Змейка

      Шесть лет спустя.       — Ты готов? — Хемунд нетерпеливо переминался с ноги на ногу.       — Да... Да. Не нужно так волноваться.       Ивар закусил губу и огляделся. За стеклянными дверями Центра маячили долговязые фигуры Бьорна и Флоки, рядом с ними угадывался нервно вышагивающий взад-вперёд Хвитсёрк. Жаль, что Тора не смогла приехать с ним, Ивар был бы рад увидеть в такой день своих племянников. Впрочем, он улыбнулся, различив Уббе, сидящего на ограждении перед зданием. Неподалёку от него Торви что-то доверительно шептала своим детям, присев на корточки.       И это его семья. Такая большая, жесть просто!       За шесть лет многое произошло.       Бьорн таки нашёл себе девушку и даже несколько лет провёл в счастливом браке, но всё же ветреность, передавшаяся от Рагнара, ну, или его брата, взяла своё. Забавно, что эта девушка, Торви, недавно сошлась с Уббе, и теперь они собирались оформить отношения. И Ивар обязательно будет на их свадьбе. Вместе с Бишопом. Своим законным партнёром.       Флоки внезапно сильно сдружился с Хвитсёрком на фоне общей любви к любительской теологии и средневековой поэзии, а затем стал другом каждому из братьев. Именно Флоки распознал в Иваре талант к инженерному ремеслу. Он же и запихнул младшего Лодброка в университет, из которого когда-то выпустился сам. Ивар подозревал, что они для Флоки стали чем-то вроде приёмной семьи, и был рад этому. Всё же, хорошие люди не должны оставаться одни, забивая голову чужими проблемами. У них должна быть поддержка, иначе они быстро сгорают.       За последние годы, Ивар практически не вспоминал об отце. Бьорн каким-то боком узнал, что тот пытался подать апелляцию на досрочное освобождение, но её отклонили. Ивару от такой новости было ни холодно, ни жарко. Его не волновала судьба человека, который никогда не волновался о них.       Сигурд. Настоящую историю о смерти среднего брата знал только Уббе. Когда он только-только вышел, Ивар рассказал ему всё. Они сидели тогда на кухне, уютный жёлтый свет разгонял сумерки. Бьорн был снова в море, Хвитсёрк, уже год как мотавшийся в Общину Флоки, выполняя работу помощника, тоже отсутствовал. После долгого рассказа Ивара о той ночи, Уббе надолго замолчал, что-то обдумывая. Затем он как-то криво улыбнулся и сказал, что допускал возможность сумасшествия Сигурда. Были некоторые предпосылки, но от них предпочитали, как обычно, отмахиваться...       — Ну что? Пойдём? — Хемунд вырвал его из мыслей, легко взлохматив аккуратную причёску.       — Да.       Бишоп подставил руку под крепкую хватку Лодброка.       Ивар, сделав глубокий вдох, подобрался и с небольшим усилием встал. Медсестра, что стояла у регистратуры, деловито подошла ближе и поинтересовалась, нужно ли ему ещё кресло или можно уже забрать.       — Нет, уже не нужно, спасибо, — улыбнулся ей Лодброк.       Он повернулся к Хемунду и увидел в его глазах шторм, где переплелось волнение и нежность. Они так долго шли к этому моменту. Десятки операций, сотни истерик Ивара не справляющегося с болью, осложнения, сотни дней выматывающей реабилитации... И вот, они здесь, в этом моменте. До сих пор не уставшие друг от друга.       Ивар медленно шёл, опираясь на Бишопа. Он решил не использовать сегодня костыль. Да и зачем, если у него уже есть надёжная опора на все случаи жизни? Можно немножко и поэксплуатировать своего невозмутимого самаритянина-юриста-мужа.       Первым их заметил Уббе, когда они уже подходили к стеклянным дверям. Через секунду уже вся его семья повернулась к ним.       Автоматические двери плавно разъехались, и на Ивара обрушился шквал поздравлений. Боги, как же он ждал этот момент! Наверное, он бы заплакал, если бы его не разбирал счастливый смех. Он стоял, вцепившись в Хемунда, и просто хохотал от переизбытка эмоций, принимая осторожные объятия.       — Итак, теперь я окончательно ходячий, — сказал он, успокоившись. — Предлагаю уйти отсюда и отметить этот факт.