Прошлое не безупречно, но упрекать его бессмысленно. А вот изучать, полезно. 2

***

— Так, надолго ли ты в этот раз? — Даже не знаю. Возможно на неделю. — Думаю, этого времени нам хватит.       Услышав такой ответ, Норвегия слегка усмехнулся, предчувствуя грядущие деньки. Он сидел прямо напротив Дании и оба, обедали в спокойной обстановке. Им пусть и нет смысла употреблять пищу, но вот вкус и удовольствие от этого они получают, так что, можно спокойно есть за столом и проводить время вместе. Беззаботные деньки наступили спустя пару месяцев, после того случая с Османской Империей на собрании. Но вот длиться они будут недолго. Конфликты имеют место быть, хотя сейчас до них нет никому дела. Потому что, грядёт настоящий ад во плоти, о котором даже вспоминать неприятно.       Норкласс и Даниэль были вместе почти сто лет, вплоть до 1346 года, но связать себя узами брака не решались. Норвежец делал ему предложение, но датчан отказывался, говоря, что до этого слишком рано. Парой они были хорошей, сдержанной и в какой-то мере, похожей друг на друга. Но вот смотря на них, иногда видишь скорее уважающих друг друга братьев, нежели влюблённую пару. Но, это их сугубо личное дело. — Как там Исландия? — невзначай спрашивал у своего соседа Дания. — В полном порядке. Особо не жалуется, так что, думаю у него всё относительно нормально.       Исландия, также являлась одним из скандинавских стран и был младшим братом Норвегии, по крайней мере сводным. Его настоящее имя — Иеснсар. По характеру энергичный, но лишь иногда. Любитель почитать, обожает сладкое и может казаться хорошим малым. А всё из-за невысокого роста в 175 см, не сильно темными волосами и серыми глазами. Вот только, он до жути груб или безэмоционален, если это касается его недоброжелателей или тех кого он недолюбливает, тех кого он вынужден терпеть, попросту игнорирует. В общем, без оснований немного высокомерный, но временами весёлый парень. Его флаг, состоит из синего полотна, с белым крестом и красным поменьше. Почти противоположная по цветам флага Норвегии. Кстати, они оба считают себя практический родными братьями, потому что когда-то давно, после открытия этого зимнего острова, произошло заселение. В IX веке, многие норвежцы начали бежать из страны, ведь им нужно было найти укрытие от жестокой политики своего правителя Харольда, который был скупым и жадным монархом, считавшим, что королю всё дозволено. В конце девятого века, норвежцы организовали переселение в Исландию, поселившись на острове в районе современного Рейкьявика, они поселились у побережья. Море снабжало их рыбной пищей. Исландцы с того момента начали заниматься рыболовством и позже, на острове постепенно начали формироваться какие-то аспекты государства: начал проводиться тинг — народное собрание, на котором решались все государственные вопросы; появился альтинг — это исландский парламент, между прочим, один из древнейших во всем мире, он был образован в 930 году, после которого и образовалось это королевство. И именно из-за того, что начиналось заселение норвежцами этих земель, Ис считает, что они практический одной наций. Вот только, по итогу, эти земли сейчас находятся под влиянием Дании. Это одна из причин, по которой Иеснар был против отношении своего старшего брата с датчанином, но был вынужден смириться. Он дорожил Норклассом, по настоящему, ведь тот был его единственной семьей.       Лютеран не особо жаловал Даниэля, из-за того что вынужден быть чем-то на подобии его колоний. Но и становиться независимым он не особо спешил. Отчасти из-за того, что пусть и с подчинением, но он обретал защиту. Исландия, отдалённая от материка, небольшой, но зимний остров. И захват этих территорий, могло кому-то оказать огромную услугу. А так как, по договору, весь остров находится под влиянием Дании, то и рисковать идти туда никто не стал. Это не только аспект держать кого-то при себе, но и давать определенную защиту и привилегии. К Дании никто не решился бы лезть, потому что он является, неофициальным главой стран скандинавского полуострова. Хотя, скорее его так воспринимали. Если бы кто-то решился объявить ему войну, то Норвегия, Исландия и пара стран по договору, встали бы на его сторону. Возможно даже Римская Империя, Португалия и Византия, присоединяться. А это уже станет по настоящему опасным, поэтому риски слишком велики. Насчёт отношений Иеснара с Даниэлем, последний не особо на него давил и позволял высказывать свои требования на собраниях, словно он сам по себе независимый. Лезть в его дела, скандинав не собирался, за что ему отдельная благодарность. Норвегия же прекрасно видел эту ситуацию, но возникать не собирался. Он тоже понимал, что его, иногда излишне вспыльчивому, младшему брату, не хватает терпения. А выходить на собрание и защищать себя в одиночку, вряд ли удастся. Да даже сам Исландия это прекрасно понимал, поэтому терпел все эти слова других воплощении, что он колония. Норкласс, подписал со своим братом соглашение, по которому его народ должен признавать верховную власть Норвегии, а он в свою очередь, обещал в ответ поставлять нужные ресурсы: пищу, дрова, скот и зерно с материка каждый год. Ис мог бы легко отказаться от этого, ведь это вновь давало бы обозначение себя подобием колонии, но он был вынужден согласиться лишь во избежание голодовки и кризиса. Но чтобы это не было слишком затратно, норвежец получал от брата налоги за товар. Одним словом, политика. В общем, отношения братьев и исландца с Данией не плохие, но и хорошими их тоже не назовёшь. Проще говоря, терпимые. Возможно в будущем, они точно поменяются.

