Сочельник в Мюнхене

      Се Лянь корпел над учебниками даже в комнате для отдыха студентов, ему реально нужно был за месяц восстановить свой уровень английского до дипломного. Поскольку его ждала практика в лучшей фирме Германии, он не имел права упустить этот шанс.       Внезапно он услышал озорной смех и глубокий низкий голос, который явно пытался очаровать девушку из секретариата, и тут же понял, что каким-то образом зацепило его: он дрожал и мурашки бегали по всему телу. ОН БУДЕТ МОИМ.        Откуда только взялась эта уверенность и этот внутренний голос?       Никогда еще в своей жизни он не испытывал ничего подобного от простого голоса и потому, забросив грамматику, наклонился и, бочком подвинувшись к щели в двери, выглянул в коридор. Дверь в секретариат была прикрыта наполовину, голос девушки было трудно разобрать, но голос парня был настолько бравурный и проникающий под кожу, будто он находился рядом позади, говоря тебе на ухо.       В дверном проеме он увидел высокую, широкоплечую фигуру в малиновой кожаной куртке. Парень наклонился к секретарше и, безбожно флиртуя, просил проверить его паспорт, то что он последний год провел в Америке и то, что ему не нужны занятия для аттестации, он сдаст экзамен без подготовки.       Пока незнакомец очаровывал девушку, Се Лянь мог любоваться крепкой задницей, заключенной в узкие джинсы.       Нет это не джинсы были узки, это ноги были слишком хорошо накачаны, решил принц, узрев натянутую ткань даже на икрах. Футболист.       Только секретарша была глуха к его мольбам и заигрываниям, но в конце, похоже, все-таки сдалась природному шарму или напору незнакомца, да так, что разрешила походить всего две недели и сдать экзамен.       Се Лянь, услышав последние слова, одновременно с незнакомцем выпрямился, при этом чуть не упав со стула, но в конце, благодаря своей длинной аристократичной шее, успел увидеть лицо парня. Его острые черты напоминали о горах и могуществе Альп, и красивую широкую улыбку можно было сравнить с солнцем в горах, если бы она не напоминала довольную ухмылку пирата.       Кому-то могло бы показаться это отталкивающим, только Се Лянь почему-то почувствовал вызов и возбуждение. Когда-то ему самому было так знакомо - это чувство внутреннего превосходства. Незнакомец так сейчас походил на Челентано в фильме "Укрощение строптивого". Ему однозначно не хватало повязки на один глаз. И видно о своей неотразимости пирата было известно ее обладателю, потому он и обзавелся острой бородкой эспаньолкой, без усов. Без усов удобнее целоваться, отметил про себя Се Лянь, при этом сразу же уронив голову на стол, куда его понесло. Сказывается похоже последние 3 года без секса, не зря видно его друзья уже прозывали монахом.       Схватив учебники, Се Лянь побежал наверх в свой класс, занять стратегическое положение, а вдруг красавчика отправят к ним в класс. Блин, Се Лянь готов опять был себе дать оплеуху. Какое стратегическое положение? Он уже неделю в этой демократичной школе - они все сидят в кругу.        Заняв привычное место поближе к столу учителя и успокоив дыхание, принц наблюдал за сердцебиением, но сердце так и продолжало стучать набатом, отказываясь успокаиваться. Старательно игнорируя происходящее внутри и вокруг, разложив подготовленное за выходные эссе, Се Лянь молча с опущенными глазами ждал, что приготовила для него судьба.       Студенты продолжали заходить и рассаживаться, Се Лянь ужасно нервничал, уже сам не понимая почему, но глаз так и не поднимал, словно от его эссе зависела жизнь.       Вошла учительница и окинув взглядом группу, представилась еще раз, а потом заявила : - Чтобы не было обсуждений и лишних вопросов, заявляю сразу, что я лесбиянка, - написав последнее на доске, и окинув еще раз группу добавила: - Мы выбрали Тони Блэра, потому что он обещал, что бары будут открыты дольше 11 часов, а он развязал войну. Поэтому могу вам смело заявить, что большинство англичан не поддерживает нынешнюю политику и я отказываюсь обсуждать ее у себя на занятиях.       Се Лянь не следил за последними политическими новостями, просто потому что у него было время только на учебу и работу, так он это объяснял, на самом деле он всегда осознанно избегал политики просто для того, чтобы не быть втянутым в разборки.       После работы к нему приезжал амбициозный друг и просил объяснить лекцию, на которой тот сам все аккуратно записал. Они откровенно использовали друг друга: Се Лянь получал конспекты пропущенных лекций, а друг - хорошие оценки. Объясняя лекции по чужим конспектам, на которых он сам не был, потому что работал, принц сдавал экзамены быстрее тех, кто ходил в университет каждый день. Вот так проходила его жизнь последние три года, он брал отпуск на работе только для того, чтобы сдавать экзамены. Ничего, кроме экзаменов его не интересовало, по-крайней мере он пытался это так донести до окружающих.       Только сейчас он отметил, что училка действительно выглядит у них скорее, как лесбиянка-рокерша, с короткой стрижкой, в кожаном плаще и черным чокером с шипами. В первый день он решил просто, что хочет тоже купить такой, что это - способ самовыражения Лондонцев - нигде на свете он не встречал столько разных и интересных людей, словно они здесь соревновались в желании выделиться. Но учительницу, видно, действительно достали разговоры, раз она так отчаянно об этом заявляет. Хотя, возможно, она просто смелее остальных. - Ах, да и в секретариате работает моя девушка, прошу ее тоже оставить в покое. - добавила она подобно угрозе. - Новоприбывшие на этой неделе представьтесь, пожалуйста.       От последних слов, Се Лянь забыл, как дышать и уцепился глазами за свое эссе, словно оно было способно удержать его на плаву, если он дальше продолжит так волноваться из-за призрачных ожиданий. - My Name is Hua Chen. I am from Munich.       Услышав этот голос так рядом и от осознания, что этот парень с Мюнхена, Се Лянь понял, что так должно быть, его внутренний голос не врал, он здесь ради него и для него. И сейчас этот голос кричал, чтоб Се Лянь не поднимал глаз. Он слышал, как все восторженно поддержали новенького и буквально кричали, какой классный город и всегда хотели увидеть его.       Только Се Лянь молчал и не смотрел в его сторону, опять осознавая, насколько внутренний голос был прав, потому что отчетливо чувствовал, как его прожигают взглядом. Кто-то настолько привык к вниманию к своей персоне, что его интересовали только те, кто им, не интересовались.       Перед глазами замелькали картинки с Мюнхена в рождественской декорациях трехлетней давности, а в сердце разливалось тепло от осознания правильности происходящего. Ведь тогда вернувшись домой, он открыл камеру, а фильм так и остался нетронутым, видно в новой камере он пока не научился заправлять пленку, так что он не сделал ни одного кадра. Он тогда решил, что это видно судьба и ему еще придется вернутся в Мюнхен.