Цен(л)итель

Вот помните, Антон сказал, что рад попаданию в состав Попова? Вот он безбожно напиздел. В конце второй недели он был согласен на тракторное училище, лишь бы не ходить на лабораторию каждый божий день. Антон любил спать и совершенно не любил вставать шесть дней в неделю в 7:30, а Арсений был педантичен, как настоятельница в Смольном. Минута опоздания — отжимания и лекция об актёрской безответственности. Любимыми предметами, как ни странно, стали «сценическая речь» — Мария Вячеславовна оказалась шикарным преподом, и «актёрское мастерство», на котором всегда было весело. На первой же паре стало ясно, что больше всего проблем у Антона будет со «сценическим движением», когда Арсений Сергеевич дал «несложную связку» и Шастун, единственный из состава мало того, что ничего не выучил, так ещё и всё занятие путал право и лево. Куратор просил отработать дома и Антон правда старался, но даже после недельной отработки это было несмотрибельно. Короче говоря, Шастун проспал две первые пары — лабораторию и сценическое движение. С подозрением проснулся в десять утра, схватился за телефон, на котором, без звука, уже час звонил будильник, а также имелось по пропущенному от куратора и старосты. Попов его убьёт. Скинув старосте смс, он начал собираться. Самое грустное, что третьей парой тоже сценическое движение. Он в жопе. В 10:50 Антон стоял стоял около кабинета 666, в котором уже начался семинар. Да, Шастун опоздал на третью пару тоже, оказалось, что отросшие волосы долго сохнут даже с феном. Давай, Антон, не убьёт же тебя Попов. Может покалечит морально или физически, но не убьёт, это всё-таки уголовно-наказуемое деяние. Шастун потянул дверь на себя и вошёл: — О, Шастун, я думал, ты отчислился — Арсений Сергеевич отвернулся от стоящих ребят в сторону Антона. — Почему? — Антон переминался с ноги на ногу в дверях. — Да потому что я в шоке, что ты позволяешь себе пропускать дисциплины, по которым так итак не блещешь. Где тебя черти носили? — Попов выглядел как взъерошенный, рассерженный мейн-кун. — Простите, я проспал, у меня будильник не сработал. — Прекрасно, ты проспал, а мне теперь объяснять зачётную хореографию в индивидуальном порядке, просто песня. Проходи давай. Антон вошёл, снял портфель и замер в нерешительности. Арсений протянул к нему руку. — За нечётное количество скажи спасибо Громову с его воспалением лёгких, так что ты в паре со мной. Иди ко мне, не бойся, не покусаю. Итак, мы, прервались на явление Шастуна народу, объясню задание. Один из партнёров закрывает глаза, Антон, продемонстрируй. Шастун с опаской закрыл глаза. — Тот, кто остался с открытыми глазами, правой рукой берёт партнёра за правое запястье, левой за левое бедро. Мы все будем одновременно двигаться, задача ведущих сделать так, чтобы пары ни в коем случае не столкнулись. Вы полностью берёте на себя ответственность за человека, которого ведёте. В процессе движения вы должны пройти по траектории ромба, квадрата, круга и треугольника, крайними точками считайте стены. Только не выстраивайтесь сменой друг за другом и между фигурами не забывайте о простых перемещениях и сменах направления. Задача ребят с закрытыми глазами — довериться и не открывать глаза. Далее, по моей команде, те, кто был с закрытыми глазами, их также не открывают, ваша задача будем пару минут подвигаться. Не воспринимайте это, как танцевальную импровизацию, просто следуйте за музыкой. Те, кто с открытыми глазами должны проконтролировать, чтобы ваш партнёр ни обо что не ударился, поэтому не делаем никаких резких и широких движений. Сейчас наладим контакт внутри пары, слушайте мой голос. Встаньте друг напротив друга, и оба закройте глаза. Теперь открывайте. Задача ведущего сейчас уговорить партнёра довериться вам. Антон открыл глаза и пропал. У Арсения Сергеевича были не глаза, а другой мир. Хоть радужка и была синего цвета, они затягивали не хуже болотной топи. Арсений провёл руками от шеи к предплечьям и Антон почувствовал себя в ловушке, когда руки Попова сомкнулись на запястьях. А потом куратор улыбнулся и парень забыл, что хотел отпроситься в туалет чтобы не участвовать в этом сомнительном упражнении. Постояли бы так ещё чуть-чуть и он бы своё имя забыл. — Закрывайте глаза. Антон почувствовал, как Арсений перешёл за спину и положил левую руку парню на бедро. — Начинаем движение — голос прозвучал прямо над ухом и они тронулись с места. Антон не имел ни единого представления где право, а где лево, по какой траектории они движутся и не чувствовал движения других пар. Он чувствовал