Прошлое не безупречно, но упрекать его бессмысленно. А вот изучать, полезно. 2

      Последующие годы проходили гораздо легче, хотя если смерть Португалии в 1910 году можно назвать лёгкими. Но ведь датчан знает куда он отправился, на встречу к своей жене, поэтому он был только рад отпустить друга в тот мир. После этого, Дания объявил о своей политике нейтралитета, желая больше не ввязываться во все мировые конфликты. То, что его удивило по приходу обратно в живой мир, это строительство. Страны научились связываться друг с другом без необходимости ехать к друг другу. Это было что-то наподобие первых прототипов телефонов, поэтому страны уже пустили идею не просто проведения совета стран в одном месте, а полного переезда вместе с членами семьи, если они есть. Воплощения рассказали о том, что начали строительство нового города, а его территорию сделали нейтральной зоной, которая больше не будет принадлежать ни одной стране. Именно там будет проходить собрания стран и именно в этом городе воплощения будут жить, не так далеко друг от друга, а в столицу ехать лишь по мере желания или необходимости. Страны решили научится контролировать и уживаться друг с другом, но сейчас, это трудно. Связи ещё не настолько хороши чтобы жить подальше от своей же страны, поэтому переезд и строительно того города, лишь вопрос времени. Да и на него понадобится кучу ресурсов и времени, но многие поддержали идею и всем без исключения пришлось выделять средства.       Сейчас на дворе был 1913 год и скандинав уже встретился с Австро-Венгрией и его сыновьями. Личностью он оказался точно таким же как и его отец, Австрийская Империя, излишне вспыльчивый и кажется даже слишком самоуверенный, но ему присуще уважение к традициям и предкам, поэтому лично к Дании у него не было претензии. Они лишь познакомились, уложили некоторые вопросы по поводу того, кто кому кем приходится, да не более. По нему было видно, что со скандинавом быть внуком и дедом он не собирался, лишь сохранит понятие родства, но не более. Даниэль конечно был огорчён таким событием, но давить не стал, кажется ещё давно он понял, что их семейка будет излишне упрямыми и вспыльчивыми личностями. С Австрией и Венгрией он тоже сохранил положение скорее знакомых, да и дети явно не желали привязываться к нему, поэтому к ним скандинав не лез. Надежда была ещё на Германскую Империю и его сына, поэтому встреча была ожидаемой. В течении месяца, ГИ ответил на приглашение. Хотя у этих двоих в прошлом и были конфликты, когда Пруссия воевал с его людьми в отсутствии воплощения, но это уже давно осталось в прошлом. Дания желал верить, что хоть таким образом у него будет кто-то, кого он мог называть семьёй, хотя Великобритания предупреждал, что его характер оставляет желать лучшего. — Приветствую вас в моей стране, Германская Империя. — Спасибо что позвали нас, Королевство Дания, я глубоко признателен за ваше приглашение. — Ну, давайте без формальностей, чувствуйте себя как дома.       ГИ оказался точно таким же, каким внешне описал его Великобритания. Высокий, прямо как Рим когда-то, чёрные словно тьма волосы и невероятно красивые, словно узоры в камне, топазовые глаза. А клыки его при разговоре, невозможно не заметить. Они были прямо как у римляна, но более толстые и широкие, нижняя же часть полностью отсутствовала, так что получалось словно пара клыков есть только сверху. Последующий час, датчанину удалось более менее гораздо лучше общаться с ним, если сравнивать с Австро-Венгрией, с немцем у них сложилось гораздо легче. В отличие от двоюродного брата, ГИ был более сдержанным, не такой излишне самоуверенный и не грубый в разговоре. Но, из-за этого, Империя старался общаться формально, с уважением как к стране с возрастом в тысячу лет, но никак не с родственником. В попытке стать ближе, немец ставил черту и сразу же давал понять, иметь с ним родственные связи он не намерен. Конечно они понимают, что раскрывать это перед другими странами они не будут, не их это дело. Вот только скандинаву всё равно было слегка обидно, что их с Римом внук так нежелательно к ним относится. Пока разговор за чаем в кабинете медленно подходил к концу, кто-то вдруг постучал в дверь. — Войдите. — Эм... простите что прерываю ваш разговор, я... я заблудился.       