С нуля

      Появились первые сумерки. Солнце уже ушло за верхушки Запретного леса, и остались только яркие алые краски заката на небе. Проснулись первые звезды. Из дымохода новой избушки Хагрида высоко в небо уходил дым. Значит, завтра будет холодно. Но главного героя первых страниц Ежедневного пророка это не беспокоит. Гарри Поттер уже не один день пребывает в состоянии эйфории: война закончилась, он может жить для себя, никаких пророчеств и вечной угрозы для его жизни и жизни его друзей. — Гарри, скоро ужин начнётся, — парень развернулся к подруге и, улыбнувшись, кивнул.       Они пошли в Большой зал, но Гарри продолжил размышлять. Замок уже приведён в прежнее состояние, и скоро им придётся снова из него уезжать. С Хогвартсом всегда не хочется расставаться, но для себя Поттер решил, что каким бы там героем он ни был, но седьмой курс он закончит и сдаст ЖАБА. И только после этого пойдёт в мракоборцы. — Знаешь, я всё пытаюсь понять, — вдруг проговорила Гермиона. — Как Дамблдору удалось выжить в ту ночь? — Я не знаю, Гермиона. Это же Дамблдор. У него всегда есть план, — парень пожал плечами, он не хотел думать на эту тему.       Грейнджер открыла было рот, чтобы что-то ответить другу, но тут же закрыла его. Мимо прошёл объект их рассуждений и улыбнулся им. Молодые волшебники вошли в зал следом за директором. Стол, за который они сели, общий. Битва за Хогвартс объединила всех: и факультеты между собой, и профессоров со студентами. По крайней мере, так считал Гарри. Ну, и ещё одной причиной стало то, что не так уж много волшебников осталось здесь, чтобы помочь в восстановлении школы. Прямо как во время зимних каникул третьего курса. После битвы многие спешили увидеться с семьёй, с любимыми. Остались лишь те, кому было не к кому спешить или просто не за чем.       Ужин прошёл в весёлой атмосфере. Профессор Флитвик рассказывал забавные истории из своей жизни и магической практики. А вот само завершение трапезы закончилось в стиле Поттера: парня скрутило от сильной боли во всём теле и он потерял сознание. Никто не удивился, ведь с мальчиком-который-выжил всегда что-нибудь происходит, однако без волнения, конечно, не обошлось.       Очнулся Поттер уже у мадам Помфри. На вопрос о случившемся колдомедик ничего не ответила, лишь посмотрела на кого-то у входа в Больничное крыло. Гарри перевёл взгляд вслед за женщиной и увидел директора, рядом с которым стояли его подруга и профессор Макгонагалл. Волшебник заметил, что Дамблдор держит в руках чуть пожелтевший конверт. Поттер приподнялся на локтях и кое-как сел, облокотившись спиной на подушку. — Что произошло? — спросил парень, когда Грейнджер, пряча глаза, присела рядом с ним на кровать. — Гарри, ты только не волнуйся, — сказала девушка, взяв друга за руку.       Юный волшебник со страхом посмотрел на своих наставников. Дамблдор взглянул на конверт и протянул его Гарри. Поттер сглотнул. Открыв конверт, он достал письмо и стал читать строчки, написанные аккуратным, ровным, но совершенно незнакомым почерком.       «Радость моя, не знаю, как начать, как рассказать тебе обо всём этом… Скорее всего, когда ты будешь читать это письмо, нас с Джеймсом уже не будет среди живых… Мы очень сильно любим тебя, солнышко! Но он уже близко, и мы боимся, Гарри. Боимся за тебя. Чтобы защитить тебя, наше сокровище, я нашла одно старое заклятье в библиотеке родителей Джеймса. Ченжинсенс. Оно защитит тебя от Воландеморта. Вот только мы не подозревали, что всё обернётся так… Я не знаю, когда ты это узнаешь, но рано или поздно этот побочный эффект пройдёт. Поэтому я должна сама написать тебе об этом. Гарри, ты не мальчик. Ты девочка. Я очень надеюсь, что ты узнаешь это как можно раньше! Девочка моя, Гарриет, нам жаль, но мы хотели тебя спасти!       С любовью, мама и папа…» — Это шутка? Профессор, что это? Я не понимаю… — Боюсь, что нет, это не шутка. Мы проверяли тебя на проклятья, — Дамблдор сделал паузу. — И что-то нашли. Что-то древнее. К тому же Помфри в панике: не знает, что делать. Диагностирующее заклинание показало, что твой организм меняется. Мы ничего не можем поделать. — Но профессор… — Прости, Гарри.       И он ушёл. Макгонагалл тоже высказала свои извинения и предложила свою помощь, если она будет нужна, после чего тоже покинула Больничное крыло. Гарри не знал что сказать. Паника стремительно охватывала его. Что делать, если даже сильнейший в это время волшебник ничем не может помочь? Поттер просто не верил, что это происходит с ним. Как он может быть… Девушкой? Парень снял очки и закрыл глаза ладонями. — Гарри, — тихо позвала Гермиона. — Уйди, — прервал он её.       