***

— Войдите. — Господин Дания, вам вновь пришли приглашения. — Спасибо Кристен.       Мужчина, на вид тридцати, вошёл в кабинет своего правителя, желая лишний не беспокоить и не мешать с работой. Кристен Торон, был, то ли правнуком, то ли праправнуком, уже не сосчитать, но в общем, потомком Эрика, того мальчишки из 1219 года, дня эпохи воплощении. Он, как и члены его семьи, наследственно стал советником воплощения. Его семья, спустя десятилетия, смогла получить титул графа и должность советника, в их семье, стала практический наследственной. Конечно, они могли легко отказаться от этого и тогда, Даниэль просто искал других людей. Его не особо волновало, кто им станет, главное чтобы выполнял свою работу.       Кристен поставил перед страной, небольшую стопку конвертов. Каждый из них, был с гербом разной семьи или даже, страны, смотря от кого оно. Чаще всего, это были приглашения на банкеты и какие либо праздники. Видимо Король пытается втиснуть его в это общество, лишняя трата времени. Для датчанина, все эти балы, банкеты и тому подобное, были лишней головной болью, когда женщина буквально желали его изучить. Не только как личность, но и физический. После этого, Дания практический не посещал мероприятия, кроме каких-нибудь по настоящему важных. Будь это праздник в честь коронации нового Короля или же, рождения наследника. — Отсортируй письма по важности. Те, что от других воплощении, положи отдельно и рядом со мной. — Хорошо.       Последующий час, ничего особо важного не произошло. Дания всё также был занят работой, его советник почти закончил сортировку писем, а на дворе стоял вечер. Открытое окно в конце весны, прохладный, не сильный ветерок, который дул и давал чувство свежести. Невольно расслабляешься под таким напором от напряжений. Датчан иногда думал, что здесь происходит? Почему же его жизнь стала такой однообразной? Что же интересного может происходить? Да в принципе ничего. Конфликты других стран сугубо их дело, изменения в политике также не сильно его касались. Лишь «небольшие» проблемы на востоке, давали повод немного беспокоиться и начать предпринимать меры, но пока, ещё думаем далеко. Он думал, Хорошо, что это дойдёт до нас уже позже и мы будем готовы к нему. — Господин, я закончил.       Немо посмотрев на отсортированные письма, Даниэль кивком подал знак, чтобы Кристен сделал всё как обычно. Мужчина взял последние две стопки и выбросил их в мусорную корзину. Это были приглашения на обычные встречи, маловажные мероприятия, банкеты да не более. А вот теперь осталось всего два конверта. Один был обычный, с гербом королевской семьи. Значит, просьба от самого короля. И если уж он отправил ему это в виде письма, значит, есть что прятать. Поэтому содержимое было в совершенно простом, не привлекающем внимания конверте. Утечка информации, страшная вещь. Ну а второй конверт, был чёрным, пусть и запечатанным красным воском, но без герба и без подписи. Его отложили отдельно, из-за необычного внешнего вида. Но всё-таки, первым делом скандинав решил проверить письмо с просьбой от короля. Раскрыв его, он принялся вчитываться и неспешно обдумывать написанное... Значит, их количество только увеличивается? Это опасно. Нужно будет принять меры при возникновении первых случаев в центре. Такими темпами, будет слишком много... *****. Но, если собрание так и не созвали, значит относительная безопасность всем гарантирована. Но от чего же такое странное, нехорошее предчувствие?       Дочитав письмо и вынеся для себя вердикт, Дания встал со своего стула и медленно подошёл к каменному камину, без железных ограждений. Горящий огонь, был спокойным и излучал тепло, вот только, чувствовал его скандинав не особо сильно. Он просто присел на одно колено и спокойно, кинул письмо в горящее пламя. Датчан слишком близко прикоснулся и в итоге, получил слегка маленький ожог на руке, но он даже не обратил на него внимания. Видимо, за столько лет проживания в шкуре полноценного воплощения, со способностями к хорошей регенерации, мелкие раны стали незаметными. Как синяки, которые обычные люди к примеру, не сразу замечают и лишь нечаянно задев это место дважды, видят на его месте темно-фиолетовое пятно. А вот вспомнить о том, когда и где они его получили, увы не могут, хотя, скорее не припомнят. Вот и с Даниэлем также, только он даже не замечает их, ведь они заживают очень быстро и боль тоже, мимолетная. Я сжёг письмо. Не понимаю, в чём был смысл присылать его именно в письменной форме? Можно же было обойтись и простым разговором. Что-то тут не так. От чего-то нехорошее предчувствие стало только сильнее. Может...       