Прошлое не безупречно, но упрекать его бессмысленно. А вот изучать, полезно. 2

— Подожди! Ты куда? — вдруг послышался знакомый голос со спины. Это был Римская Империя, что бежал всё в той же маске и плаще. Даниэль остановился и подождал, пока его «друг» сперва добежит, а потом, отдышавшись, скажет о причине своего отклика. — Что такое? — Ты куда собрался? Насколько я знаю, тебе никаких заданий не поручали. А всё остальное время ты проводишь во дворце. — Так вот именно из-за этого-то я и вышел. Я практически не видел город, так, лишь пару мест. Хотелось бы хоть прогуляться, посетить торговцев, зайти в храм, ну или ещё чего посмотреть. — немного недоумевая от вопроса римлянина, ответил скандинав. Конечно, эта ситуация не столь, прям из ряда вон выходящего, но всё-таки, его интерес к делам Дана немного неожиданный. Хотя, скорее беспричинный. — Я с тобой! — Рим сказал это так, будто Даниил уже согласился. А вот самого парня это порядком удивило, даже сильнее чем вообще интерес этой глыбы льда к его делам. — З-зачем? Я смогу сам спокойно пройтись. Твоё приступите необязательное. — сперва опешив, ответил скандинав. — Да ладно, со мной безопаснее будет. Тебя никто ещё не знает, а меня, вполне успели запомнить за эти пару лет. — подталкивая датчана со спины, ответил грек и делал это так, будто куда-то торопился. — Ты куда спешишь? Эй! Не толкайся! — Давай быстрее! Пока нас не нашёл этот мелкий козлёнок! — переходя на немного громкий полушёпот, сказал Империя и только сильнее стал толкать своего коллегу. — Ты о чем вообще? — до сих недоумевая, переспросил Даниэль. — Дядя Рем! Вы где?! — послышался вдалеке детский голос. Тут-то Дан и понял причину такой необычной реакции Рима и его неожиданный интерес к делам последнего. Оттон II Рыжий — сын их императора и наследник престола! Вот почему второй командир отряда сбегает! От мальчишки. По сути, в этом нет ничего страшного. Мальчик не капризный, не высокомерный и не грубый, а очень даже хороший и милый ребёнок. Даже не такой упрямец как сам Рим. Самое страшное, это его... некий фанатизм. Наслушавшись истории от своего отца, про его главного стражника и сильнейшего защитника, мальчик стал откровенно восхищаться Империей и когда десятилетнему мальчику Оттону удалось встретиться с ним впервые, начался ад для последнего. Рыжик стал постоянно бегать за ним по пятам, даже чуть ли не зайдя в его комнату, куда вход воспрещён. В комнате нет ничего такого, страх в том, чтобы не раскрыть свой облик воплощения. А мальчик возникал буквально из ниоткуда и постоянно ходил за командиром по пятам. Говорил, говорил, говорил и ещё раз говорил! В начале это было ещё терпимо, но вот со временем, голова просто начал адски болеть от этих возгласов. Особенно раздражительными они были на тренировках, когда грек учил своих солдат. Давайте признаемся честно, никому не приятно преследование, в какой бы манере и по каким бы причинам оно не было. Ладно, будь оно из-за ненависти или мести, тут можно отделаться лишь разобравшись с врагом. Плохо, когда оно от восхищения. Ты не можешь ничего с этим поделать, ведь он делает это из чистого сердца и желания, а не с целью навредить тебе. Византия также попалась на эту удочку и мальчик преследовал её также, хоть и чуть меньше чем Ремуса. Брат с сестрой в тот момент проклинали Оттона во всём, чём только можно было. Этот горячо любимый «император», специально всё так приукрасил, пытаясь перенести внимание сына от себя на своих друзей. Вот гад эдакий! В общем, рыжик ходил буквально по всюду и откровенно преследовал обоих командиров. Благо, он не цеплялся к скандинаву. Парень тогда искренне был рад своему статусу раба, что не привлёк мальчика ни в какой манере. Это был его билет от настоящего ада под названием «Рыжий». А вот Вивиан с Ремусом не так повезло. Бедняжки. — Бежим! — негромко, но очень резко сказал Империя и схватив датчана за руку, потащил в обратном направлении от сына императора. Мальчик увидел их и сразу побежал им вслед. Так что, пытаясь спрятаться, грек забежал в какую-то комнату, естественно потащив за собой и скандинавца. Как только они поняли, что Рыжик их не заметил и пробежал мимо, облегченно вздохнули. Может хоть сегодня он не будет преследовать и топить мозг римляну. — Думаю, он уже ушёл. — сказал Даниэль и посмотрел на дверь, решив приподнять свою маску. Повернувшись обратно, он понял, что Ремус стоит уж слишком близко. Осмотревшись, парни поняли, что оказались в тесной комнате. По видимому, это был склад с вещами для уборки дворца слуг. Поэтому-то он и тесный. Настолько, что они буквально прижимались к друг другу, а посмотрев чуть выше, ведь грек был на голову выше чем скандинавец, ему открылся вид на глаза. Дан даже как-то не сразу заметил, что уж слишком долго он смотрел в эти чёрные, словно глубокая тьма глаза. — Думаю, нам стоит выходить отсюда. — прислушавшись, сказал Рим. — А? Ой... да, конечно. — немного опавше ответил датчан и, не забыв отпустить маску на лицо, вышел из склада. — Я так понимаю, раз уж ты отвязался, то в город со мной не пойдёшь. — Нет. Пойду. Уж лучше оставлю этого чертёнка моей сестре. Сегодня её очередь быть нянькой. — усмехнувшись, ответил грек. — Ну тогда пошли, командир! Иначе, в роли няньки сегодня Вивиан будет не одна. — улыбнувшись, сказал Даниэль, но через маску это не видно. Но вот глаза выдали улыбку. — Хех. Знаешь же куда бить. Чертёныш.

