Волшебство с прицепом

25-e, декабрь 18:58

      Весь выпавший девятнадцатого числа снег успел за неделю растаять, так что Портленд представлял собой серые мощеные улицы, огоньки и грязно-синий океан. Эдакое портовое Рождество с меланхоличными нотками бесцветности и холода. Люди уже расползлись по домам, так что пробки перестали омрачать автобан и настроение.       Рей вот уже как пятнадцать минут стояла на крыльце дома по адресу 36 Oakdale St., разглядывала темно-зеленый венок на двери и мерзла. Рука пару раз порывалась нажать на звонок, но тут же опускалась обратно.       Бен предложил заехать за ней, но Рей настояла на такси, ввиду того, что он и так взял на себя приготовление ужина. Они немного переписывались вчера, и теперь Рей знала о нем несколько больше: например, то, что он консультирующий юрист, владелец двух кофеен на набережной возле залива и поклонник Star Wars, как и она. А еще она узнала, что его фамилия — Соло.       Продолжая пялиться на чертов венок, Рей чувствовала себя до ужаса глупо. Она сразу поняла, что Бен не был беден, — дорогая машина, бизнес, гибкое рабочее расписание, — но подъезжая на такси к его дому, она собиралась с мыслями целую минуту, прежде чем покинуть автомобиль. Полностью застекленный второй этаж был затемнен от посторонних глаз, дивно сочетаясь с красным дубом и кованным ограждением. Справа находился внушительный гараж, уходивший на нулевой этаж; вокруг расположились увядшие клумбы и голые деревья. В таком доме мог жить женатый молодой предприниматель, но никак не Бен, портрет которого ей подкидывал мозг. Рей чувствовала себя инородно, стоя на пороге и дрожа от озноба. Черт, она даже не могла точно сказать, что он не женат. Бен был старше на двенадцать лет, а кольца… кто их сейчас носит?       В очередной раз выругавшись под нос, Рей нажала на кнопку. Изумрудная шерстяная свободная юбка в пол и бежевый вязаный свитер казались ей слишком простыми для такой обстановки. Она хотела надеть красивое платье, но сочла это неуместным, в итоге нанеся минимум макияжа и облачившись в мешковатые вещи, скрывающие худобу. Единственная изящная вещь на ней — это кремовое голубое белье с кружевами.       «Я подарил бы тебе пару оргазмов».       Мысль овладевала сознанием похлеще приставучих припевов верхушки чарта Apple Music, поэтому она не смогла пройти мимо манекена Victoria’s Secret в торговом центре. Покупка стоила ей половины гонорара за книгу, и больше, чем она получала за верстку.       Рей знала, за чем она пришла.       Она никогда не чувствовала себя настолько сумасбродной, настолько «плохой девочкой», если хотите, но расплачиваясь за этот комплект и ловя на себе полный похоти взгляд мужчины, стоящего в очереди за ней, Рей знала, чего хочет. Говорят, девушка решает, переспит ли она с мужчиной, в первые несколько минут знакомства. Рей чувствовала невидимые сексуальные, гендерные волны, исходившие от Бена в тот момент, когда он мчал по снежной эстакаде. В воздухе витал этот мускусный, толстый запах. Рей знала уже тогда.       Ей не открывали чуть меньше минуты, пока она несколько раз давила на звонок. Рей уже решила полезть в сумку за телефоном, когда по ту сторону двери раздался громкий топот, и внезапно распахнулась дверь. Глядя на пустое пространство в проеме перед собой, она недоверчиво нахмурилась, но тут же почувствовала, как ее дергают за подол юбки. Опустив глаза, Рей увидела задорно торчащую голову с вьющимися черными волосами. «Какая красивая», — первое, что подумала она, прежде чем ошеломленно застыть в догадке. «Матерь Божья…»       Девочка тем временем смотрела с нездоровой пытливостью, скользя взглядом по каждой черте лица Рей. Бекки была вознаграждена отцовским острым подбородком, родинками и большими карими глазами в обрамлении невероятно пушистых ресниц. А вот аккуратный носик и тонкие губы принадлежали явно не Бену. У этой девочки где-то должна была иметься мать, и вернувшаяся мысль о том, что Рей не знает семейного статуса мужчины, заставила ее дергано вздохнуть. Ситуация начала походить на неприятный абсурд, и Рей попеременно то открывая, то закрывая рот, так и не выдавила из себя слова приветствия.       — Холодно там, — Бекки демонстративно съежилась, оправляя подол розового праздничного платья, — Тебе нужно зайти, а то губы станут синие.       Почему-то не имея возможности сделать что-то наперекор упрямому выражению лица, унаследованному от Бена вместе с россыпью родинок, Рей послушно переступила порог. Так и не захлопнув дверь, Бекки вдруг озадаченно застыла.       — Ты же ведь Рей? — девочка устремила на нее полный надежды взгляд, — Папочка сказал, что к нам придет Рей. Я не должна открывать дверь незнакомым дядям и тетям.       Рей рассеяно взглянула на минималистично обставленную гостиную, на дубовую темно-коричневую лестницу, ведущую на второй этаж, и обернулась к ребенку. Девочка продолжала стоять на морозе, и Рей торопливо захлопнула дверь. Не хватало, чтобы она простудилась.       — Да, — наконец, выдавила из себя она, — Я Рей. А… тебя как зовут?       Чистейшая улыбка Бена Соло отразилась на маленьком личике.       — Бекки, — девочка протянула ей руку совсем по-взрослому, — Точнее, Ребекка. Но все зовут меня Бекки, вот. Давай уже лапу и разувайся. Папочка в душе.       Рей заторможенно сжала тоненькую ручку. «В душе, значит». Он, что, решил, что она опаздывает всегда, раз чуть не опоздала на свадьбу? Удивление и раздражение сменяли друг друга настолько остро, что Рей не сразу учуяла едкий запах, молекула за молекулой поглощающий окружающий воздух.       — Что-то горит, — произнесла Рей, и резко сбросив обувь, куртку и сумки, двинулась в ту сторону, откуда пахло гарью. Девочка побежала за ней.       Ворвавшись на кухню и увидев, что духовую плиту уже начал окружать серый дымок, Рей бросилась к сенсорной панели, пытаясь максимально быстро сообразить, как оно отключается.       — Индейка, — выдала Бекки, сложив руки на груди, — В прошлое Рождество было так же...       Решив не церемониться, Рей просто выдернула шнур из розетки и открыла духовку. Оттуда повалили густые клубы дыма, на что она тут же закашлялась. «Вот же дерьмо», — пронеслось у нее в голове, пока она старалась дышать через плотно сжатую ладонь.       — Иди в другую комнату, Бекки, и закрой за собой дверь, — легкие горели так, что их хотелось выплюнуть, и Рей была благодарна всем Богам, за то, что девочка исполнила ее просьбу за доли секунды.       Открыв окно, Рей осела на пол и кашляла до рвотных позывов. Из глаз брызнули слезы, окончательно испортив презентабельность рождественского облика. Стоя мгновением раньше за дверью и не решаясь постучать, она никак не могла предположить подобного развития событий. Придумай тысячу сюжетов, и в ответ обязательно случится тысяча первый.       — Только я могу прийти на первое свидание и вляпаться в такое… — Рей поднялась и первым делом ополоснула проточной водой лицо. В глазах щипало и слезилось, горло драло. «Еще и белье кружевное, дура, надела», — глотнув воды прямо из-под крана, она утерлась висящим полотенцем, медленно выдохнула и вытащила противень с обуглившейся индейкой.       — Вот это всем сюрпризам сюрприз, Бен, — злобно процедила она, с психом опуская испорченное блюдо на индукционную панель, — А я наивно думала, что речь о романтическом ужине, танцах и игрищах, что говорится, по-взрослому. Фантазия у меня, очевидно, убога до чертиков. «Как ты мог забыть о ребенке, придурок?..»       Рей сама не знала, в адрес чего задает последний вопрос: в адрес того, что Бен не соизволил посвятить ее в эту небольшую деталь своей жизни или же имелось ввиду то, что он, ну просто мать его, как безответственно и безалаберно чуть не спалил собственную дочь! Голова Бекки любопытно показалась в проеме, и Рей, прервав гневную тираду, пошире открыла окно.       — Идем, — тихо сказала она, — Здесь нужно хорошенько проветрить.       Девочка схватила Рей за руку и усадила на большой мягкий бежевый диван в гостиной. Потянувшись к графину с водой, Бекки разлила всего пару капель, прежде чем протянула ей полный бокал. Рей благодарно приняла его, жадно глотая жидкость, казавшуюся необычайно вкусной. Глядя на внимательные глаза Ребекки, она подумала, что, как бы ей ни хотелось, сейчас она не в силах уйти. Рей была знакома с ней от силы минут семь, но уже понимала, что девочка у Бена вышла чудесной.       — Ты похожа на Белль, — задумчиво протянула последняя, — Из мультика, а не из фильма. Такая же красивая…       Рей смущенно улыбнулась. Принимать комплименты от детей — всегда нечто чудесное: всегда знаешь, что они искренни и чисты.       — Спасибо, — она сделала очередной глоток, — Ты будешь красивее меня, когда вырастешь, — и это было чистой правдой. Юная Ребекка уже могла бы покорить детский модельный бизнес со своими смоляными волосами, острым подбородком и тонкими губами. «Наверное, Бен был бы против…», — подумала Рей, и тут же отогнала мысль о нем, снова начав злиться.       — Папочка тоже говорит, что я красивая, — Бекки засмущалась, — И бабушка Лиа. Но в школе меня считают уродкой.       