Выглядывая из под двери, стоял как понял, сын Германской Империи — Веймарская Республика(будущий Третий Рейх). Мальчик лет семи, почти полная копия отца, также красив. Вот только мальчик был каким-то зажатым, напуганным, словно его сюда привели насильно. Дания слегка обомлел от такого, почему ребёнок ведёт себя так? Его глаза выражали лишь страх, а вот его отец... ГИ был зол, судя по глазам. Они буквально пылали яростью. Даниэлю казалось, что не будь его здесь, старший немец спокойно бы ударил его. Слишком неправильные отношения отца и сына. Что Империя вообще творит?! — Я ведь сказал тебе ждать меня. Зачем пришёл? — Я... я заблудился. П-прости отец.       Ещё чуть-чуть, и ГИ сорвётся! Ну уж нет! Дания посчитал значимым вмешаться. Никто не смеет так разговаривать с семилетним ребёнком, так ещё и смотреть на него таким взглядом. Он обращается к сыну или к своему врагу? Скандинав встал с места и медленно подошёл к всё ещё стоящему у дверей ребёнку. Снаружи в коридоре он рукой подозвал прислугу и сказал, смотря на мальчишку. — Веймар, ты можешь пойти на кухню и попросить приготовить что хочешь. Ты у нас гость, а гостей надо угощать. — С-спасибо. — Ну всё, иди.       Стоило служанке и младшему немцу выйти из комнаты, как скандинав резко переменился в лице. Его возмутило такое поведение Империи. Как он может смотреть так на собственного сына?! Он его не любит? Даже Австро-Венгрия был и то мягок к своим, и дети так его не боялись. — Что ты наделал? — подойдя к немцу зло спросил датчан, имея ввиду ребёнка. — Вас это, увы, не касается. — Всё что имеет отношение к Пруссии с Австрией и их семье, меня касается! Ты же знаешь кем я прихожусь тебе? — от его слов, Германская Империя становился злее. Может он не такой вспыльчивый как его двоюродный брат, но всё равно, своей сдержанностью не похвастается. — Мой единственный предок и дед, это Священная Римская Империя, вы же лишь партнёр, да не более! — Я понимаю, что ты можешь не признавать меня, я это даже ПРИМУ. Но почему ты так относишься к собственному сыну?! Пруссия к тебе был более терпелив, а ты?! — Он МОЙ сын! Я сам решаю как к нему обращаться, а если будете вмешиваться, не вините меня за мои будущие действия! — выругавшись, ГИ вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.       Даниэль же остался в кабинете и с раздражением протирая глаза пальцами, шипя, сказал вслух. — Что же ты творишь?       После этого разговора, Дания с Империей спорили ещё минут двадцать и после нескольких разговор, ему удалось хотя бы оставить его сына себе. Точнее, не забрать, а лишь позволить пожить у себя на некоторое время. Империя мало рассказывал о своём сыне и не показывал его на собраниях, считая, что тот не то что не готов, а не достоин. Другие страны кроме родственников даже не знали об этом, поэтому вопросами о том, где находится его сын, немца доставать не будут.       Первое время, Веймар был очень напуган. Зачем вечно холодный и злой отец, оставил своего сына неизвестно откуда взявшемуся воплощению? Парень ещё не знал о том, что Даниэль засыпал и он вообще не знал о таком состоянии как покой, так что объяснить ему всё было бы слегка трудно. Всю неделю, младший немец ходил как на иголках, боялся всего вокруг и был очень стеснительным. Дания старался расположить к себе, был искренен и заботлив. Давно он уже не присматривал за маленькими детьми, ещё с тех пор как Пруссия с Австрией стали старше. Для мальчика же это место стало словно рай. Необычная еда, сказки перед сном, добрый дядя Дания, который за ним присматривает и периодически играет, не ругает и не игнорирует. Веймар желал чтобы именно скандинав был его настоящим отцом, а не Германская Империя. Чтобы он был добрым, искренним, а главное, любил его как сына. Республика впервые в своей жизни расслабился по настоящему, весь месяц он жил словно в сказке, но и сказка имеет время заканчиваться. Через месяц, мальчику нужно было возвращаться обратно, ведь негоже оставаться в гостях так долго. Сам Даниэль так и не решился рассказать ему, что он в каком-то смысле его предок, решил остаться милым и хорошим дядей Данией. Веймар взял с того обещание, что датчан будет забирать его к себе в столицу каждое лето, как минимум на две или три недели, конечно же он не отказал. Прощание выдалось сложным для обоих, ведь парнишка действительно стал дорожить кем-то, а скандинав уже привязался к нему. Из всех них, сейчас его единственная семья, это Веймарская Республика. Даниэль надеялся, что это не временно и он сможет остаться для него кем-то близким. Как жаль, что продлилось это не так уж и долго.

