Мне нравится твоя улыбка. (Старый)

Спустя 2 года после описанных событий.

Наруко нервничала. Курама тоже. Кушина паниковала, не столько за новость, сколько за реакцию своего супруга на неё. Нару успокаивающе гладила спину матери. Успокаивал бывшую джинчуурики и лис. Возможно помогло бы, если бы Нару с Кушиной не чувствовали нервозности в басе Кьюби. Тот за время проживания в этом времени успел узнать характер Минато, когда дело касается его дочери. Сам Минато капал себе в стакан валерьянку. В воздухе витал запах сакэ*. Женщины неодобрительно посмотрели на блондина. Они обе крайне категорично относились к алкоголю, но замечаний не сделали — слишком уж напряженная ситуация была, раз уж даже девятихвостый занервничал. Кушина счастлива. Её дочка выросла, её кавалером оказался тот, кого она знает больше, чем собственного ребёнка. Какаши и Наруко были в отношениях уже два года. Конечно, это небольшая цифра, но женщина верила в Хатаке и в его искренность. Она видела их взаимоотношения, знала, к чему ведут такие взгляды. Рано или поздно это должно было произойти. Приводя в чувства своего супруга, Кушина мыслями погрузилась в процесс выбора кимоно на такой случай. И в счёт того, сколько рьё они потратят на празднество, а оно будет масштабным, и сколько пригласительных надо будет отправлять. Гости будут ведь не только из Конохи. Минато близок к обмороку. Холодное полотенце на лбу, активные обмахивания его тушки газетой не помогали. В ход пошла бутылка сакэ, когда-то припрятанная им же в ожидании собственного звёздного часа. Он настал. Алкоголь немного разбавил нервоз, камнем вставший в горле, и слегка расслабил, но не настолько, чтобы мужчина спустил все на тормозах. Его все ещё одолевало желание прибить Хатаке Какаши, но не столь сильное, что было в начале. Наруко в упор смотрела на отца, ожидая его слов. Девушка была того же мнения, что и мать — Минато никак не примет то, что она не маленькая. Её отец слишком старательно её оберегал, и если раньше её подобное умиляло, то сейчас слегка подбешивало. Но одобрение родителей — очень важная часть, и если мать в этой ситуации играла роль сводницы, то отец пытался отрепетировать разлучника. Когда Наруко только переместилась сюда, она даже не думала, что с ней может произойти такое событие. Она выходит замуж! За Копирующего Ниндзя — Хатаке Какаши! За собственного учителя! Отношения с мужчиной на тринадцать лет старше её самой взволновали не только жителей деревни Листа, но и другие страны. Известный холостяк и дочка правителя сильнейшей из деревень стали сенсацией. Постепенно все утихло. Друзья Наруко и Какаши прекрасно отнеслись к этой новости. Куренай была рада, Асума думал, на долго ли все это затянется, Саске и Сакура давно подозревали нечто подобное, поэтому могли только поздравить новоиспеченную парочку. Гай с одной стороны жутко обрадовался, но с другой разрыдался, причитая, что его Вечный Соперник обогнал его, Зелёного Зверя Конохи, на личном фронте, но искренне поздравил пару. Расстроился Киба, которому Нару ещё с академии нравилась. Шикамару и Чоджи улыбались, слушая причитания Ино из-за того, что она опять узнала новость последней. Но не обошлось и без угроз. Угроз жизни Какаши, со стороны суновцев. Они узнали об этом по прибытию в Коноху для переговоров. Гаара был рад на свою закадычную подругу, но, тихонько отозвав Какаши в сторону, в опасной форме предупредил мужчину, что если в его сторону от Наруко поступит хоть одна жалоба, тот мелочиться не будет и напустит на него не только свой песок, но и гнев своего биджу. И кулаками сверху закрепит. Какаши уверил его, что если он сделает что-то плохое с Нару, то самостоятельно прибудет в Суну и потребует Казекаге придушить его. Более ожидаема такая реакция от Минато. Не для кого не секрет, как сильно