Цен(л)итель

В перевязочной почему-то пахло также, как в кабинете дантиста — антисептиками и страхом. Антон полулежал на кушетке с вытянутыми вперёд ногами, а дежурный врач вместе с Арсением сидели за столом и смотрели на рентген. Стопа горела нещадно. — Ну что, у вас тут явно вывих голеностопа с растяжением и перелом мизинца. В смысле блять перелом. — Смещения нет, операция не нужна, но три недели с гипсом. Ему кто-нибудь сможет делать внутримышечные инъекции? Травматолог почему-то решил разговаривать с куратором, хотят тот представился, как его друг. Ну и правильно, Шастун всё равно нихрена после слова «перелом» не слышал, и врят ли смог бы сформулировать внятный ответ. — Уколы не проблема, главное объясните когда и сколько — когда Попов соглашался брать Шастуна в состав, он знал, что парень будет проблемный, но даже представить не мог, что настолько. Десять дней инъекции два раза в день. Это ж надо либо брать отпуск и прописываться в квартире Антона или прописывать парня у себя, либо мотаться туда-сюда утром и вечером. Пока Шастуну накладывали гипс, Арсений обзванивал товарищей в поисках замены для своей лаборатории и сценического движения. Нахуя вот он в это всё ввязался? Парень весь бледный и просто в шоке от происходящего, на кого он его оставит? Короче, недельный отпуск — отличная тема. Из перевязочной Антона выкатила в инвалидном кресле медсестра с очень серьёзным и озабоченным лицом. Антон сидел, уперевшись локтями в колени. Медсестра спросила на машине ли они и, не дожидаясь ответа, покатила коляску к парковке. Арсений справился бы с перевозкой и сам, но женщина так крепко сжимала ручки кресла, что он не решился ей мешать. Попов помог парню пересесть с кресла на скамейку у входа в травмпункт. Нужно было подогнать машину, понять куда ехать, и в целом подготовить парня. — С тобой всё будет хорошо? — медсестра положила руку Антону на плечо и слегка сжала. Шастун кивнул, но выглядел так, будто находился га грани нервного срыва. — Конечно с тобой всё будет хорошо, это всего лишь мизинец, а не шея. До свадьбы заживёт. Выздоравливай скорее. — Женщина по-матерински погладила его по голове, и, уходя, на прощанье, посмотрела на Арсения так, будто он собственными руками, на её глазах, сломал парню палец. Что ж, в этом была доля правды. Мужчина присел перед Антоном на корточки. — Привет — Привет — Антон поднял голову и их глаза оказались на одном уровне. — Болит? — Арсений осторожно дотронулся до гипса и парень вздрогнул. — Не болит, мне только что укол сделали, но каждый раз когда дотрагиваешься, почему-то как будто-то током бьёт. Вечером сказали ещё укол делать, и я вообще не ебу, как я буду жить эти три недели. — Я ебу, меня только одно волнует, ты в общежитии живешь? — Не, я квартиру снимаю возле института, и хотелось бы понять, что вы ебёте? — О, шикарно, поздравляю, Шастун, ближайшие три недели я живу у тебя. — Арсений хлопнул парня по колену и пошёл в сторону припаркованной машины. — Стоп, чего? Погодите, не смейте уходить прямо сейчас! Попов вздохнул и повернулся обратно к Антону. — Я взял отпуск на неделю. Тебе два раз в день нужны инъекции, неделю нельзя опираться на ногу, а нужно ходить в магазин, в душ, убираться и куча всякой херни. Я могу отвести тебя к себе, но решил, что во-первых ты пошлёшь меня нахуй с такими предложениями, а во-вторых я живу далеко от института. Я чувствую ответственность за твою ногу и не оставлю тебя с гипсом одного. Пойду подгоню машину. Исчерпывающе. Антон ахуел. Для него никто никогда