***

      Как только началась война в 1914 году, встретиться с Веймом почти не удавалось, лишь когда сам Дания захаживал к мальчику. Это было крайне трудно, учитывая то, что он как страна сохранила нейтралитет в этой войне, но всё ещё посещает одну из сторон. Многие страны знали о его силе, вот только, они были лишь наслышаны о случае 1454 года, когда датчан надавил феромонами на всех воплощений. Никто не знал о случаях, когда он например защищался, как экспериментировал со своей силой и что больше могло их напугать, так это возможности этих феромонов. Стран которые бы могли их использовать сейчас можно по пальцам пересчитать. И Даниэль являлись их сильнейшим обладателем, ведь он не просто давил ими на инстинкты, он буквально контролировал воздух вокруг них и мог манипулировать ими как его душе угодно, вспомнить хоть случай с Королевством Францией. О слабости в виде ограничений использования за раз никто не знал, наверное поэтому все страны верили в то, что он практически всесилен. И если бы пошёл слух, что такая страна посещает Германскую Империю во время войны, баланс сил мог быть нарушен, так что скрытность в этом деле вполне уместна.       В течении четырёх лет, скандинав старался помогать младшему немцу не остаться одиноким, его отец из-за войны становился только злее, а он не всегда может его защитить. Роковым днём всё-таки стал 1918 год, когда ГИ застрелился в собственном доме, на глазах у сына. Это стало потрясением для Даниэля и он знал, что нельзя оставлять маленького немца одного. Но, он не смог до него добраться. Мальчику было всего 13 лет и немецкое правительство полностью взяло его под свой контроль.       Добраться до него невозможно, запросить официальной встречи также нельзя. Дания не имеет права давить на обычных людей без надобности, но это не единственная причина. Он ведь ещё до этого посещал Веймара скрытно, не говоря об этом другим и вдруг неожиданно, попросить встречи? Это можно расценивать как попытку завладеть всей Германией через маленького и ещё неопытного ребёнка. А оттуда уже начнётся новый конфликт. Нет, нужно ждать. У него нету выбора, Даниэлю придётся подождать, пока парень не встанет во главе и сам не захочет встречи, ведь теперь, внешней политикой страны занимаются люди, а воплощения не могут пока не достигнут хотя бы 20 лет. А значит, придётся подождать аж до 1925 года. Опять в этом мире нет никакого выбора. Снова испытание. Как же это чертовски... бесит.