Резко, вспомнился необычного вида, чёрный конверт, что всё также лежал на столе в его кабинете. Повернув голову, Дания спокойно встал и подошёл к нему. Но этот вид был обманчив. Чем ближе он подходил к столу с заветной бумагой, тем сильнее инстинктивное чувство опасности било ключом. Но, понимая что бояться обычной бумаги, довольно глупо, кажется, весь сок был лишь в его содержании. Даже психологически, чёрный конверт наводил некую растерянность и напряжение. Взяв его в руки, скандинав стал раскрывать его и ничего не обнаружил. Ни лезвий, ни насекомых или ещё чего-либо опасного, одно лишь письмо.       Единожды заметив почерк этого текста, на душе стало невольно смешно и глупо. Этого следовало ожидать от такой личности. Чёрный конверт, без печати и подписи отправителя. Довольно забавно. При следующей встрече, надо будет как-то отомстить за эту, своего рода шутку. Полностью раскрыв бумагу, датчан принялся медленно его читать. Улыбка сама собой появилась на его лице и само содержание, было приятным, нежели то ожидание ужаса. Вот только, это был не конец. Лишь дойдя до середины текста, Даниэль начал беспокоиться. Пришлось вновь вернуть к началу текста и вчитываться с дотошной внимательностью... Как он и заметил, это шифр. Дочитав письмо, Дания не смог сдержать паники и с силой сжав бумагу, сорвался с места, перед этим успев закинуть письмо вместе с конвертом в камин, уничтожая улики. Он бежал из кабинета в сторону выхода, надеясь что это была очередная шутка, но то не было на это похоже. Вот почему было такое нехорошее предчувствие. Боже, надеюсь, мой выход окажется бесполезным и всё будет... хорошо       Из-за того что он бежал, задумавшись о своём, датчан не сразу заметил кое-кого впереди и случайно в него врезался. Оба парня упали на землю и поднявшись, при этом теребя больное место, посмотрели на того с кем столкнулись. Это был Норвегия, что до этого направлялся в кабинет к своему партнеру с желанием поговорить. — Дания? Что-то случилось? — Извини, но мне нужно идти. — Резко ответив, скандинав собирался было уйти, но его схватили за руку и не позволили сдвинуться. Даниэль смотрел в глаза норвежца и немо задавал вопрос, «Что не так?». Хотя вопрос в данном случае, уместнее задавать именно Норклассу. — Постой, скажи мне, куда ты так спешишь? Оба были в явном ступоре и когда кто-то из них двоих собирался начать, прозвучал голос, что отвлёк их обоих. — Господин Дания! Почему вы так резко сорвались с места, прочитав письмо? — криком спрашивал, бежавший в их сторону Кристен. Черт, я забыл что он был в кабинете. — Письмо? — уточнив спрашивал Норвегия, но получил лишь лицо, что поспешило отвернуться. — Оставь нас. — Этот приказ прозвучал грубо и явно, был предназначен советнику скандинава. Крис поспешил ретироваться, увидев этот злой взгляд норвежца и оставил обоих воплощении одних.       Дождавшись когда парень отойдёт достаточно далеко, Норклас приблизил Данию на себя и тянув за руку, вел в другую сторону от того, куда изначально бежал датчан. Даниэль просил его остановиться, объяснить такую реакцию, но его игнорировали, крепко держа за руку и продолжая тянуть. Дошли они по итогу, в гостевую комнату самой Норвегии, что по личному приказу Королевства, располагался неподалёку от его кабинета. Резко толкнув его туда, сам хозяин комнаты прошёл внутрь, не забыв закрыть за собой дверь.       