Мне нравится твоя улыбка. (Старый)

Команда Минато бодренько вышагивала по скалистой местности. Их окружали живописные пейзажи. Они были на горной тропе, а опустив глаза вниз, взгляд встречался с лесной гущей. Перелетные птицы стайками кружили над горами. Было зябко. Дул северный ветер, принося в долину холод. Наруко и Рин мелко дрожали. Какаши тоже было тяжело справиться со зверским холодом, но взглянув на женскую часть команды номер 7, он подумал, что на такие мелкие слабости у него не должно быть времени. Вместо этого он достал из походного рюкзака лёгкую куртку, и накинул её на плечи русоволосой девушки. Рин залилась ярким румянцем и тихо пробормотала слова благодарности. Затем Какаши подошёл к Наруко, и к всеобщему изумлению, приобнял куноичи за плечи, пытаясь так выработать совместное тепло и согреться. Наруко смущённо посмотрела на Какаши, но не отстранилась. Она расслабилась и позволила парню свободно вести ее по извилистой тропке. В Какаши боролись недоумение, ярость и детский восторг. Последнего было больше всего. Единственный Хатаке недоумевал из — за собственных чувств. Почему ему приспичило обнять Наруко? И почему она, Наруко, не сломала ему к чертям руку, а даже прижалась ближе? И почему ему это так понравилось? Ярость. На самого себя. Он ругал себя за неумение контролировать собственное тело и внезапные желания. За то, что вообще делает это. А если Нару где — нибудь пострадает, и того хуже, погибнет! Он привязываться к ней, и если что — то произойдёт, то это точно добьет его. Он не переживёт потери ещё и своей самой близкой подруги. Восторг. От её действий. От того, как прекрасно держать её в образных объятиях. От того, насколько тёплым становиться её тело. От того, как красиво её круглые щеки заливались алой краской, когда он, повинуясь внезапному порыву, обнял её. Неприятие и недоумение быстро испарились, а на смену им быстро пришло озарение. Наруко ему симпатична. Как девушка. Шок, вызванный пониманием, не покидал его до того, как они прибыли в маленькую деревеньку, где остановились на ночлег. Девушки поспешили в закрытые источники, слишком утомлённые сегодняшним походом. Позвали и Какаши. Пепельноволосый не пошёл. Он остался сидеть в комнате, все ещё осмысляющий неожиданный вывод. Девочки пожали плечами и убежали. — Меня угораздило влюбиться! Да ещё и сейчас! Да ещё в эту Баку и кучей тайн и телегой проблем! Да я чёртов гений! — паника медленно захлестывала сознание мальчишки. Он находил это чувство странным, даже пугающим. Будучи абсолютным новичком, он пытался понять все свои неожиданные прихоти, непостижимым образом все недостатки превращая в достоинства, а хорошие качества в плохие. — я постоянно её дёргаю, трогаю, бешу. Конечно, ведь я нервничаю. А как не нервничать, когда она так меня пугает своим странным, не поддающимся объяснению поведением? — бегал по комнате мальчишка, ероша волосы и часто дыша — язвлю ей, шучу не слишком хорошо, раздражаю ее? Ну… Пытаюсь вывести её из состояния амебы, так сказать. А как по другому? А никак, никак… А если её раздражает одно нахождение меня рядом? То что тогда?! Ну, она правда никогда этого не показывала… Ну мы же шиноби, умеющие скрывать свои эмоции! Черт возьми, а что если… — набирая в лёгкие больше воздуха, вновь и вновь заводил парень, судорожно дыша, бегая по комнате, хватая и отбрасывая попавшиеся под руку вещи, не заботясь об их состоянии. Его истерика продолжалась бы долго, если бы в дверь не постучались. Минато Намикадзе пребывал в очень хорошем расположении духа. Всегда, когда его интуиция молчит и не подаёт признаков жизни, все спокойно и относительно тихо. Этот день не исключение. Он со своей командой в рекордные сроки добрался до гостиницы, где можно будет перекусить, заночевать и со спокойной душой выдохнуть. Хокаге подозрительно отзывался об этой миссии, и почему - то упомянул биджу. Это навевало не самые распрекрасные мысли, но впадать в уныние и передавать это упадническое настроение ученикам было категорически нельзя. Тем более, когда между двумя самыми проблемными и вредными его ребятами намечалась какая — то химия. Это радовало глаз и заставляло хоть немного, но приободриться перед наступающими им на пятки проблемами. Он надеялся, что Наруко, невероятно похожая на особенную помесь его самого и Кушины, и ставшая ему, словно родная дочь, и Какаши, которому мужчина как мог, со всей старательностью заменял покончившего с собой отца, смогут построить большее, чем эта их непонятная никому дружба. По крайней мере видно, что они оба этого хотят. От размышлений мужчину отвлек грохот в номере Какаши. -Ну вот и проблемы подъехали. Финита — ля — комедия! — пронеслось в голове у блондина, когда тот поспешил в комнату к пепельноволосому. Минато ожидал увидеть что угодно. Хоть нападение биджу, хоть всех мечников Тумана разом, хоть воскрешенного Мадару, но никак не то, что один из самых сдержанных шиноби Конохи мечется по номеру, словно белка в колесе, и сваливает все вещи. Заметив пришедшего учителя, Какаши прекратил превращать комнату в свалку и спросил — — что — то случилось, сенсей? — у нас то ничего, а у тебя видимо серьёзные проблемы, Какаши. Ну, рассказывай, что стряслось? — я не понимаю, что вы имеете ввиду, Минато — сенсей. Что стряслось и что рассказывать? — профессионально включил дурочка Какаши, сделав вид, что не замечает погрома и собственных трясущихся пальцев. — Какаши, прекрати строить из себя слепого, глухого и тупого — строго сказал Минато, но тут же смягчил тон - Мы ведь оба знаем, что ты таковым не являешься. Я примерно представляю, что с тобой, но помочь смогу, только если сам этого захочешь. Какаши замер, не решаясь ответить. С одной стороны, помощь просить — не для великого шиноби забота, но с другой… Ему надо хотя бы разобраться в своей голове! — М… Минато — сенсей, а как вы поняли, что любите Кушину — Сан? - робко спросил Какаши, заламывая руки, и очевидно нервничая. — ну вот… Началось — подумал Минато, начиная ностальгировать. — мы с Кушиной знакомы с детства. Поначалу мы недолюбливали друг друга, но затем подружились, и я начал за ней ухаживать. Она стала для меня самым близким человеком, которого я боюсь потерять. Всё только хуже. У них с Нару точно такая же ситуация. Но испытывала ли она сама подобное влечение? Минато, почувствовав смятение Какаши, успокаивающе положил руку на его плечо, не сильно сжал, в попытке привести парня в чувства, и сказал ровным голосом — Какаши, я понимаю что ты испытываешь к Нару. Более того, в твоих чувствах я тебя всячески поддерживаю. Но ещё я понимаю, в каком смятении ты сейчас, не познав родительской ласки и впервые испытывая любовь. Но сердцу не прикажешь, поэтому попробуй принять свои чувства, а ещё лучше — признаться в них Наруко. Так будет лучше для нас всех. К тому же, не стоит давать Рин ложную надежду на взаимность, которой, как мы оба знаем, никогда не произойдёт. — Рин… Эта девушка всегда меня поддерживала, всегда была рядом. Я не могу так просто так разбить ей сердце. — ответил своему учителю Какаши, мгновенно погруснев. С кем, с кем, а с Нохарой он поступить так не мог. Совесть бы так до конца жизни замучила. — Возможно, но ты не подумал о том, что своими равнодушием можешь разбить сердце уже самой Нару. — размеренным тоном сказал Минато. Чёрт. Разбивать сердце Наруко он не хотел. Чертовски не хотел сделать больно этому человеку. Но учитель, прямо здесь, в эту минуту, поставил его перед выбором. Перед выбором между Наруко и Рин. В пользу первой. Ему пришлось. Хорошего выбора для всех ему не оставили. Прости меня, Рин… — После этой миссии я, пожалуй, приглашу Наруко куда-нибудь поесть… Минато кивнул, понимая, кого он выбрал. И на лёгкое возмущение, в глубине души, словно только что его родного человечка засватали, а он взял и дал согласие, будущий Хокаге оставил без внимания. Какое ему дело, если его ученики возможно начнут встречаться? Или все же дело есть?

