Прошлое не безупречно, но упрекать его бессмысленно. А вот изучать, полезно. 2

— Я потерял их где-то полвека назад. Пусть и прошло столько лет, я не могу забыть их. Никогда, я их не забывал. Те два года с Эрн и немного с сыном, стали для меня пусть и самыми болезненными, но и самыми прекрасными воспоминаниями в жизни. — с грустью в голосе, говорил Даниэль, смотря на уже ночную темноту. Его рассказ немного затянулся, но во всей красе позволило Римской Империи понять всю боль парня. Сам грек никогда ещё не терял кого-то близкого. Это чувство ему пока не знакомо. Никогда не верьте словам: Я тебя понимаю. Эти слова лишние. Ни один человек, не попадавший в вашу ситуацию, в жизни не поймёт всю ту бурю эмоций, что чувствуете вы. Как дети не способны понять ценности родителей, так и родители не способны понять принципы своих детей. У каждого что-то да отличается. Нет идентичных людей. Таких не существует. Близнецы лишь внешне похожи, но внутри всегда будут другими. — Знаешь, Вивиан когда меня за уши тянула, взяла с меня слово, что завтра я буду сидеть с отпрыском Оттона. А она посетит город. Думаю, компания ей не помешает. — усмехнувшись сказал Империя, продолжая смотреть на скандинава обычным, спокойным взглядом.       Датчан тогда был спокоен. Рим учёл его ситуацию, его чувства и не стал жалеть. Он явно видел, что Дан говорит это не для того, чтобы вызвать жалость, а чтобы сделать свою ношу хоть чуточку легче. Но гордость есть у всех, а проявление или получение жалости, лишь признак слабости. Даниэль не потерпел бы к себе такого отношения. Он силён, рассудителен и очень прямолинеен. Не без минусов конечно, но без этого никак. Если бы Ремус вдруг засмеялся с этой ситуации и похлопав по плечу, сказал что-то по типу: Не переживай. Скандинав бы не стал злиться. Нет. Наоборот, он бы конечно ударил разок, но тоже посмеялся бы от души. Это какая никакая — поддержка, но при этом, не давит на больное. Хороший манёвр для уклонения от болезненной темы. — Скажи Вивиан, чтобы подождала меня. — улыбаясь напомнил Дан. — Не волнуйся, передам. — усмехнувшись и с чистой совестью, грек собрался покинуть комнату. Но когда открыл дверь, кое-что вспомнил. — Ах да. Пока не забыл. Можете посетить вместе Амфитеатр(Колизей). Он большой, да и простым людям, там запрещено появляться. Можете устроить друг с другом спарринг. — Обязательно. Я расскажу чем всё закончилось. — пустив смешок, датчан посмотрел уже вышедшему из комнаты монархисту вслед и стал тихо вздыхать. Ему, поведение римляна показалось немного странным. Тот выглядел каким-то... подавленным? Да, точно, подавленным. Хотя причина может быть и очевидной. После рассказа своего друга, потерявшего семью, не радоваться же и плясать от счастья. Но всё-таки, у скандинава появилось, нехорошее предчувствие. Точно что-то, да грядёт.

