Начало конца — часть 2
4 апреля 2021 г., 04:28
Понимая, что не хотел бы увидеть болезненную для себя сцену, Дин стучит, перед тем как войти. И даже дожидается ответа: «Войдите».
— Господин… — Томас, сидевший с чашкой в руках, напротив рыжеволосой Эос, тут же поднимается и склоняет голову.
— Пошёл вон. — словно между прочим, Дин указывает слуге на дверь в которую только что вошёл.
Томас, виновато опустив голову, поспешно покидает апартаменты генерала, а Богиня устремляет открытый, ярко-красный взгляд на лицо вошедшего Дина. Эос едва заметно приподнимает уголок губ в усмешке и тоже встаёт со своего кресла, придерживая длинный шлейф синего платья:
— Подумай… Не дважды, Джон. — говорит она старшему Винчестеру, который также сидел по центру, в кресле из красной кожи, с чёрной чашкой в руках. — Подумай тысячи раз… Ибо разрушать намного легче, чем созидать… — Вновь оглянувшись на Дина, Богиня не договорила.
Генерал поднялся со своего места, застегнув крючок на тёмно-синем жилете поверх чёрной рубашки и поцеловал изящную руку леди, в знак прощания:
— Я непременно воспользуюсь твоим советом, Эос. Спасибо.
Богиня почтительно кивнула и исчезла, оставив после себя едва уловимый шлейф красной пыли, что быстро растворился в воздухе.
Джон сунул руки в карманы и повернулся к сыну, посмотрев на Дина с вопросом.
— Ты… — Дин слегка растерялся. Он не знал с чего начать, — Если я помешал, извини. Может… Если ты не хочешь меня видеть сейчас, то… — указывая назад большим пальцем левой руки, в ожидании вердикта.
Отец отрицательно качнул головой, прикусив нижнюю губу. Словно ожидая, до чего ещё додумается Дин, если его не остановить.
— Я подумал что… — Поддерживая правой рукой живот, на котором, бежевый пиджак уже не застёгивался и поэтому был нараспашку, а белая рубашка еле прикрывала ремень, Дин вымученно улыбнулся отцу в глаза, — Подумал, может, ты не хочешь меня больше видеть… По всему видно, что не хочешь. Это… Папа, это для тебя было слишком?.. Тогда. Прости. Я не должен был вешать на тебя ещё и это. Я не знаю, не могу понять, что не так?.. Или… Ты много времени проводишь с Томасом. Он говорит, что это не то, о чём я думаю. Но… Если ты… Разобрался в себе и понял, что…
— Всё. — строго сказал отец, подняв правую руку, когда выслушал достаточно, чтобы понять, что беспокоит сына.
Джон посмотрел на Дина с неким сожалением, а потом быстро спрятал оттенок любых эмоций и обойдя покинутый гостями столик, прошёл к окну и, приоткрыв слегка штору замер, глядя на кипящую лавой реку в тёмной ночи.
— «Всё»?.. Ты… Не скажешь мне? Что происходит.
Джон, словно очнувшись, резко развернулся и подошёл к сыну:
— Ничего, Дин. Ничего не происходит. — Отец тепло улыбнулся, только уголком рта, и провёл рукой вдоль позвоночника Дина, — Спина напряжённая. Пойдём. — Генерал взял руку сына и за долю секунды провалившись сквозь пять этажей, спустился с ним на минус первый.
Оказавшись в узком коридоре, лазурно-голубого цвета и с множеством нестандартных, для размеров дворца, дверей, Джон открыл небольшую дверь слева и завёл туда сына.
Просторное помещение, изнутри, было в светлых тонах морской волны. Большие, широкие кожаные кресла, вдоль стен по сторонам, были белыми. Небольшие столики у кресел, из зелёного мрамора. Вдоль бассейна с белой окантовкой, что располагался у северной стены, были расположены шезлонги, в том же стиле, что и кресла — обтянуты белой кожей. По сторонам от прямоугольника с голубой водой, располагались массажные столы, тоже белые.