такого не делал. Тем более, раньше сожительство в таким мужиком ему только во влажный снах светило, это ж рай на яву. По дороге домой Антон спросил — Меня не отчислят за эти три недели? — Конечно, это сейчас было наименьшей из проблем, но вылететь из института в любом случае не хотелось. — Не думай сейчас об этом, на две неделе организуем тебе удалёнку, а потом поковыляешь на пары, хотя бы на МХК и сценическую речь, ноги там не нужны. Какой подъезд? Снова блядские лестницы. Через десять минут парни вошли в квартиру Антона. — Сначала в душ или спать? — Спааать — Антон всё еще прибывал в ахуе с того, что Арсений так резко ворвался в его жизнь, но было комфортно, как будто так и было всегда. — Тогда рули — Ходить с массивными костылями в узких проходах квартиры тяжело, но Антон справлялся. — Уверены, что хотите у меня жить? Могу предложить диван, он раскладывается. А еще я во сне разговариваю — Ну это даже мило. Ещё раз повторяю, могу отвезти тебя к себе, но лучше тут, отсюда я даже на некоторые пары успею. Ремонт конечно намного хуже, чем мой, ну ничего, покреплюсь. — Видите, спокоен как, как покойника пульс. Наглость второе счастье, Арсений Сергеевич, уж живите. — это блин не ты ему одолжение, идиот, делаешь, а он тебе — Вещи в шкафу любые берите, только бельё вам не подойдёт. Да, Антон присмотрелся. — Пф, спасибо, я за своими вещами завтра съезжу. — Раздался звонок в дверь.  — О, похоже доставка. Переоденься хоть пока. Как надеть растянутые шорты и футболку с пятном так, чтобы выглядело круто? Арсений перенес пакеты с едой из прихожей в кухню. — Антон, ты особое приглашение ждешь? Где у тебя приборы? — Первый ящик слева, я не хочу. Попов показался в дверном проёме с коробкой китайского вока в руках. Бля, Антон в своей же квартире выглядит инородно по сравнению с ним. — Что значит, не хочу, поешь хотя бы лапшу. Нужно потреблять белок, а то кости не срастутся. Держи. — Мужчина передал коробочку Шастуну в руки. Арсений вернулся на кухню, взял две вилки и еще одну коробочку вока. Вернувшись в спальню, он устроился на диване по-турецки, и кинул вилку через комнату Антону. Перелёт. Вилка ударилась о колено и отскочила на пол. — А вы циркач, метанием ножей не подрабатываете? — Парень перегнулся через край кровати и поднял прибор. — Я бросил идеально, во всем твоя коленка виновата. И говори мне «ты» вне института, иначе я чувствую себя дураком. — Не вижу никакой связи, гений, но ладно. Помнишь, ты говорил, что боишься летать на самолёте? В комнате стоял полумрак. Пора бы включить свет, но между парнями только-только красной нитью протянулось откровенность и, казалось, если пошевелиться, нить тут же порвётся. Глаза Арсения в таком освещении выглядели чёрными, такими же, как его волосы. Говорят, скоро бесконечный космос затянет в чёрные дыры, и теперь Антон понял почему. — Если честно, нет. Когда я это сказал?  — Мы тогда в лифте застряли, и у меня приступ клаустрофобии начался. — А, точно, вспомнил. Антон, я бы тебе в тот момент что угодно сказал бы, лишь бы ты успокоился. Я на самолётах раньше постоянно на гастроли летал, умер бы от сердечного приступа давно уже, если бы боялся. Ну или печень от количества успокоительных отказала бы. Ты и летать тоже боишься? Прямо сейчас Антон боялся не этого. — Не, к самолётам я уже привык, в детстве часто с родителями летал. Мама даже шутила, что я молодо выгляжу, потому что время в самолёте медленнее идёт. — Так вот почему ты в двадцать выглядишь на шестнадцать — Арсений включил телефон и экран