Пропасть за дверью

На ровном месте. На ровном, блять, месте. Снег сыпал крупными хлопьями, укрывая кочки и лёд, и Влад даже не понял, на чём навернулся. Только нелепо замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но нихуя. Открыл глаза — снег расплывчато поблёскивал оранжевым в свете фонарей. Первым делом пополз за очками. Не подумал ни о чём, увидел их, и всё. Смотрелось наверняка жалко. Хотя это можно было сказать про всё, что он делал. Надел очки, увидел царапину на левой ладони. Мелкую, противную, как порез от бумаги. В подтверждение та тут же заныла. Да бля ж. Точно опоздает. И так впритык шёл — ну не жаворонок ни разу, хоть и ботан четырёхглазый, так ещё и это. Какого ж хуя он такой… Рывок за шиворот — и он уже пытался найти ногами асфальт. За ним кто-то шёл? Шагов он не слышал. Смеха после падения тоже. Поднимали то ли за ручку рюкзака, то ли за капюшон. Влад понадеялся на первое, только рваной куртки ему не хватало. Не успел спросить себя, кто это мог быть. Слишком сложный вопрос, потому что ответ и так знал — да никто. — А котёнка с дерева? — Влад наспех отряхивал от снега форменные серые штаны, пока на них не появились поганые пятна, и не узнал смеющийся девичий голос. Зато узнал узкие чёрные джинсы и глубокий голос того, кто ей ответил: — «Миллуоки» всю ночь играли, — прозвучало безаппелляционно, будто это всё объясняло. Девушка что-то согласно прощебетала. Эту Ковалёв склеил совсем недавно, и у неё ещё были шансы пойти с ним на выпускной. Если ему не надоест. — Пока он болтает с физичкой, хоть поспать можно, — соблаговолил пояснить свою мысль Ковалёв. Тут она защебетала осознаннее. Хотя куда в её восьмом? девятом? про физику знать-то. Но будет такой милашкой, может, и не надоест до выпускного. Влад, всё ещё отряхивая штаны, заметил снежинки на гриве её чёрных волос. Ровная блестящая волна. Его кудряшки торчали во все стороны, когда отрастали. А шёл бы Ковалёв с приятелями, пришлось бы слушать их ржание. По сравнению с тем, что выдали бы они, котёнок с дерева — это комплимент. Владу казалось, лучший друг Ковалёва Питти терпеть его не мог, и он понятия не имел, почему. Они и не пересекались никогда толком. Мысли, что Ковалёв не поднял бы его, если бы шёл с друзьями, не возникло. Это же Ковалёв. Он всегда будет выделываться, а что может быть более выгодным фоном, чем неудачник? Котёнок с дерева мог бы и поцарапать эту идеальную физиономию. — Спасибо, — всё же пробормотал Влад в спину по привычке. Не то, чтобы он ждал ответа. Если в школьной иерархии Влад Зайков был песком, то мимо него с очередной неизменно симпатичной девчонкой проплыл как минимум синий кит. Копаясь во внешнем кармане рюкзака, Влад зашёл в школу. Приложил пропуск к вечно не работавшему турникету. Большинство эту белую карточку с полустёртым номером давно проебали. Обычно при входе он бросал охраннику символическое «здрасьте», но тут забыл. Семёныч окликнул Влада уже у раздевалки, и его приветствие потонуло в гуле других ребят, торопившихся на уроки. Влад поскорее снял куртку, переобулся и, потолкавшись в гардеробе, припустил на физику. Пока он продирался через толпу, заполонившую первый этаж, прозвенел звонок. Нормальный звук заменяла мелодия из какой-то детской песни. Влад не знал, кто ещё лет пять назад придумал это сотворить, но явно какой-то дебил. Под эпичный саундтрек «Танца маленьких утят» он добрался до кабинета. Восьмиклассники, блин, больше него вымахали, и наглые такие! Хрен пройдёшь. Постучался. Гул из рекреации заглушал голос физички, не сразу понял, что она уже гавкнула: «Войдите». Влад скороговоркой оттарабанил извинения и плюхнулся за первую парту среднего ряда. Стул скрипел, пока он возился, доставая пенал с тетрадью, и учительница косила в его сторону. Как будто это его вина, что