любит он свое чадо. Мужчина считал, что его обожаемое дитятко совсем маленькое и глупенькое, поэтому счёл своим долгом поговорить с Нару. И не только о том, что Какаши — взрослый мужчина, но и о внуках, которых себе запланировал Минато. Не обошлось и без воспитательной беседы с самим Хатаке. Минато распинался о важности момента отношений в жизни дочери, о значимости Какаши в семье Намикадзе. Так же как и Гааре, Какаши пообещал Минато не обижать Наруко, но если это случиться, пусть даже по случайности, заранее готовить шею для гильотины. Намикадзе все же доверял своему ученику, и после сего заявления успокоился и дал свое отцовское добро. Наруко, проявившая интерес к кулинарии, готовила ужин. Она и Какаши, который был на миссии, сожительствовали уже полтора года. Не такой большой срок. Хатаке должен был вернуться через пару дней, не раньше. Нару весело болтала ногами, нарезая баклажаны, и мысленно хохотала с Курамой с его очередной остроты. Она давно перестала воспринимать ехидство лиса близко к сердцу, окончательно привыкнув к нему и чувствуя, что это была не насмешка, а всего лишь доброе хихиканье над ней. Лис замолчал, и хохотнув, скрылся в глубинах подсознания. Наруко напряглась. Беспричинный смех Лиса не означал ничего хорошего. Что-то неожиданное будет точно. Неожиданность! Эффект неожиданности! Кто бы ты ни был, твоё единственное преимущество надо мной утеряно! Наруко крутанулась на пятках, и, выставив перед собой нож, приготовилась защищаться. И растерялась. Перед ней стоял Какаши. Мужчина на носочках крался в её сторону. Оказавшись пойманным с поличным, Хатаке замер и примирительно поднял руки вверх, сдаваясь. -Ой, ой, полегче! Я же просто пошутил! — хохотнул он, косо поглядывая на нож. -Ты меня испугал, Какаши! — воскликнула Нару, убирая холодное оружие и раскрывая руки для объятий. -Я хотел появиться неожиданно, и крайне эффектно! — в приступе ребячества мужчина обнял девушку и закружил по всей кухне. Не имея большого пространства, он просто упал на диван, утаскивая за собой хохочущую девушку. -Ты вернулся раньше запланированного. В чем причина? — пробубнила Нару в грудь собачника. -Я кое-что понял. И поспешил в дом родной, осуществить свою задумку. -И что же, если не секрет. — хитро стреляя глазами, спросила девушка. -Секрет, милая. Пока что это секрет. — посмеявшись с удивлённого, слегка сердитого личика любимой, мужчина неохотно выполз из объятий и спросил: -Наруко, как насчет прогуляться сегодня вечером? -О, конечно давай. Из-за твоей нелюбви к прогулкам мы редко куда выбираемся вместе. — вредно сказала все ещё обиженная девушка. -Ну, ну, ну, не кипятись. Я же сказал, что это пока что секрет, ты скоро обо всем узнаешь, Нару. — улыбнулся Какаши. С ней он часто улыбался. С ней он был счастлив. Одна улыбка его девушки заставляла чувствовать безграничное счастье и его самого. Так было всегда. Наруко решила все-таки приодеться. Она и Какаши действительно редко выбирались погулять, в основном из-за нелюбви джонина к шуму, публике и толпе. У неё было пару кимоно, платья и юката. Глядя на Какаши, который даже снял свой жилет джонина и попытался самостоятельно завернуться в тёмные ткани своего единственного кимоно, девушка решила тоже самое. Выбор пал на длинное чёрное кимоно в пол, с узкой юбкой, широкими рукавами и белым поясом на талии. Полы кимоно были украшены цветами и журавлями. Призвав двух клонов и кое-как надев на себя большое количество тканей, Наруко собрала падающие водопадом волосы в пучок с помощью кандзаси*. Девушка покрутилась перед зеркалом. Невысокая блондинка в красивой одежде, с собранными волосами и дзори* на ногах напротив довольно улыбнулась. Она великолепно выглядела. Лис, наконец-то снизошедший всплыть в её голове, хмыкнул, подтверждая тем самым её мысли. Нару мягкой