***

Всё-таки годы не щадили никого. Дания в 1918 году отдал Исландии его независимость, официальную. Да, он слегка оттянул этот момент, но по сути, он и так не особо ограничивал его действия, так что получение независимости по сути была формальностью в документах. Веймарская Республика всё-таки посетил совет стран, но для скандинава этот день стал одним из неприятных. Парень конечно узнал его, тот самый дядя Дания, который присматривал за ним и дал тот лучик света, который он не имел ещё с детства. Вот только, немец совершенно не питал к нему близости, ведь став страной и наслушавшись от правительства фактов, что всем нужны их территории и ресурсы, перестал доверять в корне. После Первой мировой, его обложили репарациями, заставляя выплатить 269 миллиардов золотых марок, что было очень много для экономики Республики. Вскоре начинались экономические кризисы (кризис 20-ых годов, великая депрессия), которые уничтожали экономику всей страны. В стране была сильнейшая инфляция, однако после введения Рейхсмарки она прекратилась. Началась новая эра в развитии Германии — золотые двадцатые и, он сумел добиться некой стабильности в экономике и политике.       Веймар был по настоящему умён и кое-как, но смог поднять свою страну, по крайней мере делал это вплоть до 1933 года, пока он не изменился слишком резко. По закону от 14 июля 1933 года все партии, кроме НСДАП, были запрещены. Профсоюзы были распущены и запрещены, а вместо них был создан Германский трудовой фронт. Эти новости стали для скандинава настоящим потрясением. Идти по идеологии нацизма, не то, что он ожидал от того светлого мальчика. Что же с ним произошло за эти годы? Этим вопросом он задавался даже слишком часто. Веймар... нет, теперь уже Третий Рейх стал по настоящему холодным и расчётливым, а о том чтобы видеть эмоций и речи не шло. Первой жертвой Рейха стал его родственник, Австрия, испытывающий на тот момент сильные внутренние проблемы. Нацист тогда предоставил ему ультиматум, по которому он или входит в его состав, или он силой забирает своё. Не имея выхода, да и в целом, поддерживая это решение, Австрия входит в состав Нацисткой Германии. Это произошло в 1938 году и было названо «аншлюс».       У всех начался тревожный сигнал и многие пытались предотвратить нарастающий конфликт и возможно даже войну. 31 мая 1939 года, Третий Рейх и Дания подписали пакт о ненападении и тогда, скандинав заметил неладное. А через 3 месяца, 1 сентября того же года, он напал на Польшу чем и начал вторую в истории мировую войну. Сказать что Даниэль был в шоке, значит ничего не сказать. Он не думал, что парень совершит ту же ошибку что и его отец, а ведь у немца уже есть дети. Двое, возрастом по три года, близнецы, мальчик и девочка. Парнишку он назвал ФРГ, а дочь ГДР, вот только он не позволял их никому видеть. Да и не до того было, всех волновало одно, война.       Вплоть до 1940 года, датчан оставался при своих территориях, пока Рейх без объявления войны не вторгся на его глину и начал её захватывать, а потом и полностью его оккупировал. Вот только, в истории известно, что Королевство Дания единственная из всех оккупированных стран, которая практически не пострадала ни в плане своего населения, ни в плане ресурсов. И тут возникает вопрос. Почему? Да потому что скандинав даже и не думал сопротивляться, он уже давно научен и видел последствия, так что соизволил сдаться сразу. У нацистов же причиной такой мягкости к скандинавам, была расовая теория — краеугольный камень фундамента Третьего Рейха, он собственно и отличает немецкий национал-социализм от итальянского фашизма. Для нацистов принципиально было разделение рас на «высшие», способные к самоорганизации и прогрессу, и «низшие», не способные ни к чему. На верхушке иерархической лестницы, согласно немецкой расовой доктрине, расположилась нордическая раса в которой входили только германцы и скандинавы. Поэтому со стороны их идеологии, скандинавы те, кто имели чистую арийскую кровь не хуже чем у самих немцев.       В ходе всех переговоров, Дания поставил условие, что он не будет ничего обсуждать до тех пор пока Третий Рейх самолично не придёт с этим разбираться. К его удивлению, тот согласился и Даниэль уже ожидал скорейшей встречи со своим «потомком». Если что-то выяснит, немедленно остановит, но предчувствие, что грядёт что-то ужасное его не покидало. А прожив такую долгую жизнь и зная насколько его интуиция в такие моменты права, стал ожидать худшего. Надеемся, что она впервые ошиблась.