мебели сто лет в обед. — Качаются тут всякие, на партах сидят, — проворчала она едва слышно и наконец обернулась к доске. Там уже маялся Илюха. На первом уроке у всех были кислые, заспанные лица, но Илюха у доски выделялся даже на этом фоне. Выделялся и Ковалёв, но наоборот. Этот выглядел, как с обложки журнала, даже скрючившись за третьей партой дальнего ряда. Положил свой подбородок с ямочкой на сложенные руки и смотрел куда-то вдаль из-под полуприкрытых век. С тех пор, как у Влада появился айфон, он то и дело фоткал одноклассников — и как вампир на любом фото должен был отсутствовать, Ковалёв везде был красивым. Ел ли криво отрезанный кусок торта на дне рождения, скрючился ли на древней парте, играл ли в баскетбол. Бесило. Его вечный подпевала, Питти, сидел рядом. Заметив взгляд Влада, зыркнул волком. Псих какой-то. От Пети, сидевшего прямо за Владом, несло табаком. Если бы Ковалёв шёл не с очередной пассией, тоже бы курил, наверное. Влад представил, как его поднимает рука с зажатой в пальцах сигаретой, и у него загораются волосы. Прыснул. — Чего ты? — пихнула в бок соседка, Аня Семенченко. Её грива тёмных кудрей была перехвачена резинкой, но всё равно то и дело лезла Владу прямо в лицо. Если Влада изгоем делали ботанство и очки, ей путь в высшее общество закрывал вес. Иногда Влад думал, что это-то поправимо. Потом думал, что Анька и так норм девчонка, и шли бы нахуй эти куры, если этого не понимают. — Грохнулся прям у входа. И угадай кого встретил. — Столько вариантов, один другого заманчивее. — Зайков! — рявкнули над ухом. — Если я проверяю домашнее задание, это ещё не значит, что я оглохла! — Зато сейчас оглохнем мы, — едва слышно прошептала Аня. С трудом подождали хотя бы секунд двадцать. За это время услышали от Илюхи «Э-э-эм» и «Ну-у, тут у нас». Очень много упустили из-за разговора, не иначе. — Да не, не шакалы, Ковалёв, — хотя «шакалы» во главе с Забаевым, второгодником из «в» класса, давно оставили его в покое. Где-то с тех пор, как он Забаеву навалял. Ну, «навалял» — сильно сказано, так, пара зуботычин, но хватило. — Повезло, он же настолько выше травли, что того гляди на второй этаж вознесётся. — За любовь к ближним, — Илюха тем временем всё ещё глубокомысленно мычал. Недели не прошло с конца каникул, а он уже собирался принести домой первую в новом году двойку, которые физичка ставила чуть ли не с удовольствием. — Шоб меня так любили, аж целую четверть. Тут Влад не удержался и захихикал. Если в голосе Ани и была горечь, он не замечал. Про него-то не секрет был, что он хотел бы девушку. А вот Аньке сказать, что скинуть десятку кило будет плюс шестьдесят-семьдесят, это как-то слишком. Она и так отшучивалась, что парня себе уже наела. — Семенченко! Всем расскажи, вместе посмеёмся! — училка провизжала над ухом как циркулярная пила. — Простите, — в голосе Аньки Владу ещё слышался сарказм. — И без тебя не зарастёт народная тропа, — наконец придумал он достойный ответ к той её фразе. И, как всегда с его ответами, невовремя, потому что визг пилы стал хлеще: — ЗАЙКОВ! Простите, пожалуйста, больше не повторится, — скороговоркой выдал он. По дикции вывез, а толку — никто его фаст-флоу не заметил. Его физичка мурыжить не стала. Иногда в ботанстве были плюсы. Влад кивнул Аньке — соррян, закрыли тему — и достал из кармана восьмой айфон, подаренный папе одним пациентом. Отца такие игрушки не интересовали, и мобильник достался в наследство Владу. Теперь его постоянно просили фоткать школьные мероприятия и иногда — девчонки для инсты. Разговоры про то, кто чью фотку лайкнул, а кто ещё нет, не смолкали. Влад здорово от них устал. У него самого Инстаграма не было. Да и что туда постить? Гречку, кошку и домашку? Ему нравилось быть за кадром, но — было стрёмно признаваться в этом даже самому себе — иногда хотелось стоять и улыбаться с остальными. Типа мы друзья, нам так хорошо здесь всем вместе, да будут обнимашки… С чего-то вспомнилось, как играли в баскет на физре, сбивались в круг и обнимались. Ковалёв вечно этого требовал. Хуета и показуха. У Ковалёва инста была. Влад открыл разок с анькиного телефона, увидел три или четыре фотки и закрыл. По закону «вспомни говно» Ковалёв отразился в чёрном экране телефона. Владу он почему-то показался каким-то грустным. Гуляет с девушкой, куча друзей и все от него тащатся. А он ещё и недоволен. Он хоть замечал, какой по жизни везучий? Включив мобильный интернет, Влад не открыл всплывшие уведомления непрочитанных сообщений чата класса, а загуглил график НБА. Сам не знал, почему. «Миллуоки» ни с кем не играли этой ночью. Ковалёв врал очередной своей девушке. Влад погасил экран, убрал телефон и теперь просто сидел, пялясь в доску, и бомбил. Ну почему Ковалёв так может — гулять с любой девчонкой, круто играть в баскетбол и мимоходом помогать убогим? Почему у него само собой получалось всё на свете? Илюха наконец отмучился, получил свою тройку, и урок начался. Ковалёв, должно быть, просто ляпнул первое, что пришло в голову. Вчера ночью НБА проводило матчи. Кажется. Влад-то на хип-хоп.ру вис. Наверное, Ковалёв смотрел что-то из них, а девушке ляпнул название не той команды, потому что какая разница? Злость прошла. Ни у кого не выходило стать таким, как Ковалёв. А Владу и не хотелось на самом деле. Ни девушек его, только своей красотой и занятых, ни дружков-дегенератов. Владу хотелось бы встречаться с Ксюхой и понять метод матриц. Почему-то подумалось: «А чего хотел Ковалёв?» Влад усмехнулся, представляя себе абстрактную звезду НБА — чернокожую гору мышц за два метра. Ковалёв никогда не лез в первые ряды, но был там. Так же он пробирался и Владу в голову. Будто бы ничего не делая. Влад до сих пор не мог забыть единственную его неудачную фотку. Возможно, даже айклауд забыл о ней, а он не мог. В тот день шли соревнования по баскету, команда их школы собралась в круг, Ковалёв посмотрел почти в камеру через чьё-то плечо, и выражение его лица… Физичка как всегда путано объясняла решение очередной задачи. Не дойдя до ответа, изменила условия — «там дальше уже понятно, а вот если ускорение будет обратным…» Там дальше всё ещё непонятно, блять, потому что ты каждый раз объяснение обрываешь на середине. Зато мы по углублённой программе идём. Аня рисовала узор из завитушек на последней странице тетради. Решив, что училка достаточно увлеклась задачами, Влад спросил её про слухи о ЕГЭ, вдруг ей учителя с курсов что сказали? Анька учила обществознание и ещё что-то гуманитарное. Сам он дважды в неделю ходил на физику и математику при калужской Бауманке. — То же самое, что на той неделе сказали. Только более уверенным голосом. — Нам не жить. — В твоих без изменений, так что захлопнись, — отмахнулась Аня и вернулась к рисунку. Вообще-то Влад мог бы предположить, что Ковалёв поможет ему подняться. Они учились вместе с седьмого класса, и Ковалёв очаровывал всех. Где-то с восьмого у него был хрупкий мир с гопотой из-за странного подобия взаимного респекта с Димом. И взаимный игнор с училками, спасибо соревнованиям по баскетболу. Так или иначе, никто его не трогал. В общем, в это поверить ещё можно было, а что ко Владу подойдёт Лема Чанышева — вот тут начиналась откровенная фантастика. Едва ли достававшая ему до плеча, она была самой красивой девочкой параллели. Влад о таких даже не мечтал. Одна из дверей, которые лучше было держать закрытыми. На большой перемене вся школа сгрудилось в столовой. Влад не отвлекался на разговоры, а наскоро сжевал картонные макарошки с котлетой и подошёл к кабинету химии. По пути выбирал: глянуть паблики про рэпчик или повымучивать свой