Рей вскинула на девочку полный сомнения взгляд, но потом поняла, — та слишком отличалась от других, — словно с другой планеты спустилась с этими огромными кофейными глазами. Ее отторгали, а Рей прекрасно знала, что это такое, ведь она тоже отличалась. Всегда.       — Принимай во внимание слова только тех, кто тебе дорог, Бекки. Остальные пусть идут своей дорогой. Желательно, молча.       Девочка задорно засмеялась и запрыгнула на диван с ногами.       — Так и скажу в следующий раз Миранде! — выдала она, успокоившись.       Они заговорщически улыбнулись друг другу.       — Ты уже учишься в школе?       Ребекка горделиво вскинула подбородок и кивнула, сказав, что ей уже целых семь лет, и немного рассказала о Начальной школе Харрисона Лисета, где училась в первом классе. Школа была государственной и вполне достойной. Бен выбрал для своего ребенка одно из лучших учебных заведений в Мэне.       — Папочка говорил, что ты пишешь детские книжки. Это правда?       Рей чуть не подавилась водой.       — Пишу? Что ты, нет… Я бы и пары слов не связала, — девушка хохотнула, — Я иллюстратор, рисую картинки… в книжках для детей. И иногда еще верстаю… — поймав недоуменный взгляд Бекки, Рей поспешила исправиться, — То есть делаю буквы, циферки и изображения в журналах правильными, чтобы картинка лучше воспринималась. Бен… то есть, папоч… твой отец, он не совсем правильно меня понял.       — У меня плохо получается рисовать, — Бекки скривилась, — но я хожу на уроки хора… и еще, сольфеджио.       Повисла неловкая пауза, которую Бекки использовала, чтобы бессовестно разглядывать наряд гостьи.       — Как вы познакомились?       Вопрос был задан в лоб и застал Рей, что говорится, врасплох. По всей видимости, она была не единственной, кого не посвятили в подробности.       — Это случилось меньше недели назад, — она решила, что не будет врать Бекки, — Мы с папоч… твоим отцом стриглись в одном салоне, а потом он мне здорово помог.       Бекки нахмурилась, что-то припоминая, после чего сдунула нависшую прядку с лица.       — Я спрашивала у него, но он не сказал, — девочка поджала губку, — Я так переживала, что скажу что-то не то снова, и ты потом больше не придешь…       Рей отложила бокал, глядя на в момент ставшую грустной малышку. Что значили ее слова?       — Почему ты переживала об этом?       Рей чувствовала, что сейчас откровенно лезет не в свое дело. И речь была не о переживаниях Бекки, а, скорее, о жизненном укладе их семьи.       — Тети, приходившие до тебя, больше не возвращались, — было видно, что девочке не просто об этом говорить, — Я думаю, что что-то не то им сказала, и они обиделись… Папочка потом еще так смотрел…       — Бекки, — Рей схватила маленькую ручку, — Я уверена, что ты никого не обижала. Ты — чудо. «В отличие от твоего папаши, подвернись он мне под руку…», — догнала гневная мысль, но она осторожно продолжила, — А… много теть папочка приводил домой?       Девочка на секунду задумалась, должна ли говорить об отце с посторонними людьми, но Рей, кажется, уже успела «втереться в доверие» и не относилась к безликой массе «посторонних».       — Кайдел и Аманда. Но он никогда не приглашал теть встречать Рождество. Мы всегда были вдвоем или у бабушки.       «Боги, она даже имена помнит…», — Рей отчаянно старалась скрыть ту ярость, в которую приходила, — «Каков… Как можно так травмировать ребенка?». Если поначалу она думала, что обойдется разговором, то теперь понимала ясно — Бену Соло точно несдобровать.       — Прости, если расстроила тебя своим вопросом, — Рей погладила лохматую черную головку, — Я не должна была спрашивать.       — Нет-нет, — Бекки переползла к ней чуть ближе, — Так вышло, что у нас нет мамочки, — Рей пропустила удар сердца, когда увидела, как глаза малышки на секунду стали стеклянными. — Папочка говорит, что так иногда бывает, а мы и вдвоем — настоящая суперсемейка, но я-то знаю — ему нужна… ну ты понимаешь. Он такой рассеянный… и иногда очень грустит, — девочка насупилась, вновь откидывая лезущую в глаза прядку.       Не медля больше, Рей притянула к себе девочку и обняла. Бекки не была против, тут же прижавшись к теплому телу. Проведя большую половину своей жизни в интернате, Рей знала цену таким вот объятиям. Она могла только мечтать о подобном, когда звала мать и плакала по ночам в пять лет, в семь лет, в десять… двенадцать… семнадцать… Ей нужны были две вещи в огромном мире, помимо родителей: чтобы ее по-настоящему поняли и крепко обнимали — тоже по-настоящему. «Ей нужна мать», — мысль завладела Рей, словно набатом стуча в висках, в то время как тонкие маленькие пальчики сжимали шерсть свитера совершенно чужой женщины. «Она такая открытая», — думала Рей, гладя смоляные волосы, — «Выдала незнакомому человеку все как на духу… Неужели с ней никто не разговаривает? Не спрашивает, о чем она думает?» Бекки отстранилась и хитро взглянула на девушку.       — Мне папочка целых три куклы Monster High купил. Хочешь, покажу?       «Подарок…», — пронеслось в голове, — «Я же не купила ей подарок…» Вспомнив про книги в сумке, Рей торопливо выдохнула. Утром она как раз заезжала в типографию — Рей всегда забирала по одному экземпляру книжек со своими рисунками в коллекцию для портфолио. Как раз сейчас у нее были свеженькие энциклопедия динозавров и «Щелкунчик» Гофмана. «Чертов Соло и здесь умудрился подставить меня…»       — Не помешаю? — раздался позади дивана голос, и обе дамы резко обернулись на него.       Бекки вскочила, а Рей отвернулась, смущенно разглаживая складки на юбке. Бен одной рукой натягивал домашнюю майку с логотипом Metallica на поджарые кубики пресса, которые она не могла не заметить, а другой просушивал влажные волосы полотенцем. Его взгляд переместился от светящегося вида малышки к Рей, и он, закусив нижнюю губу, выдал сдавленно-смущенное:       — Привет…       Она коротко кивнула Бену и вновь опустила глаза на свои белые носки. Она никогда не умела прятать эмоции: свидетелем ее радости, злости или раздражения всегда был целый мир. После всего, что Рей услышала от девочки, она больше не могла смотреть на Бена прежними глазами. Она вообще не хотела на него смотреть: он вызывал в ней рефлексию похлеще раздражения в Mornin’. «Я подарил бы тебе пару оргазмов», — Рей сжала зубы от досады, — «Ну конечно. Придурок, каких поискать…».       — Папочка, — напряжение, что в секунду повисло между ними, прервал восхищенный возглас малышки, — Рей такая классная! Оказывается, ты неправильно сказал, что она пишет книжки: она рисует в них картинки! И… я так и не поняла, что такое фирстать… — Бекки прервалась, чтобы слезть с дивана, — А еще Рей спасла нашу кухню от пожара!       Бен, как вкопанный, застыл с полотенцем в руках, пока мозг воскрешал в сознании образ румяной индейки. Швырнув мокрую тряпку и причитая под нос, он кинулся в сторону кухни, откуда через три секунды раздался уже настоящий отборный мат. Скрипнув зубами в очередной раз, Рей ласково подвинулась к Ребекке и закрыла руками нежные детские ушки.       — Ну, — из-за стенки раздался звук бухнувшейся в мусорное ведро индейки, — у нас еще есть лобстеры, закуски, салат с яйцами и беконом, брюссельская капуста под белым соусом, фрукты и мороженое. Черт с этой рождественской индейкой, когда есть традиционная кухня*. Я не так плох в готовке, как может показаться на первый взгляд.       Произнося последнее, Бен показался в гостиной, улыбаясь абсолютно по-идиотски. Рей видела, что он зачем-то очень старается и переживает, но грусть маленькой девочки так тронула ее хлипко зажившее сердце, что она не могла справиться с одолевающими чувствами. Непреодолимо сильно хотелось ударить Бена Соло по голове, но она продолжала пялиться на собственные ноги.       Он не сводил с Рей глаз, пока молчание съедало тишину.       — Рад, что вы подружились, — металлически произнес Бен, все еще сверля сжавшуюся Рей взглядом, — Ты собрала игрушки, Бекки?       Его голос послышался ей не таким веселым, и абсолютно не доброжелательным, нежели мгновением раньше. После слова «игрушки» ему пришлось прочистить горло, так как внезапная сиплость выдавала эмоции с потрохами.       — Да-а-а… — протянула малышка, и подойдя к отцу, обвила лианами рук его бедро.       — Я был в твоей комнате минуту назад.       Та вмиг отстранилась, и в три больших шага оказавшись у лестницы, помчалась наверх, бормоча: «Прости, папочка».       — Мы еще поговорим о том, что ты врешь, — крикнул ей вслед Бен, прежде чем медленно обогнуть диван и тяжело опуститься рядом с Рей.       Он вскинул на нее разочарованно-ожидающий взгляд — тот самый, когда хочешь утвердиться в своих страшных догадках. Рей чувствовала виском, как ее буравят глазами, но не находила сил удостоить мужчину достойным ответом. Воздух между ними стал густым и тяжелым. Вновь учуяв запах ненавистного барбариса, Бен не смог сдержать рвущиеся наружу слова:       — Буквально чувствую, как ты хочешь мне что-то сказать.       Рей дернулась наверх, все-таки полоснув его лицо гневом. Он смотрел на нее, словно профессор на бездарную ученицу, будто тот знал все ее ответы и ошибки наперед — вот-вот отчитает и поставит жирный неуд. Внутри что-то мерзко и обидно сжималось — оттого, что Бен посмел возомнить себя судьей. Черт, да что он вообще о себе думает? Зачем она пришла сюда? Рей медленно выдохнула в надежде на успокоение, но это не избавило ее от тона, полного едкого металла.       — Я бы много чего хотела сказать тебе, Бен.       Он громко шмыгнул и отвернулся от нее.       — Ух ты, — прошептал в ответ, нервно ухмыльнувшись, — Я даже не… фу-х. — Бен уронил голову в ладони и зарылся в них, смотря на Рей одним глазом — в отверстие между мизинцем и безымянным пальцем. — Я… — Бен показал раскрасневшееся лицо, сложив руки в замок на коленях. — Хорошо, можно просто не говорить об этом. Я думал… по крайней мере, надеялся, что ты сможешь… что ты особенная что ли... Извини, я ошибся. Это было ошибкой — пригласить тебя сюда. И я… я пойму, если ты захочешь уйти. Правда, пойму.       Рей вскочила, словно ошпаренная, и нависла своим худым тельцем прямиком над ним. Бен, что, пытается ее спровадить? После того, как уговорил прийти к нему домой на праздник? Надеялся, что она особенная? Ошибся? Это стало последней каплей в безграничном терпении Рей Джонсон, и она сжала ладони в кулаки: казалось, от вспышки ярости мигнула люстра.       — Что, мать его? — девушка закричала, но вспомнив о ребенке на втором этаже, тут же перешла на пригвождающий шепот. — Чтобы Бекки решила, что и я ушла, потому что она что-то не то говорит? Ты совсем дебил, Бен Соло? Ты серьезно устраиваешь бабам проверку на вшивость на глазах у ребенка? Кайдел… Аманда… — Рей перевела дух, сглотнув. — Она же все видит, все чувствует, Бен, считает себя неправильной! А… и я даже не могу сказать чего-то плохого в адрес тех женщин, ведь они были не в курсе, не были готовы, ты не дал им выбора! Это же ранит ее, идиота кусок! — Рей не сводила глаз с ходящих желваков на его скулах и звереющих глаз, но решила закончить то, что рвалось из глубин сердца. — И, да, у тебя нет права забывать об индейке. У тебя, блять, ребенок в доме, Бен!       Он отчаянно сжимал обивку дивана и изо всех сил пытался подавить рык. Он, действительно, нафантазировал себе того ангела? Перед ним сейчас стоял не он, а брызжущая слюной дьяволица Рей, волосы которой он с удовольствием намотал бы на кулак и показал, где ей место.       — Ты закончила совать нос не в свое дело? — сдержанно произнес он сквозь зубы. Жилка под нижней поджатой губой вздулась и синела.       Рей молчала, пытаясь отдышаться и успокоить трясущиеся руки. Наконец, она выпустила пар, и теперь ей сделалось… спокойно?       — Тебе лучше уйти.       Этот, ставший хриплым, бархатный голос внезапно разбил вдребезги все надежды и грезы Рей. Даже несмотря на то, что она сегодня узнала: ей так нравилось переписываться с Беном; думая о его помощи, Рей не могла вспомнить, чтобы кто-то раньше совершал для нее подобное. Чего таить — Бен откровенно понравился ей — сколько бы Рей ни убеждала себя, что согласилась на встречу исключительно из-за жаркого обещания. «Я подарил бы тебе пару оргазмов», — тот его голос не был так жесток, как теперешний. Рей закусила губу. «Нет, ты ко мне точно не прикоснешься», — подумала она, прежде чем процедить:       — Ну уж нет! Очень невежливо выгонять гостя, которого сам же пригласил. Мы потерпим друг друга за ужином и не будем расстраивать твою дочь, — заправив короткие волосы за уши, Рей тихо добавила, — После я уйду.       Не дав Бену ответить, Рей отошла на приличное расстояние от дивана и осмотрелась. Гостиная была обставлена очень просто, но со вкусом: все в теплых кофейно-сливочных тонах, слева были кухня и небольшая столовая. Около плазмы расположилась огромная настоящая елка, которую украшала определенно точно Ребекка.       — У тебя есть оберточная бумага? Мне нужно упаковать подарок для малышки.       Бен молча встал, и через минуту шуршаний на кухне в ее руках оказались два рулона: с веселыми пингвинчиками и снеговиками.       — Я купил ей подарок от тебя, — Бен взглянул на нее, и когда он увидел, с каким интересом она пялится на несчастный кусок бумаги, второй неприятный укол попал точно по назначению. Первый был, когда Рей назвала его дочь малышкой.       — Значит, от тебя будет на один больше, — как ни в чем не бывало произнесла Рей. — Уже без двадцати восемь — пора накрывать на стол.       Она предприняла попытку весело хлопнуть в ладоши, откинув рулоны на диван, потому что услышала, как Бекки шумно сбегает по лестнице.       — Еда в холодильнике?       Бен ответил ей грузным кивком, замечая, что Бекки сменила платье на более праздничное. Когда Рей двинулась в сторону кухни, девочка хвостиком поспешила за ней.       — Я же могу открыть его? — взгляд и бровь устремились к нему.       Бен тяжело выдохнул и вновь кивнул в жесте, разрешающем делать на его кухне все, что ей вздумается.