подсветил лицо. Он улыбался. — Ну что, поели, можно и поспать? Давай я тебе укол сделаю, и ложись, а я до дома доеду, мне буквально час туда-обратно. Арсений встал с дивана, и зашуршал упаковками шприцев в портфеле, сломал головку ампулы и набрал лекарство. — Спусти чуть-чуть штаны с бельём. Болезненное лекарство? — Ну так — как будто по игле раскалённая лава течёт. Антон стянул спортивные штаны, бросил их на рядом стоящую тумбочку, и перевернулся на живот. Попов щёлкнул выключателем и обомлел. — Неожиданно. Антон был в джоки. Арсений поставил правое колено и положил свободную руку на поясницу. — Вдохни на счёт три — парень почувствовал, как игла вошла в мышцу и лекарство медленно потекло. Арсений вытащил иглу, коснулся места укола и слегка помассировал. — Хотел сказать походи немного, чтобы лекарство разошлось, но у тебя постельный режим. Можешь переворачиваться. Антон перекатился на спину и накрылся одеялом. Попов выключил свет и хлопнул выходной дверью, сказав, что вернётся через час, а Антон навсегда запомнит ощущение пальцев Арсения у себя на жопе. От обезболивающих клонило в сон, и парень выключился. Антон проснулся от невыносимой жары. Он разлепил веки, ночник, который, видимо, включил Попов бил по глазам, мужчина сидел на диване с ноутбуком на коленях. Шастун откинул одеяло в сторону, почему-то одеяло было мокрым, неужели парень так вспотел во сне? Или пролил соус, когда ел? Нет, всё давно бы засохло. Парень поднял голову с подушки и спустил ноги — надо сходить в туалет. Он зачесал отросшую чёлку назад и вдруг понял, что уже не надо. На джоки, одеяле и, скорее всего, на простыне тоже просматривались мокрые пятна. Господи, у него в квартире ахуенный мужик, а он обоссал постель. Пиздец, как это вообще произошло? — О, привет, сонное царство. Выглядишь, как спящая красавица после 1000 лет сна. — А где костыли? — И как ему сейчас незаметно сменить и постирать постельное бельё? Он же со стыда сгорит, если Арсений увидит. — Минуту, сейчас подам. Блять. Антон натянул одеяло на бёдра. Попов поставил костыли около кровати. — Давай помогу встать. У тебя что-то глаза мутные, нормально себя чувствуешь? Лежать в кровати с мочой пока Арсений не отойдет не вариант, значит надо подать ситуацию так, будто ему похуй. — Арсений Сергеевич, у нас проблема. — Что случилось, Антош? — мужчина протянул руку и заправил выбившуюся прядь парню за ухо. Антон откинул одеяло в сторону. Лицо оставалось спокойным, но внутри скрутилась нервная спирально, голова болела. — Бля, да, такое бывает на сильных обезболивающих, возможно это мой косяк, надо уточнить дозировку. Давай отведу тебя в ванну. Ничего не выдаёт отвращения, либо отлично скрывает, он же актёр, либо он похуист, либо просто адекватный. Верить хотелось в третье. Антон встал, опираясь на костыли. Комната кружилась, но руки куратора на талии не давали поцеловаться с полом. Они вошли в ванну, Попов опустил крышку унитаза и усадил Антона. — Наберём тебе ванну и сейчас принесу одежду другую — н включил кран. — Пиздец, Арсений Сергеевич, извините пожалуйста, что вам приходится с этим возиться, я вообще не понимаю как это произошло, простите. По щеке парня прокатилась слеза. Конечно, Шастун, заплачь, сидя в обоссаном белье. С тобой же так мало проблем. Арсений обхватил руками лицо Антона и подул на него. — Антон, всё хорошо. Такое бывает от сильных лекарств, не страшно. Залезай в ванну, я принесу одежду — и вышел. Антон снял бельё, бросил его в стиральную машину и, опираясь на раковину, перевалился, свесив