поступью вышла из комнаты и присоединилась к обомлевшему Какаши. Мужчина вообще очень часто восхищался её внешним видом. Причём все равно, собиралась ли Нару куда-то, готовилась ли, или только проснулась и даже не умылась — комплименты от него девушка получала всегда. Но и Какаши в стороне не остался. Длинное тёмное кимоно ему по щиколотки с белым тонким поясом. На плечах было чёрное хаори* с широкими рукавами, белыми воротничками и драконом на спине. На ногах были обычные деревянные гэты*. Какаши восхищен. Какаши восторжен. Какаши хотелось подольше полюбоваться своей девушкой. Великолепная… Вспомнив, для чего он ее пригласил, Какаши хитро улыбнулся. Она обязательно согласится. Она подарит ему то, что он когда-то потерял. Они вместе сделают то, что Какаши разрушал почти все свою сознательную жизнь. А он сделает её самой счастливой женщиной в мире. Наруко смущённо улыбнулась, ведь взгляд Какаши ясно говорил о том, что он думает о её внешнем виде. Курама поспешил подметить красоту его джинчуурики, и язвительно заметить красноречивые взгляды, которые бросал на неё Копирующий из-под опущенных ресниц. Наруко шикнула на лиса, и он замолчал, готовясь смотреть шоу под названием «Попытки Копирующего Ниндзя Какаши сделать красивое предложение руки и сердца своей девушке». Наруко старалась не краснеть.

***

Наруко и Какаши прогулочным шагом шли по аллее. Наступал вечер. И намечалось какое-то мероприятие. Деревья были украшены лентами и бумажными фонариками в форме сердец. Магазины, кафе и рестораны были украшены икебанами* и цветами сакуры. Любимым местом обоих шиноби был уединенный парк. В обычное время суток людей в нем практически не наблюдалось, а в праздничное тем более. Большинство предпочитало рестораны, кафе, бары и прочие многолюдные заведения. Но формально парк считался одним из мест для развлечения и отдыха, поэтому все равно украшался. Прямо сейчас ветки сакуры сформировывались в сердце, выходящее прямо из земли. Тротуар был усыпан её же лепестками, горящими при свете ночных фонариков, сияющих алым светом. Наруко смеялась с Какаши, крайне смущенного всей ситуацией. Обстановка явно требовала от него соответствия, романтики, которой он, будучи крайне смущенным и в принципе крайне серьёзным человеком дать должным образом не мог. Какаши и правда никогда не был романтиком. Он был сильным, смелым, ленивым, вечно спокойным и непрошибаемым. Он всегда был готов подставить крепкое плечо на случай неудач, всегда был готов помочь. Но даже книги Эро-саннина не улучшили его понимания романтики. Наруко это понимала, несмотря на свою твердолобость, которая со временем растворилась, и многого не требовала. Какаши не умел говорить ни о чем. Его речь всегда была лаконична, понятна и всегда по теме. Заводить отстраненные темы для разговоров он не то чтобы не любил… Он не умел. Поддержать в любом разговоре — да пожалуйста, запросто. Но придумывать беседы ни о чем и пытаться построить диалог в такой обстановке не у каждого получиться, а уж тем более у шиноби, не щедрого на слова. Наруко, все ещё обиженная на то, что Какаши что-то от неё утаил, хоть и уверил, что это временно и скоро она все узнает, даже не пыталась разрядить обстановку. Наоборот — девушка одним своим молчанием и взглядом нагнетала её, как могла. -Погода сегодня хорошая, правда, Наруко? — как-то нерешительно говорил Хатаке, одним взглядом выражая такую растерянность, какой Нару не видела у него никогда. Она понимала, что он потерян в гнетущей, давящей на плечи атмосфере, но развеивать её мановением ладони не планировала. -Ты прав, сегодня особенно тёплые деньки. Скорее всего, последние в этом месяце. — намеренно скучающим тоном, растягивая фразу, ответила Нару, пока Курама, понявший, какого чертенка он воспитал, хихикал в подсознании, наслаждаясь