***

Команда Минато отбивалась от самого разного оружия, попутно пытаясь перехватить свиток с секретной информацией, необходимой завершения миссии. Минато забрал на себя большую часть врагов, и теперь троица друзей всеми силами пыталась задержать последних. Клоны Наруко, во главе со своим оригиналом, раз за разом выводили из строя противников, периодически создавая рассенганы. Рин куда — то пропала. Ребята бы побеспокоились об этом, если бы не столь напряженная обстановка. Какаши создавал свой чидори, готовясь ударить им противника. Зазвучала птичья трель. Парень разбежался, готовый нанести смертоносный удар, но подняв взгляд понял, что придётся он по его подруге. Рин стояла перед ним, её лицо было искажено в испуге, ужасе, но сделать она ничего не могла. Наруко, увидев эту картину, кинулась к своей подруге, пытаясь оттолкнуть её от траектории удара Какаши. — Зачем ты делаешь это, Рин, глупая девчонка! — страшным голосом закричала Наруко. Неожиданно, между ребятами промелькнула тень. И перед друзьями предстал Обито. Весь помятый, в лохмотьях, но живой и практически здоровый. Если не считать абсолютно белой части тела. - Мадара спас его... - промелькнула мысль в голове у Нару. - Я спасу Рин! Чего бы мне это не стоило... - рыкнул Обито, вскочив между возлюбленной и другом. Чидори прошло сквозь то место, где должно было быть сердце. Кулак Какаши пробил в парне дыру. Какаши закричал, забился в истерике, зарыдал, подвывая и раскачиваясь из стороны в сторону. Обито упал наземь. Нару подскочила к парню, не обращая внимания на слезы Какаши, который обнял девочку за спину и умолял спасти Обито. Рин смотрела куда - то сквозь Учиху, начиная осознавать, что она натворила. Обито захрипел, закашлял и открыл глаза. - Спасибо, Курама - поблагодарила друга Узумаки, видя на своих руках алую, регенерационную чакру, принадлежавшую Кьюби. Какаши увидел, что Обито в сознании, и стал тихо просить прощение. Истерика стихла. Теперь парень сидел, уткнувшись в шею лучшей подруги, и тихонько посапывал. - После истерики всегда лучше и крепче спится... - объяснила Нару, отвечая на вопросительный взгляд Рин. Она хмыкнула и отвернулась, пустым взглядом смотря на закат, разлившийся алыми красками.