через борт, правую ногу по колено чтобы не намочить гипс. Кошмар. Антон потёр виски. В голове каша, что ему коля? Наркоту? Раздался стук в дверь. — Антон, можно? Да после такого можно и не стучать. — Входите. Попов вошёл, на секунду впустив холодный воздух через открытую дверь и Шастун поежился, даже сидя в тёплой воде. — Я принёс первое, что выпало из шкафа, извини если не будет сочетаться по цветам. Как себя чувствуешь? Антон улыбнулся. Это он типа пошутил или Попов реально подбирает домашнюю одежду по цветам? Он, наверное, может. — Арсений Сергеевич, я, мне кажется, сам из ванны не встану. Голова тяжёлая, всё кружится, но нога не болит. — Парень попробовал сжать ладонь в кулак: рука приняла нужную форму, но силы в ней не было. Мышцы в целом сокращались крайне неохотно. — Посидите со мной? — Конечно, но тебе лучше не сидеть в горячем долго, давление поднимется, сознание можешь потерять. Стесняшку включать не к месту, да Антон особо никогда и не умел. — Подайте, пожалуйста, гель для душа. Попов снял тюбик с полки и слегка отодвинул шторку. — Может сначала голову помоешь чтобы не вставать пока? — Хорошо. Арсений положил руку парню на голову и надавил. Вот так он решил избавиться от проблемного студента? Справедливо. Антон упёрся руками в стенки ванны и напрягся. — Да расслабься, просто волосы намочи. — Попов переместил руку на заднюю часть шеи и снова надавил, голова ушла под воду. Когда Антон всплыл, Арсений уже размазал шампунь по ладоням. Он присел на бортик и впутал пальцы парню в волосы. Антон прикрыл глаза. — Смывай. — Попов сполоснул мыльные руки прямо в ванне. — Давай помогу встать. — Арсений подхватил парня за плечи и потянул наверх. Когда парень вышел из душа, постель уже была перестелена, и когда Попов успел? Он повалился на чистую простынь и закутался в одеяло. Клонило в сон. — Антош, опять спать? Может покушаешь? — Арсений вошёл в спальню вслед за ним. Антон протестующе замычал и повернулся лицом к стене. Арсений вздохнул — Как скажешь. Парню показалось, или куратор, проходя мимо, подоткнул ему одеяло? Когда Антон проснулся, вокруг было темно. Он включил телефон — 00:23 — парень проспал четыре часа. Потянувшись, включил лампу, стоящую на тумбочке возле кровати. Арсения не было ни на диване, ни на балконе. Парень вдруг подумал, что другой возможности ему может не представиться. Что Антону терять? Если что, спихнёт всё на лекарства. Кто ж знал, что Попов окажется так близко, и такой ахуенный? Шастун поднял лежащие на полу костыли и встал с их помощью. Надо действовать решительно. Он вошёл в освещённую кухню, Арсений сидел за столом, что-то печатая. Антон подошёл вплотную, бросил костыли, положил удивлённому куратору руки на плечи и перекинул больную ногу ему через бёдра. Сидя у мужчины на коленях к нему лицом, Антон стукнулся лбом о плечо Арсения. — Привет. Браво, Шастун, очень смело. — Привет — Арсений замер, опустив руки вниз. Антон поднял голову с плеча, обнял куратора за плечи, прижимаясь торсом к торсу, и посмотрел мужчине в глаза. Стало жарко. — А что происходит? — Они соприкоснулись лбами. Так близко. — Это моя благодарность за помощь. Антон коснулся губами подбородка, щеки и виска куратора. Руки Попова коснулись голеней и поднялись вверх до коленей. — За помощь мне хватит устной благодарности. — Тёплые ладони поднялись еще выше, сомкнулись на пояснице, и вжали таз в таз. От соприкосновения даже через одежду перед глазами будто петарда разорвалась. — Тогда это лично моя инициатива. — парень потёрся