Улыбка дракона. Грифоны

Время, которое оставалось у Марка и Макса до отъезда на новое задание, прошло очень быстро. Дни будущих бионских студентов были заняты в основном спортивными тренировками. В Атуанской Конфедерации об острове Бионе знали так мало, что никаких серьезных занятий по теории даже и не предполагалось. Марк использовал этот период с максимальной пользой, чтобы подтянуть Макса хотя бы до уровня физической подготовки местного старшеклассника. Это касалось и общефизических упражнений: плаванье, бег, работа на гимнастических снарядах, а также специальных: фехтование, верховая езда. К концу второй недели Макс, конечно, еще не мог устоять в фехтовальном поединке с Марком, но, если в качестве спарринга они приглашали какого-нибудь молоденького парнишку – выпускника школы, то Макс держался вполне сносно, а иногда даже одерживал победы. Бегал Макс хорошо еще у себя дома, на Земле. Да и плавал, в принципе, сносно. В гимнастике же он мог только с завистью смотреть на трюки своего приятеля. В эти дни Макс в сопровождении Марка встретился с несколькими университетскими профессорами. Целью этих встреч была попытка удовлетворить научное любопытство ученых, желавших выведать что-нибудь новенькое из достижений другого мира. Большинство ученых ждало разочарование. Макс очень мало знал такого, что могло бы помочь атуанцам в их научных изысканиях. В каких-то вещах Макс откровенно плавал, как на не выученном экзамене, чего-то просто не знал. В некоторых областях (медицина, биология) атуанские ученые были подготовлены чуть ли не на голову лучше земных. Попытался Макс вспомнить что-то из того, чему его учили по физике, математике, химии. Кое-кто из присутствующих что-то там записывал, задумывался, задавал уточняющие вопросы. После трех или четырех подобных встреч желание пообщаться с парнем из другого мира у ученых пропало. В Атуа в эти дни был сухой, теплый сезон, поэтому парни часто ходили на реку – поплавать и позагорать. А так как на пляже здесь не было принято носить какую-либо одежду, то загар лег равномерно на все тело Максима. Если учесть некоторый рост мышечной массы на руках и груди, не удивительно, что парень стал более привлекательным в глазах местной молодежи. В спортзале, на пляже да просто на улице Макс все чаще натыкался на более чем заинтересованные взгляды парней. Увы, ни одного заинтересованного девичьего взгляда Максим так и не дождался. В тот парк, где встречались местные «извращенцы» он больше не ходил. Некогда было, да и не очень хотелось. В один из выходных дней побывали они с Марком в гостях у Глада. Это в этого парня Марк был влюблен в студенческие годы, и это ему удалось создать разнополую семью. Глад и Рейя оказались довольно милой парой. Стараясь быть гостеприимными, они в меру сил веселили гостей. Вечер прошел в болтовне о всяких пустяках. Наибольший интерес вызвали рассказы Максима: о Земле, о том, как живут люди на его родине. Больше всего хозяев потрясло известие, что они на Земле принадлежали бы к сексуальному большинству. Наблюдая за происходящим, в какой-то момент Макс неожиданно понял, какими неоднозначными взглядами обмениваются присутствующие. Глад. Смотрит на жену с нежностью и одновременно с тревогой – не заглядывается ли она на еще одного такого же, как он, «женолюба». Оттого при взгляде на Макса чувствуется напряжение из-за предполагаемого соперничества. Парадоксальным образом к этому примешивается еще и нотка ревности – Марк-то, похоже, променял чувство к нему, к Гладу – на чувство к Максу. И он косится на обоих сразу, пытаясь понять, что там между ними происходит. Рейя. Смотрит на Марка с некоторой враждебностью. Она опасается, что тот уведет её мужчину, а хорошую пару трудно найти в Атуа и женщине. Поэтому она внимательно следит за поведением Глада. А вот Макс пробуждает у нее совсем другое чувство – элементарное женское кокетство требует заигрывать с другим мужчиной, позлив тем самым собственного. Кроме всего прочего, как все женщины – любительницы мужчин в Атуа, она слишком независима от своего партнера, слишком развит у нее инстинкт охотницы. Марк. В его взгляде на Глада все еще заметен след окончательно не выветрившихся чувств. Есть некоторая ревность к девушке, которая обладает тем, быть близким с которым стремился он сам. Тут же плохо скрываемая радость от того, что с ним рядом находится Макс, и позволительно дать своему «бывшему» намек, что пусть его новый друг «женолюб», но мало ли что может произойти потом. Пусть Глад пожалеет, что оставил его. Что касается самого Максима, то он с некоторым удивлением заметил, что чувствует легкую ревность, когда Марк надолго задерживается взглядом на своем прежнем возлюбленном. Не добавляло симпатии к Гладу и то обстоятельство, что ему удалось отхватить такую редкость – женщину, любящую мужчин, да еще и такую привлекательную, что сам Макс с трудом боролся с собой, чтобы не разглядывать ее слишком откровенно. Одним словом – они очень мило провели вечер! Прощаясь, говорили, что обязательно до отъезда Марка и Макса увидятся еще раз, но, похоже, каждый понимал, что этого не будет. В день перед отъездом в таверне неподалеку от дома Марка устроили прощальную вечеринку. Кроме