25-e, декабрь 20:48

      Бекки заставила его переодеться в рубашку и брюки, указав каких они должны быть цветов. Напряжение за столом разбавляло только ее верещание. Малышка рассказывала Рей обо всем: о подружках Лиззи и Сьюзен, о мальчике Питте из третьего класса, который ей нравится (до сегодняшнего ужина о его существовании Бен не знал), о дедушке Хэне и бабушке Лие. Рей внимательно слушала ее и задавала вопросы, а Бен только улыбался, по всей видимости, Бекки сдала с потрохами и его.       Рей почти ничего не ела, а точнее, возила салат по тарелке и время от времени глотала вино: Бен достал из своих запасов самое лучшее — красное сухое, многолетней выдержки — для нее. Он уже жалел о том, что снова ее обидел. Да, Рей умудрилась тремя предложениями проехаться по всем больным точкам — даже матери он такого не позволял, но, во-первых, она была права на тысячу процентов, а, во-вторых, она… «Так сильно старался все не испортить, но изговнил, как только не мог», — думал Бен, молча глядя, как светится Бекки. Рей тоже светилась, и потупив глаза в тарелку, он закончил предыдущую мысль словом «…особенная». Вспыльчивость была его худшим врагом на протяжении достаточно долгой жизни.       В то время как они перебрасывались неловкими взглядами во время чоканья хрусталем, тараторящая Бекки не теряла времени, ловко разделывая уже третьего лобстера, будто занималась этим с пеленок. Со стороны этот праздник выглядел максимально странно: Ребекка болтала и ела, как не в себя, Рей улыбалась, наблюдая за ней, а Бен… осторожно смотрел на обеих.       Улавливая барбарисовые нотки с противоположного конца стола, он скользил по Рей глазами и отчаянно думал, как сделать так, чтобы исправить впечатление и своими действиями окончательно ее не проебать.       — Съешь что-нибудь, — прервав молчание, Бен набрался смелости посмотреть ей в глаза, — Я очень старался.       Рей послушно потянулась к закуске из рыбы и какого-то соуса, отправив ее в рот.       — Вкусно, — выдала она, ненароком облизывая палец, и Бен залился румянцем, оттого какими влажными и мягкими показались ему ее губы.       Этим вечером она почти ничего о себе не говорила, но Бен впитывал каждое движение: то, как кропотливо она заворачивала книжки для его дочери; как усердно писала маркером «Бекки от Рей»; как за ней повторяет малышка, пытаясь помогать накрывать на стол.       «Ну ничего себе, хозяйка», — тогда он облокотился на косяк, наблюдая за этой невинной мордашкой, с деловитым вызовом устремленной к нему, — «Обычно тарелку за собой убрать не заставишь».       Бен никогда не искал Бекки мать, на что каждую встречу напирала Лиа. В его окружении было достаточно женщин, которые знали о дочери: помощница Джесси, официантки в его кофейнях, знакомые друзей семьи. Каждая из них норовила залезть в постель и женить на себе его счета в нескольких банках. Но самое страшное, что Лиа была с ними солидарна, из раза в раз повторяя: «Бенджамин Соло, твоей дочери нужна мать», — не нужно говорить, что он бесился до дрожи. Для него важно было только то, чтобы избранница замечала среди набора его достоинств самое главное — Бекки. Вот незадача, нынешняя избранница Рей, казалось, замечала только ее.       — Выпьем за волшебство этого Рождества? — спросил Бен, на что Рей ухмыльнулась, но протянула фужер, чтобы чокнуться. Малышка забралась на стул с ногами и тоже потянулась к ним яблочным соком. Сделав маленький глоток, Рей потупилась, замечая назойливый взгляд, обращенный к ней.       — Я не знаю, как ты это делаешь, — произнес он, переводя взгляд с Рей на Бекки и обратно, — но то, что происходит здесь сегодня — волшебно.       От его слов и вина на душе Рей стало приятно. Она неловко улыбнулась, но после собралась: если жизнь ее чему-то и научила, — то тому, что с мужчиной нужно рвать после первого раза, когда он решит обидеть ее.       — Спасибо за чудесные слова, Бен, — она выдала сдержанную улыбку и еще отпила.       — Рей, почему ты не съела лобстера? — Бекки переложила почти всех себе на тарелку — теперь там возвышалась гора, — Я сейчас тебе почищу вот эту штучку, — она ловко раскусила щипцами одного, и очистила для неё верхнюю съедобную половинку — уже без головы и клешней.       