Прошлое не безупречно, но упрекать его бессмысленно. А вот изучать, полезно. 2

— А ну говори! Что это такое? — возникая спрашивал Даниэль, пытаясь потянуть Рима за плащ. — Не смотри! — отвечал грек, не позволяя датчанину добраться до его маски. Они оба стояли в одном из пустых коридоров дворца, видимо во что-то играя. По крайней мере, так выглядело со стороны. — Я должен узнать, показалось ли мне или нет! — Нет! — выкрикнул в протест Империя, но наступательная сила скандинава оказалась сильнее и вот, они вдвоём упали, оказавшись на полу. Только вот, Дан успел снять с того маску, ценой того что упал прямо на грудь римляна. Кажется, он даже не заметил то, в какой двусмысленной позе оба оказались. — Убери руки! Дай посмотреть! — сидя прямо на греке, требовал Даниэль, пытаясь убрать руки друга с его же лица. Тот прикрывал его, не желая показывать то что появилось за те три сотни лет его отсутствия. Видимо, что-то неприятное. Хотя, ещё как посмотреть. — Нет! — Ремус, хватит вести себя как ребёнок и дай мне посмотреть. — понимая, что бессмысленно пытаться вырвать его руку, датчан сдался и решил сменить кнут на пряник. — Единственный, кто ведёт себя как ребёнок, это ты! — возгласом ответил Рим, смотря на восседающего на нем Дана, через щель между пальцами. Зрелище приятное, а вот причина нет. Главное, чтоб возбуждение в край не ударило в такой момент, иначе, если скандинав заметит, выйдет очень неловко. — Просто дай мне посмотреть и всё. — более спокойной продолжил Даниэль, до сих пор не замечая свою позу. Ремус немного подумав, всё таки согласился, всё ещё прикрывая лицо рукой, но перед этим попросив. — Можешь слезть с меня, пожалуйста. — после этого, датчан посмотрел на своё положение и вмиг покраснел. Как же неловко вышло. — И-извини. Я не специально. — заикаясь ответил он, встав с друга и позволяя тому подняться. Оба воплощения оказались в сидячих положениях и вот, чтобы разбавить ту стоящую неловкость, Рим убрал руки. Лицо его не изменилось, ведь то что искал Дан, отнюдь не это. — Позволь мне посмотреть. — вежливо и тепло попросил скандинав. В ответ, Ремус кивнул и стал медленно открывать свой рот. — Как необычно. И когда они появились? — рассматривая зрелище, спросил Даниэль. — Сто лет назад. Просто вдруг начали расти и всё. — ответил ему грек и вновь открывал рот, показывая свои зубы. Точнее, то чем они стали. Датчан случайно их увидел. Но он помнит, что у римляна не было таких зубов. Они у него были обычные, как у простых людей, как и у него. Но прямо сейчас, там красовались огромные пары клыков. Одна длинная и даже толстая пара сверху и вторая, но поменьше, снизу. В современном мире, нам известна одна страна с нацистской идеологией, Третий Рейх. Известный тем, что развязал Вторую Мировую войну. Его отца, Германскую Империю, называли Вторым Рейхом. Но вот первым, был Священная Римская Империя. Рейх — древнее значение «нечто, находящееся под властью правителя», переводится как слово «государство» или различными терминами, обозначающими типы государств: «царство», «империя», «держава».       Рейх, это не идеология обозначающая нацизм или ещё что-то. Это буквально синоним слова «государство» в немецком обозначении. И вот, начиная с Римской Империи, их род получил внешнюю, отличительную особенность. Клыки. Сам Ремус пока этого не знает, но у его прямых потомков, будут такие же клыки, но по своему разные. Например, у Германской Империи они были не длинные, но очень и очень толстые. К тому же, на нижних рядах они не присутствовали. В то время как у Третьего Рейха, были клыки на обоих рядах зубов, они были очень острые и длинные. У Пруссии например, они были очень маленькие, но не менее опасные. Они имели яд, природный, о существовании которых мало кто знал. Идеальное средство для убийства.       