Девушка с виной в глазах посмотрела на друга и ушла. Она чувствовала себя виновной в том, что ни чем не может помочь другу, и глупой из-за этого же. Грейнджер решила, что попытается хотя бы что-то найти. Какое там заклинание было написано? Ченжинсенс? Да, оно. Девушка прочитала письмо вместе с Гарри. Гермиона вздохнула и решительно пошла в библиотеку. Хорошо, что помещение с ней не пострадало в битве.       Оставшись один Поттер не стал сдерживаться: всё, что лежало на тумбочке рядом с кроватью, полетело на пол. Парень схватился за голову и, подтянув к груди колени, уронил её на них. Он всегда находил выход. Не без помощи друзей, правда, но находил. А что здесь? Здесь одно отчаяние. Вся его жизнь сломана. Что теперь с ним будет? Он собирался сделать предложение Джинни, но теперь это невозможно. Ведь отношения между девушками это же ненормально и неправильно, верно? Что ему теперь делать?       Ночь прошла ужасно. Гарри не мог спать. Первое время его тело не покидала адская боль. Настолько сильная, что парень срывался на крик. К его радости, когда первые самые важные изменения прошли, колдомедик смогла дать ему обезболивающее зелье. Боль стала меньше, но появился зуд.       Уже к утру всё закончилось, но Поттер так и не решился подойти к зеркалу, когда мадам Помфри предложила ему посмотреть на себя. Он просто лежал спиной к выходу, по уши закутавшись в одеяло, и смотрел в одну точку. Погрузившись в апатию, он не заметил как кто-то пришёл и подсел к нему. — Привет, — тихо проговорила Гермиона. — Мы с Полумной пришли тебя навестить. — Привет, Гарри, — тут же сказала упомянутая девушка. — Гермиона сказала мне, что ты изменился. Что с тобой произошло?       Поттер не ответил. Он не хотел с кем-либо говорить. Девушки попытались ещё как-нибудь его разговорить, но у них ничего не получилось. Гарри упёрто молчал, глубоко уходя в свою депрессию. Грейнджер с Лавгуд ничего не осталось, как оставить его вновь одного.       Ближе к обеду колдомедик, оценив его состояние, принесла какое-то зелье и приказала его выпить. Гарри послушно выпил и почти сразу почувствовал, что и без этого слабые эмоции и чувства стали незаметными совсем. Обида на Дамблдора и родителей также, как и отчаяние отступили, уступив место полному безразличию. Ближе к вечеру к нему пришла профессор Макгонагалл. Тогда волшебник уже сидел, откинувшись на подушку, но всё также смотрел в одну точку. — Добрый день, — Минерва бегло осмотрела изменения во внешности своего ученика, не обратив внимание на обращённый к ней взгляд, полный иронии и злобы. — Как ваше самочувствие? — Пойдёт. — Дамблдор просил вам передать, что для вас будет лучше, если вы остаток лета проведёте где-нибудь подальше от Хогвартса и магической части Великобритании в целом. — Я могу забрать свои вещи? — с той же иронией спросил Гарри. — Конечно, Поттер, вы можете забрать свои вещи, — в тон ему ответила женщина. — С вами поедет мисс Грейнджер. — Это такая забота? — Поттер, я понимаю, что вам плохо, и что вы всех ненавидите, но я не тот человек, который будет и дальше терпеть иронию от вас, — Гарри ничего не ответил. Он молча поднялся с постели и пошёл к выходу. — Когда соберётесь, зайдите ко мне.       По пути до башни Гриффиндора ему никто не встретился. Все были в Большом зале на обеде. Вещи он собрал быстро — не так уж и много их у него и было, добрался до кабинета Макгонагалл тоже быстро. В кабинете трансфигурации Гарри ждали Минерва и Гермиона, о чём-то переговаривающиеся. Когда Поттер вошёл, они уже заканчивали свою беседу. — Ничего не забыли, мистер Поттер? Хорошо. Мадам Помфри просила передать, что в течение нескольких дней вам следует принимать это зелье, — женщина протянула ему флакон с полупрозрачной жидкостью желтоватого оттенка; Гарри взял его и, не рассматривая, убрал в карман. — Оно поможет вам приспособиться к ситуации, произошедшей с вами. Рецепт приготовления, а также инструкцию по приёму уже взяла мисс Грейнджер. Надеюсь, с вами всё будет в порядке. А теперь идите. Вне здания замка аппарационные чары пока что ещё действуют.       Гарри так и ничего не сказал, лишь развернулся и пошёл к выходу. Гермиона поблагодарила наставницу и поспешила за ним. До улицы они шли, не разговаривая друг с другом, но, выйдя из здания, Грейнджер всё же спросила: — Площадь Гриммо? — а в ответ получила лишь короткий кивок.       Ничего больше не говоря, друзья тут же синхронно аппарировали. В дом они вошли также в молчании. С того времени, когда они последний раз были здесь, не изменилось ничего. Всё та же унылая серость, всё тот же неугомонный портрет матушки Сириуса, Вальбурги Блэк, и всё такой же ворчливый Кикимер. — Надо бы здесь прибраться… — Гермиона попыталась завязать разговор, но Гарри лишь пожал плечами и пошёл на верхние этажи. — Гарри, ты куда? — В спальню, — буркнул бывший парень и скрылся в темноте лестницы, оставив подругу наедине с собой.