***

— Сегодня, ты в моем плену Данни! — воодушевленно начала Византия, появившись буквально из ниоткуда. — Боже, спаси эту грешную душу. Меня похитила приспешница дьявола. — для реалистичности, Даниэль ещё руки наверх поднял. — Иди ты. — буркнула девушка и локтем ткнула друга в бок. — Ладно-ладно. Давай, пойдём. Сегодня нянька может и передумать. — усмехнувшись и вспомнив какое выражение лица было у Рима, Дан с Вивиан не сдержались. Ну, глаза грека выражали такую боль, что ему придётся сидеть с Рыжим целый день. Пусть некое беспокойство не покидало скандинава, но сегодня, он решился признаться Византии. Расскажет о своих чувствах, даже если она его отвергнет.       Пара гуляла примерно также как датчан с Ремусом. Храм, лавки, магазины и городская площадь. Но в отличии от прошлого выхода, всё-таки прошли в Колизей. Он огромен. Здесь, древние римляне устраивали гладиаторские бои и сама архитектура, прекрасно сохранилась. Но это было давно. По словам гречанки, сейчас, он скорее достопримечательность и используют его крайне редко. Когда крупные праздники или ещё что. — Я ведь обещал, поэтому. Госпожа Византия, не позволите ли мне, устроить с вами дружеский спарринг? — гордо поднятой головой, датчан попросил об услуге. Довольное лицо девушки явно показывало, что она не против, значит, так даже лучше. Оба воплощения вытащили свои мечи и принялись, к очень изнурительному спаррингу. Никто из них не давал спуска другому. Открытая защита, блок, уворот, многие техники и хитрости. Они могли бы продолжать так и дальше, но выносливость у неполноценного воплощения, были на исходе. У «чёрного демона», не так много сил как у командира первого отряда, славившегося своей недюжинной выносливостью и скоростью, в то время как второй, своей огромной, физической силой. Но, это конечно не сыграло решающую роль. В проигрыше Дана сказался опыт. Вивиан живет больше пятиста лет и за это время, она могла стать сильнейшим воином. Конечно, девушка сильнее любого человека, но вот с братом потягаться будет труднее. — Ты проиграл! — воодушевленно сказала Виа и убрала меч, а потом уже и ногу, с груди своего друга. — Признаюсь, поражение. — ответил скандинав, хватая предложенную руку и поднимаясь с земли. — Ты первый, кто смог так долго продержаться со мной. Даже брат проиграл быстрее. — Ну, ему недостаёт терпения. — Согласна. — тяжко вздохнула она, понимая, что её брат иногда может перегибать палку. Даже слишком. Иногда ему приходят в голову такие идеи, что удивляешься из какого места они вообще появились. Вряд ли из головы. — Пойдём, победительница. Кажется мне, что я должен тебе самый дорогой фрукт в городе за победу. — сказал Даниэль, после чего, они вдвоём отправились в торговую улицу. Как и обещал, фрукт он купил, угостил. А время поджимало. Желание признаться начинало давить и сжимать своими тисками. Но при всём при этом, одновременно становилось лишь страшнее. Дан думал о том, что может. Ну его? Может не стоит? А что будет, если она его отвергнет? Смогут ли они всё также общаться? Смогут ли вернуть к тому что будет раньше? Нет! Датчан решил. Либо сейчас, либо никогда! — Вивиан! — окликнул он её, когда пара уже было приближалась к дворцу. — Что такое? — Послушай. Сегодня, я хотел многое сказать тебе. Я очень много думал и... — Данни, прошу тебя. Не надо. — начала была она, а глаза её, показывали всю серьёзность разговора. — Я уже давно заметила твои взгляды, но... прости. Я не могу их принять. Я вижу в тебе лишь младшего брата... Извини. — последнее слово, гречанка сказала немного тихо и ушла во дворец. А скандинав, так и стоял, смотря ей вслед и пытаясь осмыслить то, что произошло.       Его отвергли, причём самым неудачным способом. Не разделенная любовь — это как... боль в горле. Вполне совместимая с жизнью, просто неприятно. Но и не думать о ней невозможно. Помогает ненадолго чай с лимоном и медом, а ещё — время и молчание. Когда говоришь только больнее становится — даже дыхание перехватывает. Поэтому, Даниэль лишь мысленно огорчился, стукнув себя разок по лбу, после чего, также отправился во дворец. Проходя по коридорам, он видел Византию, немного грустную, но взгляд её был спокоен. Она конечно понимала, что первое время им обоим будет неловко, но бросать всё не стоит. Они воплощения, у них ещё вся жизнь впереди. Кто знает, может быть Виа уже была влюблена? Может у неё была прошлая любовь? Датчан понимал боль от потери своей любви, как никто другой. Поэтому, он не станет навешивать ей свои чувства. Пусть знает, что на него можно будет положиться в любой момент. Ведь они... друзья.       Но всё-таки, выговориться, поделиться и облегчить себе боль очень хотелось. Оттон ускакал по какому-то вопросу ещё пару дней назад. Поэтому, единственным кто сейчас мог помочь, это Ремус. Постучав в двери его комнаты, скандинав ожидал получить взгляд полный понимания и поддержки. Но когда ему не ответил, прошёл без стука. В спальне никого не оказалось и кажется, не было уже порядком долго. — Извините, а где второй командир? — спросил Дан у проходящего мимо слугу. — Господин Ремус ускакал по письменному поручению императора. Вернётся где-то через две недели. — ответил мужчина и пошёл дальше по своим делам.       Известие об уходе Рима, было неожиданным. Сейчас, когда друг был нужен как никто другой, сердце защемило от боли. Ему хотелось выплеснуться, прокричать, немного даже заплакать, но выбора не дано. Следующие две недели, станут очень неловкими для всех. Даже если Империя вернётся, неловкое напряжение всё ещё будет стоять при встрече. Стоило ли это признание того или нет, поживем увидим.