трек. Она стояла там. Лема. Как всегда красивая — волосы, юбка, кошачий взгляд. Из всей стайки с ней была только Маша — фамилии Влад не помнил, на Я, что ли? Он даже здороваться не стал, кивнул слегка, так, чтобы никто не понял, им ли это он, и достал из кармана телефон. Обе же учились в параллельном, что они забыли тут, когда химия была у класса Влада? Хотя в свежем расписании бывали косяки… — Влад? — спросила Лема, царственно поворачиваясь к нему вполоборота. Неожиданным было уже то, что она помнила его имя. — При… привет? Обеим, всем… — бля, ещё более жалко, чем утреннее падение. Или перед Ковалёвым и его очередной просто не так стрёмно было. Лема казалась идеальной, Влад представить себе не мог её фейл. Ковалёв хоть был человеком — мог приползти на второй урок с похмельем, споткнуться на лестнице и даже слажать на физре. Лема училась в параллельном, и о её промахах Влад не слышал. — Привет, — кивнула Маша, не обратив внимания на его проёб. Как будто кому-то было дело. — Ты, наверное, помнишь… — Видела тебя утром, — перебила её Лема. — Чиво? — мира, где им интересовалась такая девушка, он не нашёл ни одного. — У нас есть план, — не смутившись, продолжила Маша, чью фамилию Влад не больно-то и пытался вспомнить. — Отомстить Ковалёву. — Он бросил Эмели прямо перед выпускным! Влад покивал. В девятом, месяца за два до выпускного, было дело. А потом Лема больше года встречалась с Антоном из другой школы. Щёголь похуже Ковалёва. А Влад-то думал, хуже уже некуда. — Я собираюсь это… исправить, — в голосе Лемы появилась обманчивая мягкость. — Я была посмешищем. Влад хотел как-то возразить, но не успел. Не нашёл слов. Его разговоры с девушками всегда такими были. — Теперь его очередь. — Шо? — И ты мне поможешь. Никита всегда хорошо к тебе относился. — Шо? — повторил Влад. Так тупо! — Ты узнаешь, что его раздавит. — И шо тут? — вот теперь тупость достигла максимума и вырвалась за пределы шкалы. Всё, что они говорили, звучало как с другой планеты, как на китайском, как какой-то бред! Влад замотал головой. Ты хотел познакомиться с Ксюшей. И тут он как в стену впечатался. Перед глазами возникла дерзкая, смешливая девчонка, читавшая рэп на школьных концертах. С таким же успехом он мог дрочить на Анджелину Джоли. Лучше бы он дрочил на Анджелину Джоли. — А как?.. Как ты поняла? Как к ней приблизиться? Как?.. — Просто будь с ним немного дружелюбнее. — А-а, — протянул Влад, хотя ничего не понял. Девочки уже отходили к лестнице. — Не торопись, — обернувшись, велела Лема, и, не прощаясь, свалила. Влад остался в полной прострации. Начали подваливать одноклассники. Вернулась Анька, обсуждавшая проектную работу с русичкой. Под звонок заявился и Ковалёв со свитой. Химичка, как всегда, начала придираться к аниной причёске. Даже когда Аня заплетала косу, кудри торчали во все стороны, и ВИ тут же забывала про химию. Так что заплетать косы Аня быстро бросила. Трехминутное препирательство во время переклички никто, в том числе Аня, давно не слушал. Ковалёв занял ту же третью парту. Так же улёгся, прикрыл глаза. Угукнул на свою фамилию. Нудёж про «сидеть ровно» не слушал так же, как про анины волосы. Если учителя всё же хотели к нему прикопаться, обычно заводили шарманку «не сутулься, такой же красивый мальчик». Владу временами нудели то же самое. Не сутулься, не наклоняйся так низко над тетрадью, не горбься… Это «красивый мальчик» царапало даже от пятидесятилетних тёток. Красивый, да, ни одна девчонка за столько лет не посмотрела. Его фамилия прозвучала одной из первых, и теперь он мог продолжить ломать голову над словами Лемы. Он не знал, как сказать кому-то о произошедшем. Да и кому? Анька бы не поняла, поржала бы. Что дружба с Ковалёвым, что встречаться с Ксюхой звучало примерно одинаково невероятно. И всё же он