Сочельник в Мюнхене

Чертов футбол! Се Лянь вообще-то ровно относился ко всем командным видам спорта, может, потому что сам всегда был один в поле воин. Но сейчас он, кажется, готов возненавидеть конкретно этот вид спорта, который крал у него внимание его спутника.       В тот момент, когда он почувствовал обжигающий взгляд на своей заднице, затянутой в кожаные штаны, он знал, что у него есть шанс у красавчика. Не то что он специально надел в тот понедельник кожаные штаны, ему срочно нужен еще чокер, нет он их надевал каждый день из практичности. Ведь он мог позволить себе снимать в Лондоне всего одну комнату и потому стирал только руками. Учитывая тот факт, как он ходит обычно по лужам… Были моменты, когда его светлые штаны были испачканы аж до ягодиц, а кожаные штаны можно протереть просто тряпочкой от грязной и влажной погоды. Не показался ли ему тот взгляд? Может у него взыграли гормоны? Как-никак, уже три года даже и мыслей о сексе не было. Хотя, ему может казалось, что Цзюнь У как-то странно хлопает его по низу спины ближе к заднице, да и шеф итальянского ресторана, где он работал, отбрасывал странные шутки, по типу "знаем таких худосочных, ненасытных в постели". Се Лянь же усердно делал вид дурочка, что не понимает, о чем речь.       Сейчас он хотел верить, что между ними была родственная связь. В предыдущие дни Хуа Чэн в баре всегда садился спиной к экрану, показывая лишний раз свою заинтересованность собеседником, однако сегодня других свободных мест не было, а им срочно нужно было где-то согреться после продолжительной прогулки. Он сидел боком и как только Се Лянь отвлёкся, тот уставился на экран. Этот чертов футбол, он подвинулся к своему спутнику поближе, сокращая расстояние, и тот, обернувшись, улыбнулся, обняв, к удивлению Се Ляня, того за плечи. Может, не так уж он и ошибается? С первого дня знакомства Се Лянь был готов отбросить свои монашеские привычки последних лет, но его не соблазняли... О нем заботились. Принц привык, что всегда его пытались затащить в постель, а он только выбирал. Сейчас он был в смятении: его обнимали, чтобы согреть, даже подкармливали и носили на руках, когда неслучайно принц подвернул ногу, но на этом все заканчивалось.       Он опять подвинулся поближе, сокращая расстояние до минимума, уже вжимаясь в бок к своей неудачной пока жертве соблазнения. Хуа Чэн оторвался от футбола и крышесносно улыбнулся, обнимая по-крепче, но прежде, чем он до конца отвернулся, повернув голову в полоборота, он скользнул взглядом по припухшим, искусанным губам его спутника.       Однозначно, что первый раз Се Лянь встречал такого интересного собеседника, который в свои молодые годы отличался мудрыми мыслями. Пусть он не был таким эрудированным, как принц, но его разумным суждениям могли бы позавидовать многие профессора. За эти четыре дня они уже успели вместе обойти половину Лондона и все картинные галереи, они могли обсуждать часами устройство мира или кто был все-таки первым импрессионистом.       Впервые принц чувствовал, что может быть самим собой, а наслаждение от общения было наравне с эстетическим. На второй день его взгляду приглянулись не тренированная фигура, а большие болотные глаза с длинными ресницами, в которых можно утонуть. Такие глаза были у его матери, о чем он и написал своему лучшему другу, на что тот ответил, что-то о предохранении и СПИДе. Он так и не смог донести до друга, что впервые чувствует, как это - быть принятым целиком.       Только, похоже, его неудача преследовала его, и в этот раз его учёность готова была сыграть с ним злую шутку. Хуа Чэн так же любил философские разговоры и теперь смотрел на него с восхищением и благоговением, опасаясь к нему прикоснуться.       Но сейчас Се Лянь почувствовал вызов: или он, или футбол. И на волне этой боевой решимости пропустил свою руку под куртку Хуа Чэна, обнимая его за поясницу и прижимаясь еще крепче. Хуа Чэн резко повернулся и его взгляд тут же зацепился за припухшие губы, и, словно зачарованный, он преодолел последнее незначительное расстояние и нежно отведал их на вкус, а не встретив сопротивления, впился со всей жадностью голодного молодого человека, мечтающего давно об этом.