***

      По прошествию тех длинных на тот момент двух недель, эта парочка наконец-то прискакала. Ремус вместе с Оттоном вернулись в одно время, что было на руку последнему. Даниэль их ждал, ведь все эти дни, провёл как птица в клетке. Практически не выходил из своей спальни, прямо как и Византия. Но это было не самое страшное. Рим по приходу, стал каким-то холодным. Он, можно сказать игнорировал скандинава, общаясь лишь с сестрой и императором. Нет, Империя кончено перекидывался парой слов, но с какой-то, неохотой. Будто ему тяжело так общаться. Может, Виа рассказала о недавнем признаний? Вполне возможно, ведь неловко будет дружить с тем, кто влюблён в твою сестру, пусть и в каком-то роде, сводную. Так что, датчан не стал лезть и лишь отдалился, не настолько, но всё-таки ходил более отчужденно. Кажется, это признание испортило все их отношения, ведь такое сложно будет игнорировать. А пока, Оттон был не в курсе некоторых недопонимании своих стражей, решил сделать грандиозное по его мнению объявление. По крайней мере две. — Оттон, с чего ты вдруг нас соб... — начала было Византия, проходя вместе с братом и Даном в тронный зал. Но резко замолчала, когда увидела что в зале они не одни. В комнате находилась большая часть, важной аристократии, даже Папа Римский. А ещё, рядом с императором стоял его сын, Оттон Рыжий. — Первый и второй командир, проходите. У меня есть важное объявление для всех. Дан, останься подле меня. — холодно и величественности, как подобает правителю, начал Оттон. Он видел волнение исходящее от воплощении, видел местами недовольную знать, а также, непонимающий взгляд со стороны сына. Скандинав выполнил приказ и подошёл к правителю, оставшись стоять возле него. А вот брат с сестрой остались по центру, чувствуя некие взгляды со стороны. — По какому поводу вы нас вызвали? Ваше Императорское Величество. — спросил Ремус, немного склонившись вперёд. Нужно делать вид, что они подданные. Если покажут слишком близкие отношения с императором, могут вызвать недовольства со стороны всей знати. — Ремус, Вивиан, а также герцоги и маркизы. Слушайте все, с сегодняшнего дня, я снимаю этих двоих с постов командира первой и второй группы! — строго заявил Оттон, от чего, все сперва опешили. Датчан просто был в шоке. Что значит снимает с поста? Он их прогоняет? За что? Но неожиданно, его Величество продолжил — Вместо этого, они становятся моими советниками! — Ваше величество! Так нельзя. Они ведь лишь командиры! У них нет благородного происхождения или знании! — резко высказал своё мнение кто-то из маркизов. Кончено, это было ожидаемо. Никто не захочет видеть простых, по их мнению людей, в советниках у самого Оттона I Великого. Это же позор перед народом. Советники не просто помогают ему с государственными делами, они можно сказать, имеют те же привилегии по установлению закона, суда и наказания. Даже армию могут задействовать. И отдавать такую роль, двум командирам? Даже несмотря на их прошлые заслуги, нужно быть крайне образованным. — Я всё сказал! Они становятся моими советниками. Их знаний и опыта вполне достаточно чтобы помогать мне с управлением. — Вы не можете это сделать! Народ будет недоволен. — высказался герцог, но более сдержанно чем остальные. — Вот народ таки будет рад. Они уже хорошо известны, как подавители мятежников. Их статус вполне поможет мне укрепить власть. А знаний, у них даже больше чем у меня. Половина всех тех законов и некоторых правил, были рекомендованы именно этими двумя. Так что, я в них не сомневаюсь. — немного грубо ответил император, своим авторитетом подавляя остальных. Один его взгляд говорил, «Я всё решил». Его величество, иногда мог быть упрямцем и это такой момент, когда никто не сможет его переубедить. После этого, послышался общий тяжкий вздох, и смирение с решением. — Благодарим вас, Ваше Императорское Величество. — ответил одновременно Рим с Византией, приклонившись перед другом. Формальность всё ещё должна быть соблюдена. — Это ещё не всё. — привлёк к себе внимание Оттон. Кажется, сюрпризы на этом не заканчиваются. Так что, все были в ожидании. — Сынок, подойди сюда. — позвал император своего сына, что стоял не так далеко. — Я официально заявляю, что мой сын — Оттон II Рыжий, становится моим полноправным наследником! Трон отныне перейдёт к нему! — абсолютно все присутствующие, дали аплодисменты. Объявление о наследнике трона, это успех. Не только гарантия процветания для народа, но и знати. Аристократы не были бы против выбора, ведь Рыжик, на данный момент, единственный сын императора. А значит, единственный наследник! Конечно, если Оттон не надумает обзавестись ещё одним ребёнком. — Да здравствует Империя! Да здравствует император! — восклицали вся знать, что была в тронном зале. Сегодняшний день, стал значимым для всех. И по итогу, все решили что ровно через месяц, Оттон объявит об этом уже всей аристократии, а также, о своих новых советниках на торжественном банкете во дворце. Будут приглашены все. От баронов до герцогов. Вечер обещает быть очень и очень... интересным.

