — Дин не знает, что хочет услышать король. — Хорошо, понял, — тепло улыбается Сэм, и опускает руку между ног мужа. — Какой мокрый, — прижавшись щекой к щеке, шепчет король над его ухом, — Жадная дырочка снова требует своего… — Скользнув двумя пальцами в сочащийся проход и начав медленно поглаживать скользкие стеночки изнутри. — Хозяин… Дин сжимается вокруг перстов, что нежно ласкают снова голодную дырочку и требовательно стонет. — Что? — Пожалуйста, можно мне?.. Можно Вы?.. — Дин поворачивается спиной, чтобы повторить каждый изгиб тела своего короля. Когда он это делает, Сэму открывается вид на широкие лиловые полосы, что перекрещивают всю спину… Повелитель крепко сжимает зубы от боли… Обдаёт жаром поцелуя один из следов на спине мужа. В этот момент Сэм испытывает смешанные чувства: ему хочется, то ли исцелить Дина, то ли добавить ещё, чтобы больше не просил. Дин толкается слегка попой, притираясь к роскошному возбуждению короля и тихонько хнычет. Сэм обнимает мужа крепко за плечи, рукой что под Дином, а левой отводит одну половинку попы и медленно толкнувшись вперёд, вводит одну только головку своего объёмного члена во влажное, горячее нутро. Затем выходит полностью и повторяет снова: вперёд… Назад… Дин начинает умоляюще хныкать. Пульсирующая дырочка отчаянно пытается сжаться сильнее, получить больше, оставить повелителя в себе… Скользкий от естественных соков анус, до зуда требует большой, напряжённый фаллос, что его так беспощадно дразнит, полностью в себя. Повелитель прижимается сзади так плотно, что вспотевшую от его горячего тела спину начинает щипать пот, попадая на повреждённую кожу. — Сэм… — шепчет-умоляет муж, — Повелитель, пожалуйста… Мхм! Мхм. Мне так нужно. Нужно. Хочу Вас. Хватит наказывать меня. — Хватит? — Притворно удивляется король, — Но я думал, ты любишь когда тебя наказывают… — продолжая дразнить мужа только головкой: вперёд… Назад. — Мой король… Дин знает, что выдав следующее, он разозлит Сэма и расстроит… Но сейчас ему так хочется полностью в себя его шикарный член, что всё это отходит на второй план. — Что?.. — прижавшись щекой к щеке сверху. — Повелитель, я ваша маленькая девочка-шлюшка… Хозяин, я умоляю оттрахать Вашу дырочку сильнее. Ваша девочка очень виновата, хозяин! Но течная попка очень соскучилась по члену и я смею просить… — Грм-м! — Сэм рыкнул и развернул брата лицом, уложив его на спину. такое прошение едва не переключило хозяина, но он изо всех сил старался держаться, — Шлюшка вспомнила, кому должна служить? Нашлялась и вернулась, похотливая девка? — заглядывая в затуманенные желанием глаза, засветив золото зрачков. — Простите, хозяин, не лишайте меня удовольствия чувствовать Вас в себе. — Ну что ты, как я могу… Уперевшись руками по сторонам от мужа и нависнув над ним, одним точным движением Сэм вошёл в изголодавшуюся по нему попку: — А-ах! Да!.. — запрокинув голову и обняв повелителя ногами, Дин подставил свою нежную шею под его горячие поцелуи, — Да… Как хорошо!.. Хорошо. Прошу Вас, прошу, прошу!.. Сэм понимал. Как всегда. Он начал резко, до глухих шлепков вколачиваться в свою любимую попку. Жарко… То замедляясь, то ускоряясь до того, что Дин не успевал вдыхать между толчками. Говорить всякий бред у Дина уже не получалось. Горячие, солёные капли пота оросили его лоб. Дин ухватился руками за мускулистые плечи мужа, то подвывая в такт толчкам, то постанывая, то, на особо сильных движениях, откровенно пища. Сэм старался. Повелитель напрягал идеальные, соблазнительные бёдра до твёрдого, до впадин на поджарых ягодицах, зная что сейчас нужно беременному мужу. Положив руку на напряжённый член мужа, Сэм начал быстро двигать рукой по стволу, в ритме движений своего тела: — Давай, солнышко… — шепнул он склонившись над ухом мужа: — Давай, сладкий, кончи для меня ещё раз. Давай, покажи себя, теперь только для меня… От этих слов у Дина подогнулись пальцы ног. Он резко притянул мужа к себе и, вдруг перевернув их обоих и оказавшись сверху, насадился на его фаллос до упора: — А! А-а!.. А. — Упав повелителю на грудь, Дин вздрогнул, приподнимая задницу и опускаясь до самых яиц короля. — Давай, сладкий, можно. — Сэм отпускает себя и начинает кончать глубоко внутри своего Дина, крепко прижимая его к своей груди. — Сэм-Сэм-Сэм! Сэм… От ощущения разгорячённой кожи своего повелителя, от болезненно-благодарного чувства, что Сэм разрешил ему вновь эти ощущения, Дин тоже срывается в оглушительный оргазм. Дин устал. Дин за сегодня получил столько впечатлений… Болевших в душе, оставшихся на спине… Получил и радостных ощущений: повелитель любит. Как и говорил — не смотря ни на что. Для Дина снова стало неожиданностью, как Сэм обнял, пожалел, поговорил!.. Помог. Снова. Дин снова не знает, что за благодарность может быть сопоставима с неизмеримой добродетелью короля. Дин снова ложится к мужу спиной, повторяя каждый изгиб его тела, прижимаясь каждым участком саднящей на спине кожи. Ощущая на животе большую горячую ладонь Сэма, Дин засыпает. Вода в душе, конечно же, давно перестала шуметь. Задним умом Дин понял, что отец оттуда исчез, вероятно прихватив и Тома. Только Дину уже было совсем не до того.