видом слегка поникшего Копирующего, частично верно читающего атмосферу. -И луна сегодня очень красивая…* — уже ни на что не надеясь, тихо говорит Какаши, поднимая взгляд на ночное светило. -Такая красивая, что умереть можно. — с улыбкой говорит Наруко. Мужчина замер. Он не раз, и не два слышал от Нару эти слова, и хоть сейчас они были зашифрованы в обыденную, можно сказать, фразу, это не отменяло её смысла, бешеного сердцебиения Какаши и очередного прилива нежности в сторону младшей Намикадзе. Какаши был сложен характером, но это не убирало его других прекрасных качеств. Хатаке был хозяйственен и иногда не в меру заботлив. Даже чересчур. Наруко прекрасно знала, что он не бытовой инвалид, поэтому спокойно себя чувствовала на миссиях и не нервничала по поводу наличия горячего ужина и чистой постели у своего молодого человека. Ну как молодого… Внешне… Также Какаши становился гиперактивным, когда Нару возвращалась. Не в меру. Если бы не вредность Наруко, то по дому первые два дня после серьёзных миссий она перемещалась исключительно на руках Какаши, ибо «она постоянно перенапрягается и не заботится о собственном здоровье» и ела бы не палочками и своими руками, а с помощью Какаши, так-как «она на миссии постоянно кидает оружие и это закономерно приводит к их сильной усталости. Поэтому ей стоит позволить ему позаботиться о ней. » Какаши никогда не был тактильным. Но все-таки желание касаний пересилило нелюбовь к прикосновениям, как бы абсурдно это не звучало. Касания приводят к близости, близость к привязанности, а привязанность, как он уже убедился на своём личном опыте, к смерти или страданиям близких. Поэтому Наруко пришлось долго ждать, чтобы джонин пересилил свой страх потери, снизив паранойю до минимума, чтобы потом Копирующий не так сильно боялся за неё, когда та не в поле его зрения. Наруко пришлось долго показывать Какаши, что она сильная куноичи, и что Какаши можно прекращать дёргаться всякий раз, когда перед Хокаге звучала фраза: У нас плохие новости, Хокаге-сама… Самоубийство отца, период уверенности в гибели Обито и почти убийство Рин отпечатались в голове Какаши и вызывали у него ужас, поэтому животный страх потери не отпустит его никогда, Наруко это понимала. Кстати о Обито и Рин. В первую очередь, они в браке. Поженились они до того, как Наруко в этом времени стала генином, и девочка была искренне за них рада. Второе: из их памяти начисто стёрлись воспоминания о той Наруко, которая была в команде Минато. И на вопрос, как же спаслись Обито, Рин и семья Намикадзе с новорождённой дочкой, они отвечали: Как то само… Они не помнили её и были уверены, что спасла их миледи Судьба и мадемуазель Удача. Возможно, оно и к лучшему. Неожиданно Какаши дёрнул Наруко в сторону. Та, не ожидавшая подвоха и спокойно шедшая в ногу с ним, споткнулась и влетела прямо в спину ниндзя. -Прости... - неловко прошептал Какаши. -Ничего, даттебайо. Какая муха тебя укуси... - договорить Наруко не успела. Мужчина потянул её с тротуара вниз, на лесную тропу. Наруко понятливо хмыкнула. Они часто ходили туда, куда так торопился Какаши. Лесная поляна с видом на деревню. Огромное пространство было усыпано цветами, и открывался прекрасный обзор на скалу Хокаге и дома, становившиеся совсем маленькими. Быстро выйдя на поляну по давно знакомому маршруту, Наруко восхищенно ахнула. Медово-красное небо дарило отблески цветам, поэтому вся поляна отдавала красноватым светом. Но удивило Наруко так сильно не это. Недалеко от края был расстелен красный плед в белую клетку. На нем были расставлены фрукты, сладости и печенье. -Так ты готовился, даттебайо! - восхищенно проговорила Наруко, медленно подходя к месту пикника и наслаждаясь видом. Копирующий кивнул. Подобно фокуснику, мужчина из воздуха достал пышный букет ромашек. Наруко