В плане особенностей, у многих воплощений и их потомков они собственные. У семьи немцев это клыки. Но есть ещё и представители крылатых, о которых пока ещё никто ничего не знает. Те же Речь Посполитая и Казахское Ханство и их потомки в лице современных стран. Польши и Казахстана. Согласитесь, это ещё больше привлекает внимание нежели клыки. — Как необычно. — разглядывая клыки, сказал Даниэль все ещё сидя перед Империей. — Ну всё. Хватит уже. Они мне не мешают, так что, не будем заострять на них внимание. — ответил Рим, вставая на ноги и помогая своему другу. — Скажи, а вы нашли ещё таких как я? За все те триста лет. — поднявшись и немного неожиданно спросил датчан, слишком резко поменяв тему разговора. В ответ, Ремус спокойно ответил, пусть и с нотками грусти. — Нет, никого. Мы уже посещали Норвегию, Англию, Шотландию и ещё Исландию. Нужно было по некоторым территориальным вопросам встретиться с их королями. Но в них самих, да возле них тоже, я не видел ни намёка на то, что они знают про воплощения. Либо у этих стран их нет, либо, они не раскрывают себя. Может быть, мы трое единственные, кто знает? — Скандинав не показывал радости, ведь был немного огорчён. А вдруг они и вправду, единственные? Тогда зачем же они существуют? Дан уже и не помнит, где конкретно родился, так что с опознанием его народа, будет сложно. Как никак, прошло больше пятиста лет. Многое могло поменяться. На той территории, возможно никто и не живёт. Кто знает? Но после парочки изучении карт и народов, он пришёл к выводу, что он воплощение какой-то страны на скандинавском полуострове. Вряд ли Норвегия или Исландия. У них уже есть флаг и герб, а сам Даниэль не изменился. Не обрёл флаг, так что, возможно тут что-то другое. Но пока не время. Видимо, ему ещё рано становиться полноценным воплощением. Хотя, есть ведь ещё Дания, одна из стран скандинавского полуострова, но она даже флага собственного не имеет. Так что, всё сложно. — Да, возможно ты прав... Кстати, где Византия? — Она занята разборкой с крестоносцами. Уже долгое время досаждают нам, особенно её территориям. Вот и поскакала разбираться лично. — ответил Империя, идя с датчанином по коридору дворца. — Понятно. А что нынешний император? Какой он? Похож ли он на Оттона, которого я помню? — немного с грустью спросил скандинав, вспомнив старого друга, которого уже давно нет в живых. Он был хорошим другом и прекрасным человеком. Его сын наверняка унаследовал престол, и нынешний император, их потомок. — Нынешнего императора зовут Фридрих II Штауфен. Ты его уже видел. И честно сказать, толку-то от него немного. — откровенно выразился римлян, шокировав датчана таким ответом. Что значит «мало толку»? Как от императора не может быть толку? Фридрих, выглядел похожим на Оттона. Те же волнистые, темно-каштановые волосы до плеч, и карие глаза. Характером только различались. Если в своё время, Оттон был более милосерден и понимающий, с нотками заботы, но не меньше умён и хитер. То Фрид отличался огромными амбициями, но одновременно с этим, неизмеримой глупостью. Начиная с предпоследнего императора, предшественника Фридриха — Генрих VI Гогенштауфена, император отбился от своих обязанностей. С тех пор, как столетия назад, Оттон II Рыжий узнал о том, кем были советники его отца, стал больше на них полагаться. И его дети тоже, и ещё, и ещё, и ещё. Так, с каждым наследником престола, императоры стали больше полагаться на воплощении, скидывая все политические проблемы им. Сами же, лишь показывались публике, да посещали банкеты. В общем, были показателем для простого народа и низших аристократов. Толку-то от императора, что не решает дела своей страны, а лишь пьёт, веселиться, да восседает на своём троне? Согласитесь, немного. Так что, брат с сестрой по большей части игнорировали его, делая свои дела советников и часто, принимая законы от имени его величества. — Понятно, значит он как инкрустированный драгоценными камнями меч. Красив, показателен, но свои обязанности выполнять не способен. — очень даже близко сравнил его скандинав, от чего Ремус пустил смешок. Главное, чтобы сам Фридрих это не услышал, а не то проблем не оберемся. — Пошли, покажу тебе Рим, что так изменился за эти триста лет.