***

После того как обоим воплощениям удалось сбежать от рыжего недоразумения, они, как и говорилось, отправились в город. Рим был городом, ограждённой огромной каменной стеной, в высоту семь-восемь, а то и десять метров. Столица конфедераций имел не так уж и много, но всё-таки большие, каменные здания. Дома и магазины. Искусственные архитектуры в виде белой колонны, необычные памятники и открытые места в некоторых частях города. Была даже городская площадь. Именно их и посетили наши стражники. Вообще, на удивление Даниэля, время провели они хорошо. Ремус рассказал о самом городе, некоторых местах и кончено же, где можно вкусно поесть. Но всё-таки, они ограничились лишь ларьком с разными, нарезанными фруктами. После этого, даже посетили Пантеон в центре города. Выдающийся памятник из истории, так называемый — «Храм всех Богов». Он выглядел как огромное, полностью белое здание, с огромными колоннами. И вот эту вот махину, римляне построили ещё лет восемьсот назад?! То есть, где-то во вторые века. Это же просто уму непостижимо. Удивляет ещё и то, что здание до сих пор держится и кажется, продержится еще столько же лет. Смотря на него, можно было лишь восхищаться его величию и казалось, что сами Боги спускаются именно в это здание. После этого, парни лишь неспешно гуляли по городу, проходя в открытых участках, где люди занимались своими посевами. Одновременно с этим, говоря на разные темы о торговле и политике. — Не думаешь, что план про краткий срок, лишь замедляешь весь процесс? — невзначай спросил Империя, иногда бросая короткие взгляды на собеседника. — Не знаю. — План хороший, не переживай. Я про то, что его эффективность сходит на нет сразу же, как об этом узнаёт больше людей. Смысл конкретного увеличения просто напросто теряется. — И что ты можешь предложить? — вопросительно изогнув бровь, спросил датчан. — Ну... можно действовать по твоему плану, поочередно. Раз уж это лишь на краткий срок, то надо установить определённую норму в самой налоговой системе. А потом, промежуточно, изменять его до следующей волны торговцев. Тогда, они запомнят об этом и при следующем выборе пути, скорей всего выберут именно наш город. Вот такая вот простая, но не менее хитрая система. — Лучше обсуди это лишь с Оттоном и парой герцогов. — И почему же? — Если об этом узнают все остальные, то знать пойдёт по моей системе в одно и тоже время. Они скорее понесут убытки и потеряют всех торговцев, при этом оставив о себе не лучшее впечатление. — немного пожимая плечами, говорил скандинав и он был прав. Аристократия зажиточна, но не менее любит наживаться и обогащать себя. Эгоизм, тщеславие и меркантильность в чистом виде. — И что ты предлагаешь? — Обсудить это лишь с теми, кто более способен действовать расчетливо и желательно, во благо народа. Договоритесь насчёт даты, чтобы все не делали это в одно время и путая при этом торговцев. — Ты ведь не забыл, что их наплыв у нас проходит посезонно? — немного ухмыльнувшись, спросил грек, получив от Дана просто бесценное выражение лица. Даниэль не продумал эту часть. Боже, как глупо. — Зная нашу аристократию, они будут цапаться как уличные собаки, желая установить понижение налогов лишь в удобное для них время. — Эх, тут уже ничего не поделаешь. Оставим это Византии, она отвечает за все их пути. Кстати о ней, не думаешь, что тебе знатно влетит за то, что ты буквально оставил её наедине с чертополохом из ада? — уже представляя, как Вивиан тянет своего брата за ухо и при этом говорит о своих потрепанных за