видел эту картинку: он говорит с Ксюхой, не запинаясь, как дурак, на каждом слове, держит её за руку. Она смеётся. Она смотрит только на него. Обычно те, кто хотел стать Ковалёву приятелем, терпели тупые подъёбы его корешей с баскета и всячески подлизывались. Даже ради Ксюхи такое Влад бы не потерпел. Дать этим хуесосам списать — это ладно, всё равно у него все катали, но шестерить им — это уже пиздец. Может, Семён так и мог, а до него так же делал Илюха и пытался Остащенко, пока не переехал, но не он же. Химичка тем временем зудела про то, как кто-то ручкой щёлкал. Влад оглянулся на Никиту — тот лежал в той же позе, но глаза были открыты. Он казался абсолютно спокойным. Вот уж кого не мог выбить из колеи разговор с красивой девушкой. Может, если б он подлизывался к Ковалёву ещё классе в восьмом, и у него была бы девушка. Хотя Семёну дружба с Ковалёвым не помогла, а лучшему другу Никиты Антону Питти, как сказала однажды Ксюха, не помогла бы даже магия Дэвида Блейна. Все заржали тогда, несмотря на авторитет Ковалёва. Мечта, а не девушка. С её смелостью и чувством юмора стоило трижды возрадоваться, что над ним она не подшучивала. Да она вряд ли узнала бы его в лицо, не говоря уж об имени. Он пытался влезть в её разговор о рэпе пару лет назад, и это было полным провалом, просто забыть и выкинуть. Лема бы помогла? Или сколько ни умножай шансы, нуль останется нулём? Или всё же если бы он пообщался с Ксюхой подольше, она бы увидела, что у них много общего? У них. Много общего. Ну да. Ботан и самая яркая девушка в школе. Двойняшки, в детстве разлучённые, не иначе. Он витал в облаках до самого вечера. Ксюша, её длинные светлые волосы, миниатюрная фигура, тяжёлые кроссовки… Вернувшейся с полусуток маме отвечал невпопад, и даже на её «Влюбился?» ответил что-то утвердительное. Мама посмеялась, потрепала его по волосам. В двух словах рассказал про утреннее падение, просто чтобы не молчать. Мама ушла спать, а он мыл посуду, продолжая думать обо всём этом. Ксюха тащилась от баттлов, с гордостью рассказывала о своей переписке с Рэпаком, писала свои панчи прямо на уроках, на задней парте, и цитировала чужие. Влад хотел бы продолжить цитату, поддержать разговор, но рядом с Ксюхой слова не мог выдавить, а если и говорил, то лучше б молчал. Он иногда вворачивал обороты из рэпа, но едва ли кто-то это оценивал. Хотя нет, было дело. Когда-то, когда Влад только перешёл в эту школу, он процитировал трек «Мэри Джейн» и вдруг услышал смешок. Лёгкое, едва заметное «Хах». Влад обернулся — и увидел, что Ковалёва толкнул по рёбрам его кореш, Питти. Можно было бы попробовать зайти с той стороны, но Влад уже всё позабыл. Что это за тречок был? Влад давно забыл. Лирика? Выебоны? Кач? Что Ковалёв знал? Кореша Ковалёва, в основном товарищи по баскетбольной команде, говорили редко. От одного из них кроме ответов у доски, в основном состоявших из «эээ» и «нууу», Влад слышал только одну фразу: «Конфета одна. Нас трое. Как делить будем?» А если и говорили, обсуждали баскет, дотку или девчонок. Влад не слишком-то хорошо разбирался в баскетболе, хотя для школьных игр хватало. Ковалёв даже брал его в свою команду, когда они играли на физре. Во второй доте он шарил хорошо, в девчонках никак. Негусто с точками пересечения. Подойти и заговорить с Ковалёвым про дотку — просто так, нисхуя — в принципе вариантом не было. Ковалёв всегда был невозмутимыми, и было бы интересно глянуть, как бы он охуел. Наверное, впервые за столько лет заметил бы, что Влад вообще существует. Но таких яиц у Влада никогда не было. Нужно было ещё минимум одно чудо. *** Почти две недели спустя Влад тащился на алгебру совсем не в духе. Он знал, что завалил контрольную — ступил и забыл у икса квадрат. Задумался, как теперь это и бывало, про Ксюху, Лему и Ковалёва. Думать