Дания начал нехило паниковать, ведь никогда не видел такой реакции у норвежца. Было видно что парень зол, очень зол. Но вот, датчан же уже видел эту его черту эмоций. Конечно, ссоры и вспышек гнева они не смогли избежать, находясь в отношениях, но это кардинально отличалось. Норвегия был недоволен и единственное, что его сдерживало, это какие-то частицы разума и... что-то ещё. Именно это что-то ещё и было ответом. Норк явно имел причины злиться, но при этом, выглядело так будто и нет. Как будто он о чём-то узнал, но подтверждения этим догадкам так и не получил. Видимо, информация и вправду была отнюдь неприятной. — Норвегия, ты что творишь? — Такой же вопрос к тебе. Куда ты так бежал сломя голову? — в ответ, Даниэль молчал. Он не особо хотел бы говорить об этом, но кажется, его вынудят, если придётся. — Отвечай! — последние попытки сдерживать эмоции, у норвежца получались из рук вон плохо. Он ведь сам всегда говорил, что ярость и злость, до добра не доведут. Но сейчас, сам находился под их властью, хотя всё-таки старался мыслить ясно. — Что это было за письмо, из-за которого ты так спешил? — Это была Византия. Она написала мне. — Ответил он, вспоминая эту хитрую особу.       Византия и Дания по настоящему хорошо общались. Вспомнился всё тот же 928 год, когда Даниэль впервые вышел из той злополучной комнаты и встретился с Оттоном, узнал о существовании себе подобных и временно обрёл статус личного раба Римской Империи. Это были интересные времена, без огромных забот или проблем. Иногда, просто хотелось вернуть в тот момент, когда Оттон был жив, когда брат с сестрой были ему словно родные, когда они не были объектами наблюдений и целями наемных убийц. Когда не было этого собрания и нескончаемой, политической борьбы на Земле. Тогда, они были словно под защитой, зная лишь то, что могло их обезопасить. Но, если спросите у датчанина, жалеет ли он о том что сделал тогда на эшафоте, то нет. Он никогда об этом не жалел! Ведь этот процесс «наречения», получение его флага и становление страны, был самим фактом его существования. Довольно глупо отказываться от этого, ведь по итогу, встречи с другими воплощениями и объявлением себя, как страно-людей, произошло бы рано или поздно. Так что, нет причин того чтобы жалеть о таком заявлений, хотя, порой чувство вины всё-таки выскакивало.       Но сейчас, речь шла о письме. После того как Дания стал телохранителем Оттона I, рабом Ремуса и всё-таки, отъезда брата с сестрой из Рима, невольно начались эти, совершенно глупые сообщения. Скандинав вместе с Византией переписывались довольно долго, по крайней мере столько времени, сколько потребовалось ей для поимки мятежника в лице младшего брата Императора. В тот момент, они сделали свой собственный шифр, понятный только им обоим. Конечно, со временем, Рим также узнал о нём и активно начал использовать между Вивиан и Данией. Этот шифр был немного простым, но и очень незаметным. Его суть состояла в том, что в письме, каждое слово, которое составляла предложение, отмечалось маленькой, еле заметной точкой, которую можно принять за случайно попавшую каплю чернила. И таким образом, собирались предложения. Например: «•Я сегодня гуляла по городу и внезапно •пошёл дождь. Мне пришлось повернуть •в другую •сторону и вернуться обратно в здание. Только по его окончанию, меня забрали в сторону •особняка». Из этого можно собрать другое предложение: «Я пошёл в сторону особняка». Точки еле заметные, маленькие и их выделяет только одно, то что они находятся на краю нужного для сбора шифра слова. Такой эффективный, пусть и до боли забавный метод, стал средством общения между Вивиан и Даном. Оба, даже когда стали воплощениями и после их первого собрания, изредка писали друг другу вот такие письма. Именно из-за этого, Даниэль не удивился и почувствовал тепло, лишь увидев в письме из под чёрного конверта, знакомый, красивый почерк. Но когда же он заметил, что это письмо было зашифровано теми самыми точками, стал читать уже скрытое сообщение и начал беспокоиться. Он сразу же решил пойти к ним, ведь это то, с чем точно нельзя шутить. Вот только, Норвегия умудрился помешать. Как раз таки сейчас, возникший партнёр оказался некстати. — Скажи мне пожалуйста, только честно. Ты ведь идёшь в Аугсбург не только из-за какого-то письма, ты идёшь на встречу с Римской Империей? Ведь так?       Датчан немного вздрогнул, поняв, что он уже не может скрывать это. Как Норкласс пришёл к такому выводу? Он что, ревнует? Но они ведь уже обсуждали этот момент, что между ними с Ремусом, ничего нет. В чем причина такой реакции? Хотя, сам Даниэль и не собирался отрицать тот факт, что собирался поскакать в Империю и встретиться со старыми «друзьями». Но, у него ведь были на это причины. — Я не позволю тебе уйти. — Что?! Норвегия? Ты что такое говоришь? — Мне это надоело! Надоело терпеть эти отношения! Ты никогда меня не любил! Я был лишь заменой, возможно средством мести, да не более!       