Расстрел

      Олег хотел купить пакет молока, но даже представить не мог, что поход в магазин заставит его скулить от страха. Было тесно. Очень.       Олег со страхом идет по торговым улочкам, осторожно обходя людей. Дима плелся рядом и всякий раз рычал, когда сталкивался с очередным человеком, а те, не замечая его, проходили мимо. Олегу было очень душно, хотя на улице стояла минусовая погода. Синоптики и вовсе говорят, что это одна из самых морозных зим за целое двадцатилетие, вот только у Олега градом шёл пот.       Ему казалось, что все люди смотрят на него. Они все знают, кто совершил этот теракт, но почему-то молчат. Олегсей уверен, что они выжидают момент, чтобы схватить его и отправить за решётку.       Он проходит мимо витрины с электротехникой. Девять небольших экранов показывали новостную сводку. А вот и крупным планом показали пепелище, так знакомое Олегу.       Олегсей вздрагивает, на пару секунд останавливаясь возле цифровых экранов. И этих секунд было достаточно, чтобы услышать о себе больше, чем нужно.       — Был ли смысл?! Накануне сгорел жилой дом. Записи с видеокамер были стёрты и удалены. — Олегсей не удалял никаких видеозаписей. Камер просто не было. — Поджигатель, до сих пор, на свободе. Сколько ещё прольется крови, сгорит зданий, оставив ожоги на нашем городе, чтобы поймать этого убийцу? По мнению психолога…       Рядом стоит низкий мужчина, нервно тормоша рукава куртки.       — Поскорей бы поймали этого психа. Вчера столько людей померло.       Он оборачивается и смотрит прямо в глаза Олега, испуганно отшатываясь. От такой реакции незнакомого человека Олегсей лишь сильнее начинает потеть и дрожать.       — Ты как, парень? Больной что ли?       — Я…       Олегсей срывается с места и бежит. Ему до безумия страшно и хочется домой. Вот как значит. Он убийца. Ни герой, ни помощник — злодей. Он не хотел этого, он всего лишь хотел быть услышанным.       Он забегает в торговый центр, беспокойно ища какую-нибудь подсобку. Находит он такое место для уединения лишь под лестницей.       Небольшая кладовая, куда он забегает и нервно дышит, испуганно кусая пальцы, и плачет. Громко. Его все равно никто здесь не найдет. Он же никому не нужен.       В момент рядом с ним стоит Дима, с недовольством доставая излюбленную зажигалку.       — Только ты сможешь найти старую тихую коморку в людном месте. Интроверт недоделанный.       Он еще что-то ворчит, проводя рукой по волосам. И с недовольством шипит, когда Олег поднимает на него свои глаза. Они стояли слишком близко, чтобы проигнорировать слезы Олега. Дима не смог бы сделать вид, что их нет, даже очень хорошо постаравшись.       — Я убийца для них, Дима, всего лишь псих. Не герой, а злодей. Я не хотел этого! Не хотел!       Цепкие пальцы Олега хватаются за волосы под шапкой, доставляя ему боль. Он царапает кожу на голове, вырывая волосы. Дима на это недовольно ворчит, стараясь перехватить его руки, чтобы он не причинял себе бессмысленную боль, но попытки напрасны — он не может к нему прикоснуться.       — Пойми, Олежа, это всего лишь субъективное мнение одной кучки людей. У всех разные взгляды на жизнь.       — Я хотел уважения! Быть героем хотя бы для кого-то, а не…       Дима громко прерывает его криком, заставляя посмотреть себе в глаза:       — Для меня ты герой! Ты мой герой, Олежа! А другие люди слишком тупы, чтобы увидеть, какую пользу ты делаешь для них! Люди — идиоты, лицемеры и эгоисты! Пойми уже наконец!       Олегсей нервно выдыхает и пытается успокоиться. Он вытирает свои слезы, стараясь больше не думать об этом, тяжело выдыхает, говоря правду:       — Дим, мне страшно. Страшно здесь находиться. Я думаю, что они все знают, меня это волнует.       У Олега дрожат пальцы, он истерически хватается за майку Димы, в попытке устоять на ногах. Он слишком сильно устал от всего этого. Лишь потом до него доходит осознание, что не получится ухватиться, что пальцы пройдут сквозь ткань. Вот только он чувствует хлопок, мягкость одежды, а самое главное — горячее дыхание на своих губах. Но так не должно быть: Дима не материален.       — Олежа, ты же знаешь, что надо делать.       Он слышит знакомый щелчок зажигалки. Перед глазами проводят рукой, и Олег видит ярко-рыжее пламя. Липкий страх медленно отступает, оставляя непонятное чувство восхищения.

***

      Олег сидит на кухне, выпивая чашку за чашкой чая с ромашкой, купленного на днях. Дима же к еде не прикасался, да ему и ни к чему, он всего лишь плод его воспалённого воображения. Правда Олег не признает это, стараясь накормить его.       — Ты же понимаешь, что я сжёг тот торговый центр дотла? Там были люди, Дим, а я его сжёг.       Дмитрий хмыкает, доставая откуда-то свою излюбленную зажигалку. Он вновь и вновь нажимает на кнопку, издеваясь над фитилем.       — Тебе не нравилось это место, Олежа. Это проблема. Я считаю от проблем нужно избавляться. Чем быстрее — тем лучше.       Олег выдыхает, стараясь держать себя в руках и не истерить. Кажется, по новостям говорили, что никто не пострадал.       — А если кто-нибудь увидел меня? Или меня засняли видеокамеры? Или…       — Прекрати.       Дима резко поднимается со стола, прикрывая рукой рот Олега. Но теперь он снова лишь проходит сквозь него. Он вновь не материален.       — В туалете, рядом с лестницей, помимо тебя было ещё три человека. Мы находились в слепой зоне видеокамеры. Ты всего лишь поджог кладовую. Ты не подложил бомбу, как мы делаем обычно. Это неважно. Ты просто старался успокоиться.       Олегсей глотает слюну и начинает тихо плакать.       — Мне страшно. Дима, я очень сильно боюсь. Я устал от всего этого, устал. Я больше не герой, я даже не злодей. Я не знаю, кто я.       Дима аккуратно садится на колени рядом с ним и просто молчит. Он не просит остановиться, не просит прекратить истерику, всего лишь сидит рядом, готовый помочь чем сумеет.       Они сидят так на кухне до самого вечера. Олег тихо ревет, стараясь успокоиться, а Дима молчаливо сидит рядом.