***

— Вивиан, давай мы всё-таки обсудим тот вопрос? — спросил Даниэль, подходя к гуляющей по коридору девушки. За всё прошедшее от признания время, скандинав более или менее научился держать себя в узде. А Византия уже было почти забыла об этом, так что, общаться стало куда проще. Всё-таки, им всем было нужно лишь немного времени прийти в себя, а дальше, всё станет как прежде. — Данни, да конечно. Только позже. Ты брата не видел? — совершенно спокойно ответила гречанка, ничуть не переживая о случившемся до этого. Она всегда удивляла всех своим отношением, при этом, очень облегчала. Как и сейчас, она легко может сделать вид, что этого признания не было, от этого, другие собеседники подстраиваются под неё и уже все забывают обо всем плохом. Можно лишь удивляться такой учтивости и некой... жизнерадостности. — Нет, не видел. Я его уже неделю не видел, вечно где-то пропадал. — немного обеспокоено ответил датчан, вспоминая своего «друга». В последнее время, Ремус куда-то исчезал, возвращаясь лишь под утро. Что он такого делал, представление имела лишь Вивиан, а вот скандинав не имел ни малейшего понятия. — Я проверю, вдруг он во дворце. — сказал Дан и ушёл дальше, а Виа даже не успела его остановить.       Она волновалась, как бы её брат не наделал глупостей. Рим, вёл себя странно, вечно болтал со служанками и даже... кокетничал? Гречанка помнит, как один раз, она сильно поссорилась с братом по поводу заложников. Римлян не счёл правильным оставлять их в живых и без обсуждения, казнил на месте. Девушка тогда так разозлилась, что он не то, что ценную информацию потерял, а убил людей которых использовали. Грек тогда, просто от такой же злости напился и, всю ночь провёл в пабе, где оно также среди знатных людей, был известен местом для утех. Пара ещё не успевших зажить царапин на спине и синяков на шее, было вполне достаточно, чтобы понять, чем же он там таким занимался. Вивиан тогда просто отругала брата за то, что он мог раскрыть себя. Даже если та женщина и молчала бы за деньги, кто знает, проболтай она кому-нибудь. Чтобы произошло? Рим не усвоил урок, хоть и перестал ходить туда. Он не видел в этом ничего плохого и пару раз, всё-таки «расслаблялся» вне стен дворца. А в этот раз, он вновь начал пропадать.