Норкласс не мог сдерживать эмоции, переживания, что он копил долгие годы. В самом начале, норвежец прекрасно понимал, что был влюблён в датчанина. Хотел его защищать и оказывать поддержку, ревновал к тому же Риму, зная, что в прошлом эти двое были близки. Но, в какой-то момент, всё изменилось. Норвегия видел эти взгляды, предназначенные для него, но отданные совершенно другому. На собраниях, Дания смотрел только на грека, лишь изредка бросая взгляды на того, с кем по факту состоял в отношениях. Каждый раз, Норкласс говорил себе что между этими двумя ничего нет, а эти взгляды, лишь привязанность к прошлым воспоминаниям. Но чем больше он пропускал это из виду, тем яснее понимал, что это уже окончательный конец. Имея возможность по союзу, часто навещать Даниэля, он надеялся показать свою любовь, но всегда видел, эту натянутую улыбку, эту фальш и неискренность. Вот только, обвинять саму Данию в этом глупо. Казалось, что Королевство и сам не понимал что чувствовал и даже охотно верил в то, что по настоящему любил норвежца. Но в какой-то момент, осознал обратное. Скандинав прискакал в столицу датского Королевства лишь по одной причине, выяснить все отношения со своим партнером. Это ведь не может продолжаться вечно. Нужно либо обговорить всё, либо по настоящему разойтись. Норвегия помнит, как пару лет спустя, после того как они с Даном начинали встречаться, он сделал ему предложение. В первый раз, он отказался сказавшись на мало знакомство. Это было не трудно принять и подождать ещё немного. Но во второй раз получив отказ, это уже было тревожным сигналом. Норкласс сделал всего пару предложений, но ему всё время отказывали с каким-то беспокойством. Видимо, отказы эти были обусловлены тем, что Даниэль после осознания своих чувств к скандинавскому соседу, решил не давать ложных надежд. Ведь если бы они связали себя этой самой клятвой, связью, разрыв которой был неизвестен, могло принести много проблем. Сам факт того, что датчан знал об этом заранее, бесил не меньше того, что ему отказывали целенаправленно. Норвежец понимал что это уже точно, не то с чего они начинали. Вся эта любовь была односторонней с самого начала! И он лишь настоящий дурак, что не заметил этого раньше и не решился принять меры. Но, как говорится, лучше поздно чем никогда. По крайней мере, гордость он сохранит, пусть и таким своеобразным способом. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил Дания, начиная понимать смыслы сказанных норвежцем слов. Он уже давно осознал свою глупость и то, на какой риск он пошёл. Его ИЗНАЧАЛЬНОЙ ОШИБКОЙ, было давать ложную надежду и при этом, попасть в этот обман чувств самому. Увяз в грязи этих неполноценных доверий, что приведёт лишь к одному. Концу. — Не притворяйся что не понимаешь меня, Дания. Ты меня никогда не любил, не ври мне. Хотя бы сейчас не лги.       Слышать эти слова было неприятно. Хотя, может быть и больно? Возможно и так. Но не настолько, как взгляд который вспомнился скандинаву в этот момент. Он вспомнил Рима, который смотрел на того, кому когда-то признался в любви, с невероятным, леденящим душу взглядом. Империя лишь встретившись взглядом с Данией, становится невероятно хладнокровен. Хотя, может быть флегматично, бесчувственно, равнодушно, апатично, безразлично... синонимов можно привести уйма. Но именно это действие, привлекло его внимание и не давало расслабиться ни на секунду. Римлян смотрел так... равнодушно, что становилось неприятно на душе. Даже дошло до... Да. Кажется это был на третий момент их встречи на собрании. Именно в тот день, Даниэль не только вновь увидел этот полный безразличия взгляд, но и осознал как это на него повлияло. Лишь оказавшись после этой встречи у себя в доме, он заперся и просидел целые сутки перед окном, смотря глазами полной боли и мук совести на Луну, солнце, небо. Что чем заменялось с течением времени. Волновало тогда Данию это меньше, чем собственные мысли. Почему он так на меня смотрел? Что я сделал