только руку куратора у себя на бедре, которая ощущалась, как раскалённый металл и жгла ногу огнём. Неожиданно всё остановилось, и руки исчезли. — Не открывайте глаза, кому совсем тяжело импровизировать, двигайтесь от головы, потом от плеча и локтя. Начинайте, не забывайте слушать музыку. После того, как Попов дал задание на импровизацию, стало только сложнее, и Антон решил на него забить. Легко сказать — следуйте за музыкой, Антону может медведь на ухо наступил. Парень вдруг вспомнил, как на первом занятии Арсений Сергеевич взбесился, когда декант отказался приглашать концертмейстера, сославшись на то, что у нас не хореографическое отделение. Было весело. Двигаться вслепую было стрёмно, Антон боялся наткнуться на стену или на других ребят, но пока натыкался только на руки и торс Попова. — Хорошо, постепенно останавливайтесь. А теперь открывайте глаза. Антон разомкнул веки и увидел перед собой два синих омута. Вокруг глаз собрались мимические морщинки — так бывает у людей, которые часто улыбаются. А потом к нему протянулись руки Арсения и прижали к себе, голова ткнулась куратору в плечо. Антон застыл в ступоре. — Ну, что, народ, как ощущения? — Люди вокруг начали что-то отвечать, а Антон просто стоял и пытался собрать себя по кускам обратно в единое целое. -Арсений Сергеевич, как я могу отработать сегодняшние пары? — Что-что, а хвост по сложному для него предмету в начале года ему точно не нужен. — Ох, Шастун, да нафига мне твои отработки? Мне надо чтобы ты на зачёте хоть что-нибудь, хоть как-нибудь изобразил. Давай так, состав внимание. Завтра на лаборатории для особо одарённых, я повторю начало зачётной комбинации. Кто в себе уверен, на первую пару может не приходить, отмечать не буду, но чтоб на второй все были, я проконтролирую. Шастун, опоздаешь завтра хоть на минуту- умрёшь страшной смертью. Понял меня? Антон понял, принял и осознал. — Да, Арсений Сергеевич, завтра в 8:59 буду, как штык. — Посмотрим, Антон, посмотрим. В 8:30 следующего дня Шастун уже покупал бодрящий эликсир — латте с кокосом и капучино без добавок для куратора, вдруг у него какая-нибудь аллергия, в 8:52 Антон вошёл в аудиторию 666. — Доброе утро, Антон, хорошо, что ты пришёл, иначе я бы тебя убил. Ну проходи, чего встал. Парень прошёл, поставил кофейный стаканчик на преподавательский стол и подвинул его к Арсению. — Это для вас, и он не ледяной. Попов с подозрением снял крышку. — У меня аллергия на корицу. — Капучино без корицы и без сахара. — ответил Антон, мысленно похвали себя за догадливость. — Точно? — куратор отпил свой кофе — А то это было бы идеальное убийство по Кристи, Пуаро заколебался бы расследовать. Шастун улыбнулся и кивнул. — Ладно, спасибо. Давай начинать, грейся пока. В аудитории они были вдвоём. Антон рассчитывал, что хотя бы ещё пару его одногруппников придут и разбавят обстановку. — А больше никого не будет? — Ну видимо нет, все решили, что они охренеть, как хорошо знают комбинацию. Давай я покажу полностью в музыку и начнём учить. Арсений Сергеевич показал четыре восьмёрки сначала под счёт, потом в музыку. Куратор танцевал идеально. Он явно потратил много лет чтобы добиться такой шикарной формы, казалось, что он может вообще всё. -Шастун, отомри. Понял примерно схему? — Понял, но воспроизвести не смогу — по моему куратор заметил, что парень так пялился не на комбинацию. — Ой, да ладно, не ной раньше времени, там всё не не сложно, честно. Давай, первый ронд у нас на семь-восемь. Через пол часа репетиции стало ясно, что потеряно не всё. Хореография полностью состояла из базы, по музыке всё ложилось ровно, ритм был нормальный. Оставалось тупо выучить схему. — Антон, мы тут уже седьмой раз останавливаемся, сколько раз повторять, после па де буре вращение на правой ноге за левым плечом. Ну перенеси ты сразу вес направо чтобы не путаться. Антон старался, но это вращение ему никак не удавалось. — Господи, давай я тебе помогу — Арсений подошёл и подтолкнул его правое плечо по спирали влево. — Дальше уходит таз и последней нога. Наконец-то похоже на правду. В тот момент, когда Антон уже заканчивал вращение, он почувствовал, что теряет равновесие. Он выставил руки вперед в защитном жесте и потерял точку, его вдруг сорвало с оси, опорная нога подвернулась, а парень почувствовал, как косточка на лодыжке стукнулась об пол, и он полетел на пол, попутно стукнувшись бедром. — Блять. — Ох. Шастун, ну как так то. Несмотря на пульсирующую боль в лодыжке, Антон сразу же попытался подняться, но куратор прижал его ноги к полу. Парень дёрнулся в попытке