— Господин. — вышедшая из двери, что находилась рядом с входной, кудрявая брюнетка, поклонилась обоим, — Генерал. Здравствуйте. Повелитель, Вам стандартную программу? — Уточнила она.
— Нет. — Ответил отец, — Я сам. Ты можешь быть свободна. Оставь пометку, что зал занят. — Добавил он, когда девушка собралась откланяться.
— А…
— Его величество не зайдёт. Он занят.
Девушка поклонилась и вышла. А Джон подвёл сына к одному из массажных столов.
— Ты… Будешь?.. Что это значит? — удивлённо спросил Дин.
— Что я хочу помочь тебе расслабиться. — Спокойно сказал отец и, кивнув на довольно высокий, для беременного стол, с дырками для лица и для живота, — справишься? — Дин кивнул слегка потерянно, — Раздевайся.
Дин начал медленно снимать пиджак, бросая на отца несмелые взгляды из-под чёлки.
— Дин… — Джон подступил и, положив руку сыну на талию, поцеловал его, глубоко и задумчиво, — Всё хорошо. — Отец усадил Дина на стол, в половину своего роста и начал расстёгивать его ремень, затем пуговицу… Потянул вниз молнию.
Когда сын был полностью раздет, генерал помог ему лечь, лицом вниз. Залы отдыха, единственное место сейчас, где Дин мог лежать в такой позиции.
После, Джон снял с себя жилет и закатал рукава рубашки. Взяв, из небольшой шуфляды в столе, массажное масло с ароматом шоколада, отец налил немного себе на ладонь и распределил по белой коже на лопатках сына.
От прикосновения любимых, шершавых рук, Дин вздрогнул слегка:
— Расслабься. — Мягко попросил отец и начал разминать его шею, полукруговыми движениями перепонок, между большим и указательным пальцами.
Плавными, согревающими движениями, руки родителя спустились к плечам, посылая лёгкие силовые волны в напряжённые мышцы.
— М-м!.. Так хорошо… — Озвучил Дин, насколько приятны ему руки отца.
Казалось, обременённая и выгнутая животом спина начинала дышать свободно, под дарящими расслабляющее тепло, мозолистыми ладонями.
Пройдясь круговыми движениями раскрытых ладоней по бледной коже лопаток, Джон начал медленно переходить ниже к пояснице. Отец гладил, разминал, растирал, нажимая на правильные точки нервных окончаний, чтобы дать отдых уставшим мышцам.
Дин издавал размеренные стоны и вздохи облегчения. Сыну казалось, что он растворится и вплавится полностью в руки отца.
Ещё раз воспользовавшись бутылочкой с ароматным маслом, генерал перешёл на уставшие ноги сына, оставив округлые ягодицы на сладкое…
***
Сэм, сидя за столом в своём кабинете, крутил в руках небольшой флакончик с духами Сары, что взял у сына. Вседержитель знал, что помощница никогда не была меркантильной и мелочной. А поэтому, фраза «Диор — самое лучшее, что может быть», заставляла его сомневаться, что вещица в его руках, — всего лишь предмет дамского туалета. Ещё раз всмотревшись в завитушки надписи, Сэм обратил внимание, что буква «т» в имени Кристиан, выглядит как древнегреческая «фита». Задумчиво потерев подбородок, король догадался сравнить и явил во второй руке такой же, кубической формы, флакончик. На оригинальном бренде, «т» была написана латынницей, как и все остальные буквы. Повелитель понял, что флакончик Сары, это не просто духи. По своей ментальной связи Сэм вызвал приспешницу к себе. Сара тут же явилась, придерживая рукой длинные хвосты, короткой спереди, серой юбки строгого костюма: — Повелитель. — Дама поклонилась, рассыпая по плечам белые локоны. — Сара, что это? — Раскрыв ладонь, король показал помощнице её вещицу. — Это… — Сару немного