***

      Последующие недели, Ремус был подле Даниэля почти всё время, отлучаясь лишь по обязанностям советника. Византия вернулась лишь пару дней спустя, после их разговора о нынешнем императоре. Так что, они проводили время и втроём. Брат с сестрой видимо пытались нагнать то время, что они потеряли, датчан это понимал. Он это видел. Каждый раз вспоминая и представляя жизнь этих двоих, во время его «покоя», скандинаву становилось грустно и совестно. Он заставил их так долго ждать, волноваться. Плохой из него друг. Что поделать.       В самом городе, не сказать что прям всё поменялось. Древние здания, храмы ещё держаться и сохранились в прекрасном состоянии. Но стало побольше здании, каменных домов. Торговая сеть и связь с соседними странами, стала гораздо лучше. Армия стала пользоваться арбалетами. Хотя, арбалеты присутствовали ещё в десятом веке, но их тогда мало использовали. Отчасти из-за того, что он был не так хорошо усовершенствован как нынешняя версия. Да и использовать его было неудобно. Арбалетчики становились легкой мишенью, пока заряжались. Так что, во время сражения, они бы лишь мешали. Но вот убивать на расстоянии, например, во время защиты стены, арбалет, штука незаменимая. Тут проблема в том, «когда» её использовать. Так что, со временем, система армии и методика изменилась, наверное даже в лучшую сторону. Если так смотреть на то, что для Даниэля прошла всего секунда, а для Римской Империи целых триста лет. Возникает вопрос, насколько силён стал грек, за это время? Нужно будет провести спарринг между этими двумя. Интересно, кто же выиграет?       Пока датчан думал о спарринге, невольно задумался и о своём прошлом состоянии. Каждый раз, когда он засыпал и отправлялся на «покой», он всегда виделся с членами своей семьи, с теми кого любил и помнил. Но в этот раз, это было что-то другое. Да, ощущение и последствия всё те же. Но вот причины и сам процесс, сильно отличался от уже известного. Этот сон, стал в какой-то мере принудительным. Скандинав ведь изначально заснул, получив опасную рану в живот. И пока он спал, рана давно уже восстановилась и зажила. Но, судя по словам Рима, его рана зажила меньше чем за неделю после того как тот уснул. Странно всё это. Ещё вопросы вызывает сам промежуток времени сна. Почему целых триста лет? Не многовато ли для него? Это ещё не всё. Во время сна, вместо встречи с семьей и родными по ту сторону небес, Дан никого не увидел. Для него это уже стало не состоянием «покоя», а настоящим, долгим сном. И в этот раз, снов со встречей с семьей у него не было. Лишь секундная темнота, казавшаяся вечностью. Хотя, может это была лишь его фантазия? Даже жутко становится от такой информации. Эту способность, будет очень сложно изучить.       Но примерные выводы сделать можно. «Покой» — состояние, когда воплощение в основном добровольно засыпает. Тело его замирает, но душа освобождается и идёт на встречу с покойными близкими. Само тело не стареет и не гниет, что ещё удивительней, а видимо, даже способно восстанавливаться. Мозг, жив, пусть и слабо, но он работает даже в таком состоянии. Будет очень сложно изучить природу этого состояния. Чем-то даже похоже на спячку у животных. Очень интересно. — Данни, подожди. — позвала своего друга Византия, догоняя его в коридоре дворца. — Да? Что случилось? — Ничего, просто хотела узнать. Ты не видел Рима? Он опять пропал. — немного обиженно говорила Виа, но судя по тому, как спокойно она это произнесла. Нет причин для беспокойства. — Может вышел в город? — Нет, я поспрашивала у охранников главного входа. Даже у Фридриха. Но они сказали, что брат не покидал стен дворца. — Я так понимаю, в комнате его тоже нет? — Да... Он может быть и в той камере. — Камере? — В той где ты проспал триста лет. Если уж и искать его, то только там. — вспомнила Виана, с нотками горечи. Но быстро пришла в себя. — Можешь передать ему мои слова? — А ты куда-то спешишь? — невзначай спросил датчан. — Да. Мне