Марка и Макса, Глаи и Клэр были родители Марка и Клэр, а еще Линда – девушка, у которой все это время жила Глая, начальник разведки Конфедерации Мэтт с мужем, а также еще несколько друзей Марка по службе в разведке. Было выпито много воды с добавлением вина. Мэтт развеселился и решил доказать, что они с Каром (так звали супруга шефа разведки) могут танцевать не хуже молодежи. Марк завелся и потянул в круг Максима. В результате, они продемонстрировали такие движения, которые на трезвую голову парни (в особенности Макс) ни за что не стали бы выполнять при свидетелях. Однако в этот вечер аплодисменты присутствующих они сорвали и остались довольны собой и происходящим. От столицы до Анеха – города-порта и центра одноименного графства – ребята ехали в обществе Рода Вильского. Род был вторым сыном графа провинции Вильс, которая, как и Анех, омывалась водами Барсальского моря. Престол отца он не унаследовал, так как у него был более подходящий на эту должность старший брат. Но, благодаря высокому происхождению и, главное, своим деловым качествам, Род очень даже годился на роль посла. В данном случае, посла Атуанской конфедерации в Бионе. Если точнее, в его восточной столице – Дааве. Бион имел сложное, двойное устройство, Макс не очень пока разобрался, в чем там дело, так как беседа по этому поводу была на следующий день после посещения университетского друга Марка. Макс не столько слушал рассказ приглашенного специалиста, сколько анализировал свои эмоции. Единственное, что отложилось в памяти, так это тот факт, что власть на Бионе носила теократический характер, то есть, всем, чем можно, в островном государстве заправляли жрецы. Причем на востоке, где столица назвалась Даав, правителем был мужчина, а на западе – в Мааве – женщина. Макс с Марком должны были учиться в Даавском университете, Глая и Клэр соответственно – в Маавском. Сорокалетний Род был, как и положено послу, немного сдержанным в проявлениях эмоций, но парни, тем не менее, нашли с ним общий язык довольно быстро. Все трое ехали верхом на единорогах, а не в карете, и потому позволяли себе отрываться от растянувшейся вдоль трассы на сотни метров колонны. Её образовывали: карета посла Биона с тщательно задрапированными окнами (Макс пока даже не увидел, как выглядит этот самый посол), обоз с дарами правителям Биона, кареты сопровождения, эскорт гвардейцев и прочая, прочая… Двигалась эта колонна очень медленно, временами делая остановки: более короткие – для отдыха или основательные – для ночевки. Троица всадников то отставала от колонны, увлекшись, к примеру, рассказом Рода об особенностях охоты на горных антилоп в верховьях реки Анех на северо-востоке Вильса, то вырывалась вперед под тем предлогом, что необходимо разведать дорогу. Время от времени они устраивали привал в понравившемся им месте, и Марк с Максом рассказывали некоторые подробности их крайслианской эпопеи, или все трое просто валялись на траве, наблюдая за проплывающими над головой облаками. Где-то на середине пути на востоке стали видны отроги гор, вершины которых скрывались за слоем облаков. Как уже знал Макс, эти горы тянулись вдоль всего восточного берега материка, делая этот край совершенно недоступным для судоходства. Да и для жизни тоже. Помимо того, что горные хребты были невообразимо высокими, среди гор было разбросано много не потухших вулканов. Дни по-прежнему стояли сухие, жаркие. Но на третий день пути, примерно после обеда с юга резко повеяло сыростью и прохладой. Зелень вдоль дороги стала ярче. Чаще стали попадаться поселки, села. Очень скоро тракт в очередной раз повернулся и вышел к берегу реки, пойдя дальше параллельно ей. Речка была не очень полноводной, раза в три меньше Туары, но все равно путешествие стало приятнее. Парни могли позволить себе во время остановок искупаться, позагорать, наслаждаясь речной прохладой. Был уже пятый день пути, трое всадников в этот момент примерно на километр опережали колонну. Макс предложил остановиться, чтобы и единорогов искупать, и самим обмыться, но Род остановил готовых спешиться парней: – Подождите, там за холмом уже город. Род, который не раз уже бывал в этих местах, знал, что говорил. Вслед за ним парни пришпорили единорогов. Тракт в этом месте, как и река, делали довольно резкий поворот, огибая холм. Всадники выскочили из его тени, и тут в глаза парням ударил свет. Солен был все еще достаточно высоко, отражаясь в ярко-синих водах Анехского пролива. Цвет воды в заливе почти не отличался от неба, отчего трудно было определить, где находится кромка горизонта. Род показал рукой на едва заметное не то пятно, не то облачко где-то совсем далеко прямо перед ними: – Северный мыс острова Барсаль. Нам повезло, не в любую погоду его видно. Туда мы завтра поплывем. Корабль, я надеюсь, уже готов. Только после этих слов Макс посмотрел направо и увидел в устье реки порт, несколько парусников на рейде. А еще город, раскинувшийся вдоль моря по обоим берегам реки. Стены домов были выложены из белого и розового камня, а крыты они были светло-коричневой черепицей, от того он казался сладким, сделанным из зефира и молочного шоколада. В этом зефирном городе и провели они последнюю ночь в Нодре.