удивил вопрос, — духи… — Точно? — Король встал со своего места и обошёл стол, вплотную приблизившись к помощнице. — Да. — Нервно сглотнув, ответила леди, не смея отводить взгляд распахнутых зелёных глаз. — Руку. Сара протянула запястье и повелитель прыснул ей на руку жидкости из флакончика. В помещении послыл аромат каких-то экзотических цветов, с оттенком древесных нот. Никакого другого эффекта не произошло. — Повелитель… — С трепетным страхом обратилась Сара, — Может, Вы вернёте мне духи?.. Этот флакончик мне дорог. Пожалуйста. — Это оригинальный «Диор», Сара? — Пытливо посмотрев в огромные глаза, спросил вседержитель. — Помощница медленно кивнула. — Врёшь. — Недовольно покачал головой Сэм и, протянув руку, угрожающе провёл кончиками пальцев по утонченной шее девушки. — Вот это, — достав из кармана брюк такой же флакончик, — оригинальные духи от «Диор»… — Повелитель… — на лице девушки было видно волнение, но, почему-то, зрачки всё ещё оставались человеческими, — Это подарил мне жених. Ещё задолго до появления бренда!.. — У тебя есть жених? — Слегка удивлённо. — Был… Слишком давно. — приняв из руки короля вещь, что Сэм, всё же вернул, Сара позволила себе отвернуться. — Что означает надпись? Только честно. Я всё равно переведу её сам… — Принадлежащая Богу. Сара вновь обернулась. Она держала лицо холодного демона, но Сэма вдруг прошила волна дикой безысходности, исходящая от помощницы. — «Слишком давно»… То есть, ещё… — Когда я была жива, — кивнула девушка, — Повелитель, это никак не касается моего… Нынешнего положения и жизни… Учитывая, что некоторые демоны помнят свою человеческую жизнь, Сэм понял, что тема для леди неприятна, если не болезненна. — Хорошо, — кивнул повелитель, ослабив напор, — Иди. Сара тут же исчезла. Определив, что вещь Сары является тем, что из себя представляет, Сэму стало спокойнее. Его слегка задело то, что Сара впервые проявила чувства, конечно, не подозревая, что король их уловил. Но повелитель был твердо уверен, что его не должны волновать личные судьбы подчинённых. Поскольку это было последнее неотложное дело на сегодня, взглянув на наручные часы, Сэм снял со стула свой бежевый пиджак и, заперев дверь изнутри, отправился в супружеские покои. Явившись в спальню, Сэм услышал громкий смех сына смешанный с мужским — слуги. Томас катался кубарем по огромной кровати правителей, сцепившись руками и ногами с Дэнни. Они пытались то укусить друг друга, то защекотать до полусмерти. Поняв, что в физической борьбе проигрывает, Денница произвёл щелчок пальцами и слуга тут же исчез из комнаты. — Дэнни, — слегка обеспокоился отец, тем самым обратив на себя внимание, — куда ты его забросил? — Король бросил на кресло свой пиджак и подошёл к кровати. Принц, весь взъерошенный и с растрёпанной причёской, только хитро сверкнул пуговками глаз на отца. А затем мгновенно переместился на балкон. Сэм прошёл следом. — Ваше высочество! — Кричал снизу Томас, стоя почти в полной темноте, так как на дворе уже была ночь, а густой сад закрывал горящую лаву реки, поэтому освещение было лишь от дворцовых окон, — Это нечестно! Верните меня обратно, пожалуйста! Я не хочу в десятый раз по лестнице! Пожалуйста, принц Денница! Услышав, сколько раз Томасу пришлось подниматься из сада в спальню, король от души рассмеялся. Дэнни тоже заулыбался в лицо королю, радуясь, что ему удалось развеселить папу. Сэм щёлкнул пальцами и вернул слугу в комнату. Затем поднял сына