***

— Ремус! Ремус где тебя уже носит? — начал ворчать Даниэль, резко открыв двери комнаты и проходя внутрь. Пусть на улице и было утро, но занавес у римляна зашторены, тьма тьмущая. Он уже было подумал, что Империи нет в спальне и собрался было искать дальше, но, присмотревшись и услышав какую-то возню, остановился. Подойдя к кровати, скандинав увидел как из под одеяла выбирался Ремус. Но он был, так сказать, не в полном одеянии. Голый он был! А рядом с ним, лежали такие же голые люди. И весь сок в том, что один из них женщина, а другой мужчина. — Ремус! Это что такое? — зло потребовал Дан, видя как его «друг», спокойно раскрыл свою тайну перед этими людьми. — Хватит кричать. Я уже встаю. Вы можете идти. — последние слова, явно были для тех двух рабов, что работали своим телом.       В это время, понятие мужеложство не было столь критичными. Ну, спать с мужчинами разрешалось и даже считалось нормальным, только если твой партнёр раб. Если же, выяснялось, что пассивную роль занимал человек с каким-то статусом, то он мог терять некоторые привилегии. Всё сложно. В общем, социальный статус становился более шатким. Многие аристократы спят с рабами-мужчинами, и в этом, они не видят ничего зазорного. Для них, это тоже самое что нанять слугу. Никаких различий. Дан же не был из тех людей, что могли критиковать других за связь с представителем своего пола. Это отчасти глупо, ведь они не имеют к нему отношения, так зачем ему лезть в чужую жизнь и предпочтения? Ну хочет он спать с мужчиной? Пусть спит. Да и к тому же, после выяснения способностей воплощении к смене пола, такие различия стали для них... объективными. Они смогут при желании, подстроиться под партнёра. А собственные предпочтения, стали на второй план. — Ты вообще думаешь о последствиях таких выходок? — прожигая взглядом, спросил Даниэль, понимая что если уж рискует Рим, то значит, что он ставит по удар и его с Византией. — Тебя не касается. Я уже давно знаком с этими двумя, они не проболтаются. — массируя глаза, ответил грек, слыша, как его рабы уже ушли из комнаты. — Не проболтаются? Ты издеваешься? Откуда ты можешь знать, что они не сдадут тебя?! — уже кипя от гнева, спросил датчан. — Прекращай. Ведёшь себя как женушка, поймавшую мужа с любовницей. — усмехнувшись, сказал Ремус, представляя такую картину. Хотя, зачем представлять? Эта ситуация и так очень близко подходит. — Это я жёнушка? Да тебе видимо жить надоело?! — Так, уйди уже. У меня из-за тебя голова кругом идёт! — немного ноя говорил монархист, толкая Дана к выходу из комнаты. Эти возмущения и так давят на мозги после стольких кружек пива. Хочется выспаться. — Ну уж нет! Ты вообще понимаешь что ты делаешь? Да ты же как озабоченная со... — не успел он договорить, как Импери резко захлопнул дверь, прямо у него перед носом. — ...бака.       Это уже вверх возмущения! Кем он себя возомнил? И какого черта спрашивается, он спит с людьми? А почему Даниэль вообще злится-то? По факту, ему же должно быть плевать, с кем спит Ремус, но, эта злость не желает никуда пропадать. Нет! Всё не так! Скандинав просто переживает, как бы люди их не раскрыли. Да, всё правильно. Только из-за этого. Больше нет никаких причин. Точно.