освободиться. — Тише, Антон, не вставай пока, давай сначала посмотрим, что там с ногой, возможно, на неё нельзя опираться. Хорошо? — Хорошо — боль как будто стекала к повреждённому суставу. Попов задрал штанину и снял носок с правой ноги. — На сколько баллов из десяти болит? — Ну где-то на семь — Арсений дотронулся до лодыжки, и цифра подскочила до девятки, но Антон терпел. — Так, ну вроде сустав не вылетел, скорее всего вывих с растяжением и ушиб, но в любом случае надо ехать на рентген. Тебя может кто-нибудь забрать? — Куратор перевел взгляд на лицо студента. — Нет, Арсений Сергеевич, я не хочу ни на какой рентген, всё нормально, я просто денёк дома полежу, траксивазином намажу. — Каким траксивазином, Шастун, это не обсуждается, я либо передаю тебя с рук на руки родителям, либо сам везу тебя в травпункт. Это не шутки, вдруг там перелом, лекарь ты мой. — Ну, родители за мной точно не приедут, они в Сочи, вам тоже наверное есть чем заняться кроме вождения меня по больницам, так что я просто домой потихоньку пойду. — Антона начинало это нервировать, внимание красивого мужика конечно приятно, но висеть на нём совсем не хотелось, от Антона итак одни проблемы. Попов принёс стул к тому месту, где на полу сидел Шастун. — Давай поднимем тебя, только на правую ногу не опирайся — Антон взялся за руки куратора и пересадил жопу с пола на стул. — Сиди и не дёргайся, я пойду в деканат отпрошу нас и вещи твои в машину отнесу. Очень тебя прошу, не вставай, далеко ты всё равно не уйдешь, только травмируешься сильнее и меня выбесишь — и вышел из кабинета, прихватив рюкзак Антона. Шастун ненавидел чувство беспомощности, потому что знал — помочь ему некому. Антон даже боялся думать о переломе, и как ему придётся в гипсе, с костылями прыгать по пустой квартире. Понадеемся на удачу… То, что Попов с ним возится — это, конечно, мило, но странно. Могу бы ему скорую вызвать, от которой он бы аккуратно избавился. Ладно, Шастун, расслабься, сейчас прекрасный принц на белом внедорожном коне повезёт тебя в травмпунк. Не предел мечтаний конечно, но тоже пойдёт. Арсений вернулся с костылями. — Откуда у вас костыли? — Антон взял приспособления в руки и попытался на них опереться. — Шутишь что ли? Думаешь, ты у нас в институте один такой ловкий? Конкретно на этих костылях Добровольский три месяца назад прыгал, у него правда колено было. Пойдем потихоньку, правую ногу не ставь. И придётся на лифте ехать. — Попов двигался след в след за парнем, страхуя его. — Ну уж нет, никаких лифтов. — Антон встал, как вкопанный. Ещё очередного приступа клаустрафобии для полного счастья не хватает. — Других вариантов у нас нет, пока по лестнице спустимся, ты себе здоровую ногу свернёшь. Не бойся, лифт недавно проверяли, мы точно не застрянем, я обещаю. Вот сейчас и посмотрим сколько стоит обещание Арсения Попова. Они вошли в лифт и спустились на первый этаж. Передвигаться на костылях оказалось не так уже просто, до этого у Антона были только навыки передвижения с тростью. Оставалось преодолеть ступени, ведущие от главного входа в институт. — Антон, давай сюда костыли, ты вместе с ними с этих ступеней кувырнешься, после дождя всё мокрое. — Попов бросил костыли прямо на плитку, которой было вымощено крыльцо. Одной рукой куратор обнял Антона за талию, а второй перекинул руку парня через свои плечи. Они двинулись вперёд, но как только больная нога Антона коснулась плитки, она тут же подломилась, и парень всем весом повис на Арсение. — Сука, твою мать, да что ж это такое — на глаза навернулись слёзы, не столько от боли, сколько от ярости на элементарную неспособность ходить. — Осторожно, не ругайся. — Попов просунул вторую руку парню под колени и оторвал его от земли. — Арсений Сергеевич, что вы делаете, поставьте меня. — Ага, чтоб ты ещё и голову себе разбил. Не мешайся, ответственный момент. — куратор сошёл по ступеням со своей ношей и здоровая нога Антона снова коснулась земли. Арсений открыл заднюю дверь автомобиля и помог парню забраться внутрь. Антон нервничал. Нервничал из-за больницы, и из-за того, что его в эту больницу его везёт практически незнакомый мужик. Арсений обернулся к нему с водительского сидения: — До травмпункта минут 20, если хочешь, открой окно. А ещё лицо попроще сделай, всё будет нормально. — Антон шумно выдохнул и нервы, которые были натянуты, как канаты, немного расслабились. Пожалуй, Попов не выглядит, как человек, который везёт его в ближайший лес. Такие парни и без лесополосы отлично справляются. Ой, всё, Шастун, сиди, в окно, блин, смотри.