весь день нервах, просто пробило на улыбку. А вот римлян, уже поглаживая мочку своего уха, ощутил фантомную боль от того, как сестра будет их тянуть. Жуть. — Будь добр, не напоминай о ней. Я, лишь подумав об этом, боюсь, что скоро ушей лишусь. Причём обоих. — Ахахаха. Да ладно тебе. Он же твоя семья, будь терпеливей. — не сдерживая немного издевательского смеха, ответил скандинав, приударив друга по спине. — Говоришь так, будто у тебя не было своей семьи. — сказал Империя и только потом осознал, что наговорил. Вот дурак! Мысленно ударив себя по лбу, монархист начал извиняться. — Прости. Я не хотел. Само как-то вышло... — Ладно уж, забудем. — совершенно без эмоций ответил Дан и, немного ускорив шаг, пошёл в сторону дворца. Смотря на него, уже понятно погрустневшего от напоминания своей семьи, Римская Империя уже реально ударил себя по лбу, при этом не забыв добавить: «Язык без костей!» Вот, как одно лишнее слово, может пагубно отразиться как на отношения, так и к общему настроению.

***

В течении часа, оба воплощения уже давно были своих комнатах. Точнее датчан был в своей, а грек слонялся возле его спальни, подумывая как попросить прощения. Даже Рыжик, лишь увидев грустное лицо Ремуса, не стал к нему лезть, чувствуя напряжённую атмосферу. Не его это дело, пусть лично разбираются. А вот Византия сразу поняла, что её брат опять что-то да наговорил. Так что, как и было предсказано, она тянула брата за ухо по всему коридору, но уже не ради изложения всех своих жалоб и утерянных нервов. А чтобы попытаться вбить, и в буквальном и в переносном смысле этого слова, правильное положение дел в эту пустую голову брата. Рим прекрасно знал, что за долгую жизнь, Даниэль часто терял дорогих ему людей, и напоминание о семье, было больной для него темой. Вивиан за свои века уже привыкла, сам Ремус не до конца понимал, потому что его семья в лице сестры ещё жива. Но вот Дан. Он родился в любящей его семье, но потерял, даже не успев попрощаться из-за незнания о своей продолжительности жизни и потери счета времени. Если по ощущениям для него прошло десять лет, в реальности же прошло пятьдесят. Вот почему, видеть свою постаревшую за столько лет сестру и осознать, что ты переживешь всех своих возможных потомков, стал как нож в сердце. Согласитесь, никому не приятно видеть смерть близких тебе людей. От этого начинает появляться новый страх. Страх знакомства. Ведь осознание своей долгой жизни, лишает тебя этого чувства новых людей, новых знакомств и общения. Потому что по итогу, всё закончится одной лишь болью и очередным шрамом на сердце. Как... и... всегда. Помнится, как скандинав один раз поскакал вместе с Вивиан в тот город, откуда стража его забрала. Знаете как его встретили поселенцы? Не самым приятным образом. Все бросали ненавистные взгляды, обвиняя в смерти их близкого и знакомого почти всем стражника — Кира. Когда Даниэль посетил дом своего почившего друга, то был атакован практически с порога. Жена стражника билась в истерике, крича оскорбления и обвиняя в смерти её мужа. Немного выросшие сыновья, также не остались в стороне и кричали, что если они увидят его ещё хоть один раз, убьют собственными руками. Из-за Дана, пусть и косвенно, эта семья осталась без мужа и любимого отца. Осиротела и младшая дочь, которой было всего лишь шесть лет. Понимание смерти было для неё более болезненным, чем другим. В тот день, скандинав проклинал своё происхождение и поклялся, что никогда не будет сближаться с простыми людьми. Все они по итогу... погибают.

