Расстрел

      В народе говорят, что безумцы меняют мир. Олегсей в это верил, честно верил, пока сам не стал безумцем.       — Давай будем откровенными с друг другом: из твоей дурной затеи ничего не выйдет, Олежа. Убери уже нож, ты всегда был слабаком, не надо сейчас строить из себя храбреца.       Темноволосый парень стоит перед ним и без раздумья включает и выключает фитиль дешевой пластиковой зажигалки, с чуть обугленной пластмассой по краям и полностью сошедшой краской. Дмитрий упорно продолжает нажимать на кнопку, наблюдая как огонь загорается и в момент потухает.       — Олеж, я бы очень сильно хотел, чтобы ты убил себя, но не сегодня. Ты — единственный, кто может помочь сейчас.       У Олега дрожат руки, а стальной нож для резки мяса и вовсе обещает упасть вниз, на кафель ванной. Он смотрит на огонёк зажигалки, как тот, то быстро разгорается, то затухает.       — Ты же умер! Похороны были два года назад: ты сгорел заживо!       У Олега бешено бьётся сердце. Нож, что всё время был у него в руках, падает вниз. Его колотит от ужаса, а волосы на затылке встают дыбом.       — Я сам ходил на опознание, я видел твой труп. Тебя не существует. Тебя нет, Дим. Не в этом мире.       Дмитрий пожимает плечами и дерзко улыбается на слова Олега. Он всё ещё играется с зажигалкой, совершенно не смотря на неё, для него это было просто развлечением: небольшое действие, чтобы занять руки.       — Слушай, это дело не меняет. Поднимай свою тощую задницу и вали одеваться, нам надо кое-что сделать.       Олегсей всё также сидит на полу. Он в доме один. И в случае чего звать на помощь некого. Он не совсем уверен: как и почему он видит Диму, знает лишь только, что он видит его. Хотя не должен. Ведь Дима умер.

***

      Он сидит на кухне, слушая, как медленно закипает чайник. Дмитрий сидел напротив, продолжая играться с зажигалкой.       — Мне нужно к врачу. Ведь так?       — Возможно. Я давно подозревал, что ты больной на голову. Ещё до своей смерти.       Настенные часы громко тикали, медленно сводя Олега с ума. Слишком многое произошло, чтобы продолжать оставаться таким же спокойным, как и раньше.       — Зачем ты здесь?       Дима ёрзает перед ним на стуле, постоянно порываясь то закрыть окно, из которого дует первым декабрьским морозом, то выключить плиту, на которой шумел чайник, все это время ни на секунду не выпуская зажигалку из рук.       — У меня есть к тебе дело.       Олег смотрит на мелкую трещину в старой кухонной плитке. Небольшая, еле заметная, она мозолила ему глаза, он давно пытался заменить её, но то не было времени, то случалось что-нибудь похуже. Сейчас она надоедливо въедалась не цельной картинкой в его сознание.       — Какое еще от меня дело с того света?       Дмитрий громко смеётся, отбрасывая зажигалку. Только Олег совершенно не видит, куда падает злополучный механизм. Будто его и не было вовсе: ни стука, ни хлопка. Как без звука она появилась, так без звука и пропала.       — С чего ты решил, что я с того света? Что я призрак?       Олегсей лишь сипит на это высказывание, аккуратно проводя рукой по столу.       — Значит, ты плод моего воображения. И что же ты предлагаешь?       Чайник вскипел.       — В иной ситуации: сходить к психотерапевту, но раз уж ты мой единственный шанс на спасение, а возможно и перерождение во что-то новое, то давай-ка собери свои слюни и пошли в спальню.       Олегсей, не задумываясь, бредет в сторону комнаты. Шок от ситуации всё ещё остался, поэтому он старается быстрее дойти до кровати. Совершенно не задумываясь, что и для чего. Голова немного гудит.       Открытая форточка резко хлопнула от сильного порыва ветра, а за ней и дверь. Олегсей испуганно сел на кровать, поджимая под себя ноги.       — Ты чего сел? Жопу поднимай и ищи рабочие документы.       Олегсей ничего не понял, но послушно подошел к шкафу, где лежали те самые рабочие документы. Сейчас он был в месячном отпуске, поэтому такое любопытство к собственной профессии вызывало небольшое беспокойство.       По профессии Олег был инженером-взрывотехником. Все время он был на работе, и лишь изредка возвращался в родной город, где когда-то жил с мамой.       Мама давным-давно умерла, но вот квартира осталась. Олег все время промышлял продать её, да поскорее, но внутри что-то скрипело от такой мысли. От того приходилось ещё дополнительно доплачивать за содержание этой квартиры, но денег было совершенно не жалко — она была дорога ему, как память.       — Что ты конкретно хочешь узнать, Дим?       — Ищи разрешения на взрывные работы. Те готовые бланки, которые тебе подписали еще перед отпуском и списали со счетов.       Олег совершенно не понимает для чего это надо Диме, но без вопросов он роется в этой неслаженной кипе бумаг в надежде найти то, что от него так рьяно просят. Когда бумажки всё-таки находятся, Дима довольно хмыкает.       — Возьми эти чистые подписанные бланки и напиши про взрывчатку. Ты должен взять на своем складе горючие вещества, Олежа.       У Олега замирает сердце.       — Дима, ты с ума сошел! Это незаконно! Если узнают, то меня посадят!       — О, не мельтеши. Кто на тебя подумает?       Дима обходит его со всех сторон, цепким взглядом проходясь по всему Олегу.       — Тихий и примерный. Соблюдаешь все правила, ходишь строго в сторонке, приветлив и дружелюбен. На тебя если и подумают, то только в последнюю очередь. Давай, Олежа. Прошу. Ты должен это сделать ради меня.       Олегсей хочет отказаться, сказать, что это глупо и опасно. Но просит его Дима. Самый близкий человек после матери. Человек, который уже как два года исчез из его жизни.