про Ковалёва в тот день было особенно удобно, он свалил на соревнования по баскетболу, а контрольную писал на следующий день. На следующий день Ковалёв говорил об этом с кем-то из корешей. Сегодня после уроков никак, соррян, контрольная по матеше. Тот чувак похлопал Ковалёва по плечу: держись типа. Влад задумался, смог бы он так же общаться с Ковалёвым ради Ксюхи. И вспомнил, что за бред написал сам, но было уже поздно. Думал даже подойти к Наталье Андреевне до урока, сказать, что налажал, и попросить как-то исправить оценку. Но утром увидел Ксюху. Она увлечённо рассказывала подругам, что переписывалась с самим Рэпаком. Влад стоял, для виду уткнувшись в учебник, и слушал, пока не прозвенел звонок. У неё был удивительный тембр. Низкий, глубокий. Свой голос Влад раньше выдерживал с трудом, но сводя себе треки на онлайны, попривык. А ещё думал про хуёвое сведение вместо визгливого голоса. Когда он зашёл, бормоча извинения, Наталья Андреевна не выглядела рассерженной. Пустила Влада, как одного из своих любимчиков, без лишней возни. — Да наверняка опять тройка, — прошептала Аня, когда математичка заговорила про результаты контрольной. — У меня ответ и близко не верный, — попытался успокоить её Влад. — Квадрат забыл, балда. — Каждый раз это слушаю, — закатила глаза Анька, — а в итоге у тебя пять. Тем временем Оля уже начала раздавать двойные листки. Стопка в её руках худела стремительно, она не подходила к каждому, а передавала работы через две-три парты. К Ковалёву подошла. Он-то, конечно, и бровью не повёл. Не заметил. На Олю не посмотрел даже. Ксюха так не замечала Влада. Ковалёв глянул на верх листа, где размашисто стояла оценка, и заулыбался, прикрываясь от училки кулаком. — Победитель по жизни. Даже у меня четыре, — как-то чересчур довольно оскалился Питти. К столу учительницы подошла Оля с работами непришедших — чахлая стопка буквально из трёх листочков, сезон простуд будет ближе к марту. Влад заметил, что ему листка не досталось. — А я? — спросил он, уже беря с чужого стола листы и просматривая подписи на первой строке. Привык, что всегда прощали. Его работы не было. — А, Владик, помню твою работу, помню, у тебя пять. Листок только найти не могу, но тут же вся параллель писала… к майским выскочит, — и продолжила уже на весь класс, строго: — В основном все ошиблись с методом интервалов, забыв про вариант с равенством, но Ковалёв даже тут отличился. На второй же строчке вычеркнул у икса степень и решал другое неравенство. Мог бы себе ещё и оценку сам поставить. По-хорошему, отправить бы тебя переписывать, да вас таких на два класса наберётся. На следующей проверочной будет похожий пример. Влад обернулся. Постарался увидеть, что там у Ковалёва. В такие совпадения он не верил. Верил в то, что Ковалёв каким-то образом у него скатал. Интересно, он искал в стопке его работу, уверенный, что будет верно, или схватил первое, что под руку попалось? Думать о Ковалёве за эти почти две недели надоело до тошноты, и Влад с трудом дождался перемены. В коридоре хлопнул Ковалёва по плечу, чтобы тот обернулся, и рявкнул в лицо: — Я тебе что, решебник? — Они были одного роста, но от гнева Влад чувствовал себя даже выше. Пиздец дружелюбно, десять курток из десяти. — Я догоню, — бросил Ковалёв Питти. Влада отдельно подбешивали такие приказы. Ладно, хуже уже всё равно некуда. — Мог бы и заметить, что там ошибка. В жизни б не подумал училок цитировать, но тебе реально мозги мячом отбили. Это ж легкотня! — Напомни мне, кто квадрат у икса потерял? Ладно, это было хорошо. Но в остальном Ковалёв всё ещё был лицемерным гандоном. — Напомни, кто этого не заметил. — И в отличие от некоторых, получил за это тройку. Ладно, может, где-то и был мир, в котором они могли бы быть приятелями. Не этот, конечно. Может, и