***

В больнице витал запах медикаментов и хлорки. Обито лежал на койке в палате, весь истыканный лекарствами. Возле него мерно работала капельница. Ровное дыхание и аппараты свидетельствовали о том, что парень жив. Возле него уже скопились посетители. Команда Минато, Кушина и бабушка Обито сидели рядом с парнем. Рин держала его за руку, не отходя ни на шаг. Всё молчали, и гнетущую тишину не решалась прервать даже Наруко. Минато уже отругал Рин за попытку самоубийства, а потом они с Кушиной расплакались, обнимая и извиняясь перед девочкой. Какаши так и не выпустил руки Наруко, продолжал держать в своей. Он все также жался к Наруто, словно котенок к материнскому боку, и с прятался от посторонних глаз. Неожиданно Обито заворочался. Наверное ему приснился плохой сон. Парень начал протяжно тянуть -Рии... Ин... Какаши посмотрел на друга, вздрогнул, и отвернулся, снова прячась за спиной девушки. Наруко тотчас стала поглаживать его по плечам, попутно нашептывая успокаивающие слова. Плечи парня перестали трястись. Рин посмотрела на Какаши, потом на Обито, и её взгляд устремился в пустоту. Задумалась. Наруко тихо радовалась, что все закончилось. Мадара умрёт, у Акацуки не будет подпольного лидера, они не смогут возродить его без Обито/Тоби. Наруко тяжело вздохнула и, поглаживая спину обнимающего её Какаши, отвернулась к окну. Сегодня было невероятно красиво. А на сердце невероятно легко. Рин, Минато с Кушиной ушли. Бабушка Обито отошла к врачам, утирая все ещё лившиеся слезы. Наруко и Какаши остались возле больничной койки. Какаши думал. Но уже не о друге. Эмоции вышли. А на смену пришли другие. Он думал, что сейчас не лучшее время для признаний, но решился. - Нару, я... - он замер. Наруко обратила к нему вопросительный взгляд. - Что случилось, Какаши? - спросила девушка. - я... Я хотел признаться. Я люблю тебя. - голубые глаза широко раскрылись. Курама внутри девушки прикрыл очи -Наконец - то до этого придурка доперло. Я уж думал, что поймёт он в предпенсионном возрасте, не раньше. - подумал он, собираясь вздремнуть до тех пор, пока розовые сопли не закончатся. Какаши вновь начинал паниковать. Почему Нару не отвечает. Ей неприятно? Чёрт, черт, черт! Что же он наделал! А Нару просто в ступоре. И в шоке. Она в непонимании водит глазами, пытаясь найти признаки того, что это не её Какаши. Не найдя таковых, девушка радостно обняла парня за шею и прижалась ближе. - кто - бы подумать, что наши отношения с сенсеем в этом мире будут такими. - радостно сказала Наруко Кураме, почувствовав руки Какаши на своей талии, и то, как тот несмело зарывается спрятанным под маской носом в её волосы. - я - ответил девятихвостый. Узумаки уже хотела начать ругаться на лиса, как тут услышала голос Какаши - -мне слишком нравится твоя улыбка, чтобы не влюбиться в неё... Курама улыбался. Он знал многое, и что произойдёт дальше, но решил просто дать людишкам шанс насладиться моментом. Особенно, если они этого заслуживают.

***

Девятихвостый был в ярости. Он размахивал огромными хвостами, сметая все вокруг. Роды матери. Она прямо сейчас появилась на свет. Слишком самонадеянна. И глупа. Наруто прыгнула на нос взбесившемуся хвостатому, не обращая внимания на крики Кушины и Минато. Она должна успеть. Шаг. Второй. Третий. Техника развеяна. Курама, вызволенный из заточения, осознанно осмотрел поле боя. Обратил внимание на Нару. Хотел уже убить девочку, но попал под влияние другой техники. Возвращение воспоминаний. Её Курама постарался и делиться своими. Теперь её Курам здесь двое. Иронично. -Наруто, что с тобой? - спросил инородный Кьюби досмотревший воспоминания и знающий ситуацию. -я родилась. Моё тело потусторонне, его быть не должно. Наруко из этого времени родилась. А я растворяюсь. Частички кожи отлетали, отслаивались от девушки. Но она не плакала. Плакал Какаши. Он плакал, потому что понимал - она больше не вернётся. -прости, Какаши. Я так и не успела рассказать... - донеслось до слуха шипение девушки. И она разлетелась на миллионы частиц, оставив после себя пыль и множество людей, рыдающих от почти физической боли и горя.