на руки и вышел с балкона: — Десятый раз, серьёзно? — весело переспросил повелитель. Слуга устало кивнул, тоже улыбаясь. А затем склонился в приветствии: — Добрый вечер, повелитель. Ну, Вы здесь. Я… Могу идти? — Иди. — разрешил Сэм. Дэнни уже был одет в синюю, хлопковую пижаму. Дина не было и король сделал вывод, что позаботился о ребёнке Томас. — Папа, ты остаёшься со мной? — С надеждой в золотых глазах, спросил Дэнни. — Да, малыш, — расчесывая пальцами мягкие волосы сына, ответил Сэм, — Конечно, остаюсь. Только… Тебе скоро нужно ложиться спать. А перед тем, расскажешь о своих успехах в обучении? Ты ужинал, сынок? — сев на кровать, Сэм обнимает принца за плечи, прижимая к своей груди. — Да. Ужинал. — охотно отвечает Дэнни. На миг задумавшись, он прикладывает к подбородку указательный пальчик, — Сегодня!.. — громко начинает он, — Мы изучали условия для получения очередного звания демонами низшего класса. — Та-ак. — король довольно кивает, — Главное обязательное условие?.. — Первое условие, что выполняется неуклонно и без исключений — безукоризненная служба, без наличия любых замечаний, не менее пятидесяти лет! — Отчеканил гордо сын заученный постулат. — Молодец, Денница! — похвалил король и поцеловал сына в макушку, — Какой ты умный у нас и дисциплинированный. Я горжусь тобой. Принц счастливо улыбнулся, показав ямочки на пухлых щёчках и ближе прильнул к отцу. Увлечённо рассказывая папе о своих успехах, Дэнни теребил пуговицы на его кремовой тениске, иногда поглядывая на отца, своими золотыми зеницами из-под угольно-чёрных ресниц. — Хорошо малыш, — сказал, наконец, Сэм, — Ты устал уже… Пойдём в твою комнату?.. Вдруг, хитро сощурив глаза, Дэнни исчез из спальни отцов. Сэм развёл руками, затем провёл по лицу ладонью и, улыбнувшись, начал искать сына с помощью внутренней связи. Быстро поняв, где находится принц, Сэм перенёсся на берег реки, что фонтанировала лавой и брызгами огня, освещая дорогу к замку. Денница стоял и смотрел на выпрыгивающие во все стороны искры. Как только он увидел отца, в полумраке Адовой ночи послышался громкий детский смех и малыш мгновенно оказался на противоположном берегу. Сэм тут же перенёсся к нему, но Дэнни вновь удрал на противоположную сторону, весело смеясь. Остановившись с парадной стороны, король протянул руку и, на расстоянии подняв сына так высоко, чтобы искры огня его не достали, аккуратно перенёс к себе и крепко обнял: — Ну всё, Дэнни. На сегодня хватит. — Мягко произнёс повелитель, — И, к тому же, принц, пижама — это не подходящий вид, для вечерней прогулки. На Вас смотрят подданные. — Ой. — мило застеснявшись, Дэнни прикрыл рот рукой. Король переместился в спальню сына, намерено приземлившись прямиком на кровать. — Всё, сыночек, — уложив ребёнка под тонкое одеяло, король прилёг рядом, подперев голову левой рукой, — Пора спать. — А… Папочка Дин не поцелует меня на ночь? — Удивленно-обижено спросил Дэнни, едва не захныкав. — Дэнни, у папочки очень важные процедуры, для беременных. Чтобы твой братик родился здоровым, ему нельзя их пропускать. — А разве его процедуры не в дневное время?.. — Как получается, сынок. Давай, ты сейчас постараешься уснуть, а когда папочка вернётся, он зайдёт и поцелует тебя, даже спящим. Договорились? — Мгм… — Дэнни стало немного грустно, но он кивнул, соглашаясь, понимая, что здоровье братика очень важно. И также важно не расстраивать папу Сэма. — Хорошо. — Сэм тоже как-то грустно улыбнулся, он начал гладить сына по голове. Дэнни придвинулся ближе и крепко обняв отца, начал дремать, положив голову на изгиб его локтя.***