носом о скулу и поцеловал Арсения. Он поцеловал верхнюю губу, потом нижнюю, потом в уголок губ. Не встретив никакого ответа, он непонимающе поднял глаза на куратора. Синее море грозилось выйти из берегов. — Арсений Сергеевич, я что то не… Арсений резко поднялся, подхватил Антона по зад, сделал шаг в сторону — лопатки парня коснулись холодной стены — и сам поцеловал его. Антон, потеряв опору, обнял куратора за плечи. Арсений провёл языком по нижней губе, и как только Антон разомкнул губ, мужчина отстранился. — Антон, я не могу прямо сейчас — из лбы снова соприкоснулись. — Я понимаю, что парень со сломанным пальцем, обмочивший постель, не самое сексуальное зрелище в твоей жизни. Господи, Антон, давай. Предложи ему хотя бы отсосать, если вы сейчас съедите с этой темы, вы к ней никогда уже не вернётесь. Арсений отошёл от стены и сгрузил Антона на стул. Сев на соседний стул сам, он положил ноги парня к себе на колени, массируя здоровую ступню. — Согласен, для золотого дождя рановато — мужчина улыбнулся — но это тут совершенно не при чём. Ты в состоянии аффекта, полдня назад сломал палец и под воздействием сильных лекарств. Это почти насилие. — Только если с моей стороны. — Куратор поцеловал выступающую косточку на лодыжке. — Смешно. Правда, Антош, не обижайся, ты огонь. Если до завтра не передумаешь, я сделаю всё, что ты захочешь. — мужчина ещё раз поцеловал подъем. О, Антон не передумает. В это он был уверен, как Ленин в революции. — А сейчас давай поедим, суп стынет. Суп у него стынет. А то, что я стыну это ничего? Антон вернулся в спальню, сел на кровать и сложил костыли. Знаете, чем в это время занимался Попов, отлучившись в уборную? Да, ему сильно не шестнадцать чтобы бегать дрочить в душ, но лучше так, чем трахать парня на анальгетиках. Когда Арсений вышел из душа, Антон всё также сидел на кровати, смотря телевизор. — Я думал, ты там утонул. — А ты уже соскучился? — кажется парень покраснел. — Можно с тобой лечь? Так лень диван раскладывать. Конечно, блять, можно. Как будто таким мужикам отказывают. Антон молча отодвинулся к стене. Попов лёг рядом, и они оказались лицом к лицу. — Выключить телевизор или оставить? — Арсений перешёл на шёпот. Звучал всё также сексуально. — Оставь — так лучше видно черты лица. Он хотел сфотографировать картинку взглядом пересматривать завтра и послезавтра, и всю жизнь. — Вопрос риторический, я не могу спать при свете. — Ахуеть, Антон уже говорил про наглость? В комнате стало темно. Арсений придвинулся ближе, хотя, казалось бы, куда ещё ближе? И зашептал прямо в ухо. — Боишься темноты? — Антон в целом был ссыклом и боялся всего: темноты, насекомых, замкнутых пространств, а ещё ужастиков и монстров из них. — Немного. Одна рука куратора оказалась на бедре, а другая погладила по голове. — Помнишь, кто из авторов говорил, что ночью бывает либо волшебно, либо страшно? Волшебства заметно не было, а шёпот звучал зловеще и Антон закрыл лицо руками, парень же почти не знает человека, лежащего рядом. — Арсений Сергеевич, вот теперь вы меня пугаете. Мужчина на секунду прижался губами к забившейся на виске жилке и включил телевизор. — Прости, малыш. Меня точно можешь не бояться, а ещё я отпугиваю подкроватных монстров одним своим грозным видом. — Руки Арсения потянули за запястья ладони Антона от лица. Мужчина поцеловал его в нос, и Антон сразу же его почесал. — Хорошо, тогда я спать, а ты отпугивай монстров. Антон повернулся к Арсению спиной и заснул, чувствуя горячую, вздымающуюся от дыхания, грудь Арсения.