Бен не выдержал, когда Бекки протянула лакомство ко рту Рей, и та смущенно откусила. Он извинился и вышел из-за стола, направившись прямиком на кухню. Руками, которые отчего-то тряслись, он бросил в стакан три кубика льда и плеснул початого виски. Опрокинув порцию залпом, Бен налил себе еще.       Господи, да как можно быть такой прекрасной?       Отчаянно сжимая в руке стекло, он наблюдал в дверной проем, как дочь перекладывает половину припасенных лобстеров со своей тарелки в тарелку Рей. В его голове носился поток мыслей, состоящих из слов «сука», «черт», «что делать», «тупоголовый индюк, надо же было так облажаться…». Соображая, как все исправить, Бен вытащил из кармана телефон, напечатав короткое: 21.16 Бен: Прости меня, Рей       Он видел, как ее телефон завибрировал, и та подняла его со стола. Коротко взглянув на сообщение, Рей нахмурилась и положила смартфон обратно. 21:17 Бен: Прости меня, я идиот       Рей вновь бросила взгляд на экран, быстро что-то печатая, и через несколько секунд завибрировал уже телефон Бена. 21:17 Рей: Прощаю. Доволен?       Бен стиснул зубы, прекрасно понимая, что он все еще в немилости, — положение это грозилось стать бесповоротным. Отхлебнув виски, напечатал: 21:19 Бен: Если бы я сказал тебе, ты бы пришла?       Рей метнула невыносимо яростный взгляд на него прямо через порог, прекрасно понимая, что Бен за ней подсматривает. 21:20 Рей: У тебя нет женщины не из-за дочери. У тебя ее нет, потому что ты мудозвон.       Бен как-то нервно засмеялся и засунул телефон в карман. Прихватив с собой еще одну порцию виски, он вернулся за стол и сел аккурат напротив покрасневшей от злости Рей. «Жениться на ней что ли?» — весело подумал он, закидывая в рот яйцо из салата. Скользнув оценивающим взглядом по ее красоте, Бену очень сильно и прямо сейчас захотелось снять с нее одежду и посмотреть, как же прекрасно ощущается это невероятное обнаженное тело в его руках. «Мудозвон…», — думал он, опрокидывая стакан, — «Ну посмотрим, как ты запоешь через минуту».       — Бекки, солнышко, — произнес он, — у меня для тебя сюрприз. Видишь ту коробку под елкой? Самую большую с бантом?       Малышка кивнула, глаза ее тут же загорелись.       — Ее можно открыть уже сейчас.       Бекки радостно сорвалась с места и справилась с оберткой ровно за десять секунд.       — Салют! — воскликнула она, — Хлопушки, конфетти, ракеты, шутихи! — Бен не поскупился на детские радости, накупив целую коробку всякой взрывчатки, — Папочка, мы же прямо сейчас пойдем их запускать, да?       — Сначала Рей нужно нормально поесть, а тебе — переодеться. Кстати, — как бы невзначай продолжил он, — Как думаешь, Рей поедет с нами на Маяк? И на Площадь Монументов можно за сладостями и глинтвейном, как думаешь?       Бекки перевела умоляющий взгляд на Рей, на что последняя поспешила расчленить Бена глазами. «Сукин ты сын», — подумала она, отвечая малышке тихое:       — Конечно, милая, как не поехать.       Ребекка завизжала и кинулась в свою комнату, сообщив, что ей срочно нужно выбрать новый наряд. Рей уставилась в тарелку, желая чтобы этот день и перепалки с Беном закончились как можно скорее.       — Одевайся тепло! — он крикнул наверх, после чего обратился к Рей, — Почему ты ничего не ешь?       — Не хочу, — Рей двумя глотками осушила половину вина, плескавшегося в бокале, — Это очень низко: использовать в манипуляциях собственную дочь.       — Я знаю, — ответил Бен, — Рей, правда, прости меня… Я… веду себя неадекватно, когда переживаю. Я не мудак, просто обыкновенный придурок.       Она торопливо встала из-за стола. Как же ей хотелось быстрее оказаться в своей одинокой холодной квартире. Взяв свою тарелку и тарелку девочки, Рей направилась на кухню. Через пару секунд, Бен услышал звук льющейся воды.       — Тебе не нужно этого делать, — бросившись за ней и оказавшись прямо сзади, он попытался вытащить из ее рук тарелку, — Рей, кому сказал, отдай.       — Да я просто помо…       Тарелка выскользнула из раздирающих ее мокрых рук и с грохотом раскололась прямо в раковине.       — Черт, прости, — Рей не сразу сообразила, что прижимается к широкой, каменной груди спиной, — Бен…       — На счастье, — кинул он, разворачивая ее к себе лицом, — Уберу потом. Ты не порезалась?       