Разогретый и разнеженный руками отца, Дин сладко постанывал, мечтая чтобы эти руки никогда не отнимали от его тела. Пройдясь большими пальцами в ямках над копчиком, Джон провёл ими вдоль расселины меж ягодицами, сжимая несильно полушария и слегка раскрывая. Дин приподнял слегка задницу навстречу. Но отец тут же вернулся к крестцу, массируя сосредоточенно поперёк, чуть ниже пояса. Всё тело Дина уже было розовым и блестящим от масла. А разумом, сын понимал, что Ад сейчас больше кажется ему раем. Растопырив пальцы, отец обнял ладонями ягодицы Дина, нажимая подушечками уже более настойчиво… Закончив массаж, Джон легонько хлопнул сына по ягодицам. Дин поднялся на локтях. Затем перевернулся и откинулся на подголовник, закинув руку поверх головы. — Папа… Так хорошо. — прошептал он. Джон улыбнулся и, погладив большим пальцем подбородок сына, склонился над его лицом с нежным поцелуем. Когда отец отстранился, Дин словно пришёл в себя: — Папа, — с обидой начал он, — объясни мне. Ты… Не заходишь неделями… Я скучаю по тебе. И я знаю, что дело не в работе. Что случилось? Если… Ты больше не хочешь быть со мной, то… Что сейчас? Такое прощание? Ты возобновил отношения с Томасом? — Дин сел, свесив ноги со стола и начал засыпать отца вопросами. — Если так, скажи мне, пожалуйста. Разве я заслужил обмана, папа? — Ш-ш-ш. — генерал обнял сына, — Не волнуйся так, сын. Не то эффект от массажа сойдёт на нет. Нет, у меня нет отношений с твоей прислугой, Дин. — Тогда… Почему Том проводит у тебя так много времени? И почему ты избегаешь заходить к нам? — Мальчик мой, я пока не могу объяснить тебе этого. Но, могу сказать, что по-прежнему люблю тебя… А может и нет. — Джон задумчиво всмотрелся в лицо своего ребёнка, — Может больше. — Больше… — Дин посмотрел удивлённо, медленно, смакуя услышанное, он улыбнулся и поцеловал руку отца, чуть выше запястья. Джон снял сына с высокого стола и подойдя к бассейну, неторопливо опустил его в тёплую воду. Затем генерал разделся сам и нырнул к Дину. Ещё раз окунувшись и выпустив фонтанчик изо рта, Дин обернулся к родителю и, обняв его плечи, соединил щиколотки на поясе отца. Для этого ему пришлось прогнуться в пояснице, ибо живот уже усложнял такое действо. Стоя, до плеч, в прозрачно-голубой воде, Джон легко удерживал сына на своих руках, жадно осмтаривая его тело. — Готов?.. Дин в предвкушении сверкнул глазами. Разведя ладонями половинки в строны Джон опустил сына ниже и, преодолев сопротивление мышц, легко насадил его на свой член. — А-ах! — возглас был настолько радостным жаждущим, что отец мимовольно улыбнулся в ответ. Джон приподнял сына и вышел из него совсем, а затем снова нещадно ворвался на всю длину своего объёмного фаллоса: — Ах! А! Папа, папочка!.. — от восторга у Дина затряслись руки. Он сильнее вцепился ими в плечи отца, — Да! Пожалуйста, ещё! Ещё… Улыбнувшись вожделённо, генерал зажёг золотое свечение глаз, что, зависимо от его силы, имело оттенок ближе к медному. Джон начал всё быстрее поднимать и опускать сына на свой член, не отпуская зрительный контакт. По воде расходились волнами кольца, а вокруг двоих разлетались брызги. От Дина, казалось, тоже разлетаются брызги счастья, отсвечиваясь в золотых зрачках. Сын всё-таки умудрился дотянуться за коротким поцелуем и поймал носом капельку воды, что