жаль, что не этот. Ксюха была крутой. — Ты и за честность. Что дальше, «шлюхи за девственность»? — Влад взмахнул рукой и чуть не угодил ему в лицо. Ковалёв глядел куда-то в сторону: — Шутки за триста. — Восьмой класс, вторая четверть. В переводе на твой — Настя Петровская. Мимо прошёл Влад из девятого. Мелкий, смазливый, но прикольный парень. Они общались одно время, но мелкий Влад оказался больно выёбистым. Наверное, поэтому Дим и цеплялся именно к нему. — Она тебе нравилась? — Чиво? Он как-то потерял нить беседы. — Я не помню, что в восьмом было. Она тебе нравилась? — Да нет же! Ковалёв посмотрел на него как-то иначе. — Почему у тебя нет девушки? — Как мы докатились от алгебры до этого? — Как докатываемся до срача каждый раз, когда вообще говорим. И тут до Влада дошло: они же говорят. Какой бы то ни был, это шанс. Перед глазами в тысячный раз всплыл образ Ксюхи, какой он видел её сегодня в коридоре: низкий смех, длинные волосы… — Я объясню. Тебе же всё равно проходной балл нужен. — Что?.. Да как-нибудь… — Не тупи, — закатил глаза Влад. — А ты объяснишь, как общаться с девушками. Эта твоя нынешяя няшная. — Яна. Ковалёв никогда не говорил плохо о своих девушках, даже о бывших. Некоторых чуваков это бесило, но Владу-то не светило в любом случае: знал он что-то личное о девчонках или нет. Поэтому тут Ковалёв вызывал уважение. Пауза всё длилась. Влад поднял брови. — По рукам, — кивнул Ковалёв. Руку, правда, не подал. — Мои вечно в больнице… не, они врачи, — поспешно пояснил Влад, увидев выражение его лица, — можно у меня. — Ок, — кивнул Ковалёв и развернулся. Влад привычно угукнул ему в спину, закатывая глаза, но на этот раз — впервые — тот обернулся. И кивнул. Влад толком не знал вкуса победы, но это явно был он. Грело даже не то, что он стал на шажок ближе к Ксюхе, нет — нежданный успех грел сам по себе. «Трени вечно переносят, но мб в четверг после уроков?» — написал Ковалёв. Влад проверил вк и удивился, что они друг у друга в друзьях. «Ок» Влад попытался вспомнить, с русским у Ковалёва как с физикой или лучше. Не вспомнил. Зато всплыло в памяти, что Ковалёв стукнулся в друзья ещё в седьмом, как Влад пришёл. Влад только узнал, что Ковалёв самый популярный чувак в параллели, и ещё не успел это выучить. Поэтому даже спросил у Ковалёва что-то то ли про расписание, то ли про училок. Ковалёв ответил. Больше Влад ему не писал. Два дня прошли в ожидании. Влад поймал себя на том, что как и все, витает в облаках на физике, — впервые за всю жизнь, наверное. Ещё он вспомнил, что он же рэпер, баттлит, и розыск зашкваров вроде как его стихия. Наверняка Лема об этом ни слухом ни духом, хотя в вк Влад не скрывал ничего рэперского и даже выкладывал свои треки, в основном с онлайнов. Что именно говорила Лема, Влад, конечно же, не помнил. С Ковалёвым было так же, тем более, столько времени проведя в одном классе, Влад слышал от него много слов. С глазу на глаз они говорили всего пару раз, но вспоминалось только, что во мнениях они не сошлись. Ковалёв в четверг тоже казался каким-то напряжённым. Влад посматривал на него, не мог удержаться — и видел, как Ковалёв отводил глаза. Пару раз натыкался на резкий взгляд Питти. Влад не знал, как Антон получил это прозвище. Никто не знал — никому не было дело, кроме их компашки. Ковалёв придумал? На последнем уроке Влад прислал Ковалёву вопросительный знак. Ответ пришёл почти сразу: «Приду через час, скинь адрес». Влад прислал его и вдогонку: «Только в дверь не звони, стучись» «Ок» — написал Ковалёв. Влад, если честно, не думал, что он постучит. Не стоило и просить. Через час после уроков Влад домывал тарелку после борща и поминутно оглядывался на окно. Как будто мог что-то увидеть с четвёртого-то этажа в густых сумерках. Он едва тарелку не выронил, когда в дверь