Рей глянула на руки, и отрицательно закачала головой. Его глаза цвета американо были такими ласковыми прямо сейчас. Испытав чувство, близкое к эйфории, оттого, что он нависал над ней, оттого, как нежно держал за предплечья, она зажмурилась, мотнув головой. Это очень плохо: эмоциональные качели, что она начинала испытывать к нему. Рей точно знала, что такое ни к чему хорошему обычно не приводит.       — Ты можешь меня отпустить, — жестко процедила, глядя прямо ему в глаза.       — Отпущу, когда простишь, — Бен тепло улыбнулся, вода продолжала течь на фоне, — по-настоящему. Рей, ты мне… ты же понимаешь… Я испугался и я… отвратительный мерзкий холерик. Больше это не повторится, обещаю.       Рей расслабилась в легко сжимающих руках. Прикосновение Бена обдавало жаром.       — Тогда я хочу еще раз залезть не в свое дело. Мне нужно знать.       Бен уткнулся глазами в ботинки, и тяжело кивнул, предугадывая вопрос.       — Она ушла, когда Бекки было полгода, то есть шесть с половиной лет назад. Больше мы ее не видели.       Глаза Рей округлились, и она не заметила, как еще влажные руки испачкали рубашку мужчины в районе груди.       — Что Бекки об этом знает? Как ты сам… ты один справлялся? Делал смеси и все… такое?       Ощутив, как трепетно Рей касается его груди, Бен осторожно скользнул руками на ее талию и обвил поясницу.       — Мать здорово помогала, — он нервно облизнулся, — Бекки знает правду: что у мамы другая жизнь. Единственное, я не сказал — какая. И вряд ли скажу.       Вопросительно уставившись на Бена, Рей перебирала варианты в голове: начиная с алкоголя, который сгубил ее собственных родителей, заканчивая другим мужчиной.       — Кокс и спидболовая эйфория, — подытожил Бен, — Я даже не знаю, жива ли она.       Рей медленно кивнула, ее порывало обнять его по-настоящему, но она отчего-то этого не делала.       — Спасибо, что сказал, Бен. Это было важно для меня.       — Она подарила мне чудесную дочь, но я счастлив, что ее нет с нами рядом, — он улыбнулся, чуть сжав ее талию игривым движением, демонстрируя, что эта тема для него давно не больная.       Засмеявшись, Рей все-таки его обняла в порыве неожиданной интимной искренности, невесомо обвив шею руками.       — Ну, я заслужил твое прощение, ледяная королева? — прыснувшая Рей была ошеломлена внезапным клюющим поцелуем на щеке, — Ты такая красивая, я говорил?       — Сегодня нет, — Рей на автомате бросила взгляд на дверной проем, боясь, что малышка могла подглядеть ласку, которую бы не поняла. — Я прощу тебя, если ты дашь мне одно обещание.       — Я готов.       — Не води вот так женщин сюда, Бен. Подготовь, не знаю, скажи заранее… Ее очень ранит то, что они не возвращаются потом. Это прямо, как…       — Мать, — закончил за нее он.       — Вроде того… Я… знаю, что говорю. Мои родители оставили меня замерзать зимой на крыльце лондонского интерната и ушли в алкогольный закат.       Прижав за поясницу к себе сильнее, Бен прошептал ей прямо в ухо:       — Обещаю, Рей. Больше никаких женщин.       Стадо мурашек прошлось по ее спине оттого, как двусмысленно это прозвучало.       — И еще: рано или поздно ты должен рассказать про наркотики, иначе она будет ее ждать.       — Она в любом случае будет ее ждать.       Рей тяжело выдохнула, поняв, что Бен Соло, действительно, незавидный жених. С ним в придачу шел не один выводок проблем и душевных ран: его и его дочери. Но… как можно из-за этого отказаться от Бекки? Она же такая…       — Ей нужна мать, — Рей произнесла это одними губами, и впервые в жизни заезженная фраза не вызвала у него гневный позыв.       — Я знаю, — точно так же, одними губами, произнес Бен и только сейчас набрался смелости для поцелуя, которому случиться было не суждено.       Бекки с громким топотом сбежала по лестнице, кутаясь в две кофты, легинсы и лыжные штаны, и через секунду уставилась на них крайне хитрыми глазами. Бен отскочил от Рей, будто ошпаренный, а она… слишком неуклюже пыталась надавить на вентиль крана и заглушить шум от воды.       Шум в собственной голове у нее заглушить не получилось. * имеется ввиду традиционная кухня штата Мэн, что располагается на берегу залива Каско, уходящего в Атлантический океан