***

      Голова раскалывалась от происходящих в его жизни событий. Только вчера Олег уходил в ежегодный отпуск, а уже сегодня в его доме находится взрывчатка. Он даже не помнит как взял её. Лишь нечеткие воспоминания.       — Зачем она нам?       Окно из-за дуновений ветра громко стучало по створкам. Редко, но очень шумно. Обычно, так оконные створки стучат только перед сильным дождем или заморозками, но в России наступила зима, и ливня быть не обещало.       — Дим, зачем она нам?       Дмитрий медленно возится с порохом, спрятанным возле изголовья кровати. В углу валялись так и неиспользованные документы.       — Дим, зачем?       В этот раз окно хлопнуло сильнее. Больше оно не открывалось.

***

      — Ты может поможешь мне? Я не материален между прочим!       Олег всё ещё не понимал, что здесь происходит. Порох. Почему так много пороха в этой комнате? В его спальне?       — Что мне нужно делать?       — Сделай так, чтобы эта штука взрывалась. Кто из нас пиротехник? Я или ты?       Олег больше не спрашивает, медленно плетясь в сторону механизма. Бомба с дистанционным управлением. Наверное, если бы кто-то посторонний увидел это в его квартире — его бы посадили за тюремную решетку. Но у Олегсея нет гостей. И не было. Казалось, после смерти Димы и матери его жизнь была полна одиночества.       — Зачем она нужна тебе, Дим?       Но Дмитрий не отвечал. Он всего лишь молчаливо смотрел за работой Олега.       — Ты уже спрашивал, и я не ответил. Думаешь я расскажу тебе сейчас? Если да, то ты наивный идиот, Олежа.       Олег не обижается, даже не думает остановить работу. Он оправдывает Диму, думает, что он не со зла, и если тот просил, то, наверное, ему очень сильно нужно.       Он возится с механизмом не так долго. Всё-таки несколько лет опыта позволяли не морочиться с бомбой дольше нужного. Но он всё же иногда останавливался в процессе, долгим пронзительным взглядом осматривая отдельную деталь механизма. Его завораживал вид отдельных шестеренок. Только подумать можно, что одна маленькая, еле заметная деталь, позволяла функционировать всей конструкции. И что случится, если одна такая шестеренка выйдет из-под контроля? Как минимум, одна из функций механизма перестанет действовать. Как максимум, перестанет работать весь механизм.       — Ты долго ещё собираешься возиться?       — Я почти закончил.       По одному взгляду на Диму можно было сделать вывод, что он не в терпении от результата работы. Олега забавляла эта нервозность и желание увидеть окончательный вариант бомбы. Правда Олег совершенно не думал — зачем его давно умершему другу понадобились его плоды работы. Он просто делал. Наверное, так нужно.       В этом что-то было, по мнению Олега. Они в уютной атмосфере наблюдали за работой механизма, ничего не ожидая друг от друга. Обычные заметки, тихое молчание, тиканье часов. Это прекрасно.       — Она работает?       — Да.       Дима остается неподвижен, когда садится на пол рядом с механизмом. Даже когда Олег позже зовет его по имени и уходит из комнаты.       Он также сидит на месте, когда Олег ложится спать. Ни слова, ни движения. Дима медленно наблюдал за работой часов.