не так? Почему я переживаю из-за этого? Он ведь просто мой старый друг, которым я дорожил. Разве нет? Был ли вообще смысл во всём этом? Я не этого хотел... Я никогда такого не хотел! Почему нельзя было продолжить то что уже было?! Я ведь был бы рад. А сейчас что? ЧТО В ИТОГЕ?! Почему они возникли именно сейчас?! Почему так поздно? Появись они ещё тогда, всё бы закончилось по другому. Видимо... всё уже было слишком... поздно. И почему прошлое такая дрянь, что не выветривается даже тогда, когда это жизненно необходимо? Парадокс он такой, что сколько бы я сейчас не кичился перед кем-то, прошлое уж точно не вернёшь. Хотя я собственно и был тем, кто ко всему этому привёл.       ОН ОСОЗНАЛ! Осознал то что копилось у него после этой встречи... нет! Это то, что было в нём с самого начала! Он лишь идиот, что не смог заметить этого под маской страха неизвестности, родственных душ и веры в друзей. Все бы закончилось намного, НАМНОГО проще, решись он тогда сказать простое, но банально: «Да!». Вот только, по итогу, Дания лишился их обоих. Один возненавидел его с лютым холодом в глазах, второй не смог стерпеть такого пренебрежения его самыми искренними чувствами. Но, датчан уже прекрасно знал, что он будет делать дальше. Пусть и понимал, что возможно, он получит такой же ответ, какой он дал в своё время, много лет назад. Но, самому себе это придётся произнести, находясь в ясном как никогда раньше уме. «Я ЛЮБЛЮ РЕМУСА!». Единственное и при том, по настоящему искреннее признание и понимание собственных чувств. Лишь на осознание этого неизбежного факта, пришлось просидеть несколько дней, без перерывов. Даниэль просидел в одной позе перед окном, целых пять дней, не сделав ни одной лишнего шага и даже, не шелохнулся. Выглядел он тогда как максимально реалистичная кукла, без души. Зрелище по настоящему пугающее. Настолько сильно погрузиться в свои мысли и не замечать то, что происходит вокруг себя, даже у людей этот вид выглядел неприятно. У воплощения же, вид был нервирующий, пробивающий страх. Такое ощущение, что он спал с открытыми глазами и если ты его нечаянно разбудишь, тебя убьют в этот же момент. Никто тогда не рискнул к нему зайти, настолько все боялись столь странной и неожиданно появившейся реакции. Конечно же, никто не мог этого знать, так как воплощения практически никогда не делились личной информацией о себе, с посторонними людьми. Даже со своим советником и нынешним королем, Дания никогда не обсуждал то, что касалось лично его. Только политика. Поэтому для них, такая странная реакция датчанина в тот момент, показался тревожным сигналом и лезть туда, они не рискнули.       Но вот в голове Даниэля был самый настоящий хаос. Будто лабиринт, всё кругом запутано, не ясно где ты и что делать. Казалось, что этот собственный лабиринт его мыслей, живой! Неважно, идёшь ли ты все время вперёд, направо или назад, всё равно ты остался на одном и том же месте. Там, где Дан стал жалеть о том что натворил. Чувства били по полной, будто пытаясь нагнать то что он потерял за прошедшие сотни лет. С каждым разом, скандинав понимал что он, никогда не любил Норвегию. Да, он и вправду считал что любил, но потом же и осознал что был подвергнут самообману. Пытаясь убежать от этих прошлых чувств к Риму, Дания ухватился за шанс в виде предложения отношении с норвежцем. Вот только, это пусть и болезненно, но отсрочило неизбежное. Дальше, датчанину понадобилось время, чтобы осознать что всё это время, он любил только одного человека. Нет, он любил одно воплощение. Он вспоминал их первую встречу, вспоминал прожитые дни, недели, месяцы и годы. Вспоминал как их отношения менялись со скоростью света. А ведь всё сперва началось с неприязни и глупых попыток оскорбить или задеть друг друга. Статус с намёком, «Чтоб ты окочурился», продержался не долго. В какой-то момент, всё пошло по другому.       Империя изменился. Стал как-то, терпимее, понимающе, более внимательным. И Даниэлю нравились эти изменения, он так привыкал к ним, да так, что некоторые вспышки гнева или злости у грека, вызывали у него удивление. Кажется, когда Дания вообще начал влюбляться, произошёл именно в самую первую их встречу. Не в тот день в тронном зале, а именно в самом городе.