норовила убежать с крыла носа отца. — Замри. — предупредил отец и остановил движения. Дин послушался. Генерал лёг на спину, удерживая на воде обоих и доплыл до борта с поручнями. Отец вышел из Дина и, развернув его спиной, развёл ноги сына насколько позволяла его растяжка. Джон перебросил ноги сына через поручни лестницы так, чтобы любимая попка оказалась на уровне его пояса. — Держись. — скомандовал генерал и Дин ухватился за те же поручни, выше своих ног. В такой позе Дин был максимально раскрытым для отца. Его белая кожа была сейчас розовой, разогрета родительскими руками и тёплой, витаминной водой бассейна. Отец поцеловал нежно между лопаток, лизнул ложбинку позвоночника… Провёл любовно ладонью вдоль спины и остановился пальцами на скользкой от смазки дырочке. Дин требующе захныкал, в попытке поёрзать задницей. — Мхм-м! Ну же, папа!.. Несколько секунд подразнив сына поглаживаниями входа, Джон взялся руками за железные трубы под его коленями, зафиксировав позицию и снова вогнал в Дина член до упора. Послышалось довольное шипение, а затем стон облегчения… Постепенно ускоряясь, отец улыбнулся и присосался поцелуем-укусом под лопаткой. Джону нравилось. Нравилось, как счастлив с ним его ребёнок. Нравилось и то, что причиной этому, является он. И что сейчас он может дарить ему такие ощущения. Отец и сам был счастлив. Насколько он мог себе позволить сейчас, Джон ощущал тоже это искристое счастье. Как трепетал и отдавался ему сын, как дрожал и в сладком изнеможении звал его «папочка». Дин ревновал его. Не допускал даже мысли, о возможности позволить отцу другие отношения. Это тоже, суровому генералу, согревало душу. И именно поэтому отец постепенно отдалялся, хоть и знал, что бесполезно. Джон отпустил себя и ускорился, прибавив силы толчкам. Дин сжимался вокруг него так тесно… Так жарко и приятно-скользко обнимая его фаллос. Стонал. Стонал и стонал «папа», «люблю», «папочка, какой ты… Люблю тебя, пожалуйста!». Дин принимал его. Просил, умолял, зазывал, подставлялся. И под ласку, и под удары и упрёки… Без уклонений принимал всё. Всегда. Думая о таком, Дину хотелось отдать всю душу и сердце… — Боже, ребёнок!.. Малыш, сын… — громкий шёпот, над ухом. От этих слов Дин закричал и сдавил отца внутри ещё сильнее, втягивая в себя. Джон… Даже с его самодрессурой, еле удержался в такой момент. До зуда в напряжённых яйцах хотелось снова заклеймить его собой… Напомнить себе и ему, что Дин его. Всегда был… — Давай малыш, кончай… Давай, можно… — А! Папа! Ах-ха-а!.. А. — Да-а… Сладкий, да. Давай. Уловив момент, когда сын дёрнулся и сжался перед оргазмом, отец вошёл ещё глубже и позволил себе то же. Долго… Казалось, слишком долго Джон изливал всё что накопилось в нём по отношению к сыну, заполняя его горячим потоком изнутри. Сливаясь и срастаясь, не зная, возможно ли такое, но казалось, ещё больше. Только когда оба отдышались, отец осторожно вышел из сына, закрыв растраханную дырочку двумя пальцами. А затем неожиданно вставил в него появившуюся в руке бежевую пробку, с маленьким серебряным колечком на конце. — Папа… — Дин удивлённо оглянулся через плечо. — Ничего страшного. — успокаивающе произнёс отец и аккуратно снял сына с поручней, опустив в воду. — Хочу, забрать тебя себе, сегодня. — не то вопрос, не то утверждение. — Ты…? — сын посмотрел так, словно боялся доверять происходящему. — Да. Я тоже хочу ещё. Джон улыбнулся и поцеловал ребёнка, обняв ладонями его лицо.