придётся ускакать на сутки. Разобраться с остатками крестоносцев. Если я оставлю это другим, боюсь что они могут их упустить. Лучше уж завершить дело самой. — твёрдо заявила девушка. — Хорошо. Что ему передать? — Скажи, чтобы он разобрался с приезжими торговцами, пока меня не будет. Они с соседних островов. То ли с Норвегии, то ли ещё откуда. Не помню. В общем, из скандинавского полуострова приплыли. Нужно будет проконтролировать, чтобы никаких конфликтов не возникло. —Хорошо. Если я его найду, то передам. — Спасибо! — поблагодарила гречанка и вприпрыжку обняв друга, пошла по своим делам. Если уж она хочет успеть всё закончить до конца дня, нужно покинуть город пораньше.       Даниэль вздохнул, проводив подругу спокойным взглядом. После чего, пошёл по коридору, в сторону скрытой лестницы. Десять минут спустя, и вот он уже стоит перед дверью той камеры, где он спал целых триста лет. Даже не понятно, приятные это воспоминания или же, нет. Открыв двери камеры, как и предположила Византия, сидел Ремус, на каменном выступе, похожей на кровать. Выглядел он отрешенно. Не грустно, не радостно, а именно отрешенно. Кажется задумался о чём-то, вот и не заметил своё долгое отсутствие. Надо выводить из транса, а то, если оставить, кажется что и до ночи просидит и не заметит. — Рим! Эй! Приди в себя. — щёлкнув перед лицом Империи, начал Дан. — А? Ой... Дан, ты что ли? Что ты здесь делаешь? — вздрогнув от неожиданности, спросил Рем. — Тебя сестра искала по всему дворцу. Хотела передать поручение, так как у неё были дела. — спокойно ответил скандинав. — И что она сказала? — Просила разобраться с приезжими торговцами, пока её не будет. Они из скандинавского полуострова. Нужно будет проконтролировать, чтобы никаких конфликтов не возникло между местными римлянами. — Хорошо. Я разберусь. — Не засиживайся так долго. — с тёплой улыбкой начал Дан, положив свою руку на плечо Империи. — Я ведь уже проснулся, так зачем заходить в эту комнату всё время? Всё будет хорошо. Слышишь? — Ремус посмотрел на того, кого впервые полюбил, сам того не осознавая. Просто сейчас ему грустно. Очень грустно. И перед ним ему неудобно. Он всегда говорит что в голову взбредет, вызывает, таскает за собой. Но при этом осознаёт, что он единственный, с кем Рим может себе такое позволить. — Пойдём. — В этот же момент, когда Даниэль разворачивался чтобы покинуть камеру, грек неожиданно схватил его за руку. — Что такое? — в ответ, Империя молчал. Он лишь смотрел в глаза любимого, всё ещё не желая отпускать его руку. Медленно, не пугая скандинава, римлян положил вторую руку на маску, снимая её и смотря на это бледное лицо. А эти глаза, алые, словно роза. — Р-Рим?       В голове у Империи все мысли кружились словно в карусели. Все эмоций, словно скачки на лошадях, прыгают то вверх то вниз. Все наши моменты, словно дедукция. Ты ищешь любые намёки, воспоминания о судьбе, возможности, что у тебя есть шанс. Но при всём при этом, когда ты смотришь на свой объект любви, он словно наркотик, лишает внимательности. Ты видишь лишь то, что хочешь. Точнее кого хочешь. Не зря ведь древние греки считали, что любовь это болезнь. Она проникает в тебя, разрушая твой организм. Всеми своими симптомами показывая, что она внутри тебя. Что она есть! Что она будет в тебе, а избавиться от неё, будет очень трудно. Империи холодно, потому что он одинок: ничто не питает скрытый в нём огонь. Он болен, потому что лучшие из чувств, дарованных человеку, самое высокое и самое сладостное бежит в нём. Он глуп, потому что, как бы ни были велики его страдания, он не призывал скандинава к себе и не делал ни шагу к нему навстречу. Теперь... теперь же настал момент отбросить все сомнения. Все мысли и неуверенность, все переживания и страхи, все моменты и подозрения. Он знал, что после такого, пути назад уже не будет. — Даниэль. Я...

Не грусти. Рано или поздно всё станет понятно, всё станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.