действительно постучали. — Иду, — негромко, скорее для себя отозвался Влад и пошёл открывать дверь, по пути включая свет в коридоре. Он не сомневался, что, дойди до драки, раз на раз они с Ковалёвым будут вполне равны. Но не хотелось бы доводить. До драки обычно шло самое поганое. Влад никогда не умел ждать и терпеть, ему было проще получить уже в физию и разойтись. Теперь он научился в физию ещё и давать. Не понравилось, но в случае с Ковалёвым Влад подумывал сделать какое-то напоминание, зачем он всё это терпит, чтобы не сорваться и не спустить Ковалёва, которого сам же и пригласил, с лестницы. — Привет, — Ковалёв зашёл в прихожую и неловко улыбнулся. Снял кроссы, наступая носком одного на пятку второго, и поставил их на коврик. — У вас цветы на лестничных площадках. Я думал, сопрут. — И лампочки не выкручивают, совсем не по-человечьи живём, — он и забыл о горшочках, мимо которых постоянно ходил. Влад понял, что нависает над ним. Обернулся, увидел, как из родительской комнаты выглянула кошка. Она вела усами, пытаясь понять новый запах, но приближаться побаивалась. Трусишка. — А ты… что думал объяснять? Было странно, что он тоже нервничает. Ковалёв — нервничает. Ему не по себе. Как будто ему не плевать. Это бы произвело впечатление на Аньку, которую не замечали, но признанных красавиц вроде Лемы или Яны так было не покорить. И всё же Ковалёв обращал на остальных внимание. — Это же тебе, так что таблицу умножения, — закатил глаза Влад. — Давай на кухню, проходи вперёд, я сейчас принесу тетрадь. Он торопливо взял в своей комнате тетради для классных и домашних работ, учебник, пенал. Подумал, прихватил для объяснений одинарных листов из стопки в ящике стола. Его комната, проходная, была соединена с коридором, но привести в неё Ковалёва совершенно не хотелось. Если бы была в его комнату дверь — Влад бы её закрыл. Ковалёв сидел за столом. Кошка смотрела на него из коридора. Влад не сомневался, что она ещё на коленях у него помурчит. Никакой поддержки. — Милый кот. Как его? — Маруська, — Влад старался говорить ровно. Положил на стол принёсённое. Подумал, что это как-то чересчур. Какой же он ботан. — Ну соррян. — Переживёт. Что тебе понятно? — Таблица умножения? Влад закатил глаза и скрестил на груди руки. Он готовился вспоминать о Ксюхе и терпеть, а не улыбаться. — У тебя четыре с минусом, а не два. — Везение и кубок района по баскетболу. — Аргумент. — Даже два. И квадрат тот я не заметил. — Так говоришь, как будто это легко. Это маленькая ошибка. Мне б за неё четвёрку поставили. — Тебе за неё пятёрку поставили, — со смешком поддел его Ковалёв. Влад засмеялся. Кажется, он слишком уж старался исполнить просьбу Лемы. Хотя просьба была не в том, чтобы вместе поугарать. Выспросить что-то личное. Что-то стыдное. Что-то… что? Они начали с похожего неравенства с квадратом у неизвестного. Сейчас быть дружелюбнее выходило само собой. Когда Ковалёв не строил из себя тупого качка, он нормально понимал алгебру. Ну, на четвёрку. С минусом. — И как девушек клеить? — спросил Влад, когда ответ сошёлся. На какую-то секунду выражение лица Ковалёва стало как на той фотке с баскета. Влад тогда про травму подумал, не угадал, кстати, но сейчас-то что его скрутило? — Да ни… — кашлянул и начал заново, как ни в чём не бывало: — Да ничего сложного. Говори о том, что ей интересно. Пригласи сфоткаться для авки. А там заинтересуй тем, что тебе нравится. Про это легче говорить. И энтузиазм всем нравится. — Эй-эй, стой, давай-ка с начала. Где их ловить-то? Да, курс от Ковалёва был хреновой идеей. Ему только подойти — и любая на шею повесится. — А кто нужен? — Давай с общих принципов. Крошечный, едва заметный вдох перед ответом: — Ага, конечно. Лекция, как показалось Владу, не изменилась. Во всяком случае, понятнее точно не стала.