***

— Можно войти? — постучав и чутка приоткрывая дверь спросил Рим, понимая что сейчас, нужно быть учтивее некуда. Виноват, признаёт. Но попросить прощения ещё никогда не поздно. Хотя, на вопрос Империи в ответ была тишина. Думая, что это зеленый сигнал, Ремус чуть осмелел и прошёл внутрь. Ну, комната как комната. Кровать, шкаф, тумбочка, диван и какие-то картины. Ничего такого. У него самого точно такая же. Осматриваясь, грек краем глаза заметил, как у окна, немного прикрываясь занавесом, сидел скандинав. Он сидел у полуоткрытого окна и смотрел на то, как солнце уходит в закат. От этого зрелища и более жёлтого оттенка лучей солнца, лицо Дана выглядело более... человеческим. В тот момент, у римляна проскочила мысль, что будь парень обычным человеком, был бы очень красивым. Более приземлённые рыжие волосы, светло-карие глаза, немного пухлые, но не настолько большие губы, светлая кожа и кончено же, веснушки по щекам и носу. Из-за того, что он носил статус раба, волосы пришлось состричь и вот, уже два или три года, парень ходит с короткой стрижкой. Да и она более удобна, не мешает двигаться. Не заметив, как сам грек засмотрелся, опешил он только когда Даниэль соизволил повернуть голову и посмотреть своими ярко-красными глазами на друга. Взгляд не выражал практически ничего, лишь некую отрешённость. И не поймёшь ведь, обижен он, или уже остыл? — Пришёл извиниться? Не стоит, я не обижен. — на удивление спокойно сказал скандинав, вновь повернувшись к пейзажу за окном. Не обиды, не усмешки, было бы проще, вырази он хоть что-то. Даже банальную скуку, но нет! Нужно именно полную отрешённость. Тут достучаться тяжелее, чем успокоить быка на арене. — Но я и вправду хотел извиниться. Не подумал, признаю. — Ну хорошо. Я принимаю извинения, теперь твоя совесть успокоится? — ни разу не повернувшись, спросил датчан. — Нет. Я же вижу, что тут не в обиде дело. — ответил Империя, подходя к окну и смотря на лицо этого недо-воплощения. — Расскажешь, из-за чего такая реакция? Вряд ли лишь из-за одних родителей. — Даниэль молчал, глубоко и спокойно дыша. Почему-то, даже говорить, но при этом и умалчивать информацию желания не было. Ну узнает он об этом, и что? Ничего ведь не произойдёт. Хотя для самого датчана это была не то что больная тема, а больное воспоминание. Он всё равно краем сознания понимал, что уже давно пора их отпустить. Всю боль и не желание. — Хех, когда-то...

Мы общаемся как-то в суете, на нервах: — Сделай этой вовремя, или не сделаешь никогда.