Flashback

      Скандинавец сидел спиной к стене, после того как смог убежать от преследующих его солдат. Он немного тяжело дышал, пытаясь плащом остановить кровотечение от попадания стрелы в область плеча. Рана была не настолько страшная и если он успеет её перевязать, жить будет. Главная проблема: не потерять много крови, иначе может и не выжить. Так, прошло пару часов. Даниэль не решился вытащить стрелу, ведь боялся задеть мягкие ткани. А не знающий человек, мог ведь и потерять целую руку, повредив определённые нервы. Уже понемногу теряя сознание, скандинав проклинал свою судьбу. Почему такое происходит именно с ним? Чем он заслужил такое? Тем, что родился не таким как все? Что родился монстром? Он никогда не выбирал, каким родиться, а уж тем более свою судьбу. Так пусть же будет проклят тот Бог, что посмел сотворить с ним такое. Датчан надеялся посмотреть в лицо Всевышнему и посмеяться, ведь... это точно... настоящее издевательство.       Уже практически ничего не слыша и закрывая глаза, взгляд невольно зацепился за переулок. Там кто-то стоял, в таком же чёрном плаще, но уже с желтой маской. Незнакомец медленно подходил к нему и с интересом стал рассматривать, но ещё и как-то, воодушевленно. Опустившись на одно колено, таинственный человек просто взял и стал медленно снимать со скандинава маску. Тот явно выглядел удивлённым, но почему-то, не так как обычные люди. Его удивление была скорее заинтересованной, нежели напуганной. Это то, что невольно зацепилось в памяти и не исчезнет, даже когда он будет умирать. — Ты очень красивый. — сказал неизвестный в желтой маске, но Даниэль его уже не слышал. Он полностью вырубался, но в тот момент, на задворках сознания, проскочила мысль. Что, голос этот, был приятным и таким, умиротворённым. Голос был поистине... красивым. (Если вы вернётесь в 4 главу, то увидите что в этот момент, слова римляна были неизвестны. Так как в тот момент, скандинав не знал греческого)

Конец Flashback

      Этот момент их первой встречи, запомнился. Сам Ремус считал, что Дан не помнил об этом, из-за того что терял сознание. Но нет! Он помнил это также отчетливо, будто это было вчера. Тогда, первым что привлекло и отпечаталось в памяти настолько крепко, что даже инстинктивно его не забудешь, стал взгляд. Глаза всегда говорили больше, чем слова. Датчанин прекрасно и полностью понял смысл сказанных слов. Даже если бы выражение лица и не менялось, этот блеск или тусклость в глазах, говорили о многом. Дания уже и не помнит, когда Рим начал смотреть на него с таким искрами в глазах, но началось это давно. Кажется, ещё с того момента как они не ладили и пытались задеть друг друга на тренировочных площадках. Но, если в тот момент, это выглядело как интерес к тренировкам и азарт от их боя, то только сейчас, скандинав понял эти взгляды. Ну он и дурак, что осознал об этом только сейчас. Но, сейчас, ясно одно. Дания ВЛЮБИЛСЯ, окончательно и бесповоротно!

Говорили однажды, что судьбу ты не сыщешь во век. Ну а если найдёшь, знай, что вернуться можно лишь единожды. А дальше... дальше не будет ни судьбы, ни начала, ни конца. И лишь схватившись за край хвоста этой самой кометы, ты беспрепятственно доберёшься и до самого ядра.