улыбнулась, приняла его и поблагодарила джонина. Вся обстановка ей очень нравилась. Наруко и Какаши ели и разговаривали. Точнее, разговаривала Наруко. Шиноби снял маску и слушал девушку. И если раньше подобное не напрягало Наруко, то сейчас она мысленно вопрошала Ками о случившемся. Джонин и раньше был крайне молчалив, то сейчас он будто бы... Нервничал? Копирующий ниндзя практически всегда был абсолютно спокоен, чего не сказать о его сегодняшнем состоянии. Что-то случилось? Что могло произойти с каменной стеной под названием Какаши, раз он нервничает и ничего не говорит на эту тему, несмотря на то, что в их отношениях было абсолютное доверие? Наруко не знала, что послужило причиной переживаний Копирующего, но из-за него начинала переживать сама. -"Курама, даттебайо, что с ним случилось? Почему он выглядит так, будто сейчас должно произойти что-то серьёзное и будто бы полностью решающее?" - паниковала на все подсознание Намикадзе. -"Дура ты, Наруко, и это, к сожалению, диагноз!" - заржал аки пони Кьюби, наблюдающий такую картину уже четверть часа. -Курама, я уверена, что с ним что-то произошло! И он просто решил мне это не говорить, чтобы не нервировать! Вот что он имел ввиду тогда, на кухне!" - продолжала истерить Нару. -"Я не понимаю, почему ты психуешь... Твой благоверный перед тобой, жив, здоров, сыт, одет, обут, а ты паникуешь! Что тебе не нравится? " - спросил искренне недоумевающий Лис. -"Ну ты погляди на него, Курама! Он же вон как переживает! А с чего бы ему так нервничать, даттебайо? " - вопрошала у него Наруко, окончательно накрутившая себя. Курама был готов спрятать морду в больших рыжих лапах и начать биться головой о прутья. Хатаке Какаши, которого он до сего момента считал наилучшей партией для его дражайшей джинчуурики, оказался феноменальным трусом. Наруко переживала за него больше, чем за саму себя, а он, чтоб его Шукаку, откровенно дрейфовал и не решался наконец-то сделать то, ради чего затевал весь этот цирк! А все свои нервы Наруко тратила на пустую болтовню и нудные человеческие переживания, за место того, чтобы хорошенько пнуть Копирующего под ребра и наконец вытрясти из него смущение и страх. Ну право слово, как малое дитя! Пока Наруко откровенно тряслась и уже было порывалась расспросить Копирующего, если понадобиться, то с помощью сковороды над пепельной головой, Какаши уже успел успокоиться и даже слегка расслабиться, глядя на уходящее за горизонт солнце. На девушку он будто бы не смотрел, боясь, что заглянув в аквамариновые глаза его только-только зародившаяся в душе решимость раствориться и он снова превратится в комок нервов. Несколько раз он уже дёрнулся в сторону Нару, пытаясь встать на одно колено, но останавливал себя в самый последний момент. Наруко же восприняла его дерганье как первые звоночки к нервному тику и распереживалась ещё больше. Свидание пошло на смарку! Курама, как самый продвинутый в этой паникерской троице, решил действовать. -Нару, срочно, обними его! - заревел Лис, на короткий момент отвлекая девушку на себя. -"Зачем, даттебайо"? - растерялась Намикадзе. -Ну ты же знаешь, как обычно помогают объятия любимого человека... Он подуспокоиться, авось и расскажет, что его так гложет. - с хитрецой протянул Лис, наблюдая, как краснеют уши Нару при слове "любимого". -"Ох, ладно. " - выдохнула Наруко и потянулась к плечам Хатаке, дабы просто приобнять. Какаши не ожидал объятий, но был более чем готов к ним. Укрыв девушку вторым пледом, он обнял её и стал слегка укачивать, наслаждаясь моментом. В какой-то момент решимость перелилась через края чаши паники, и Какаши вскочил. Наруко дернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, и увидела Какаши, стоящего перед ней на одном колене. И не просто стоял. В его руках была коробочка с обручальным кольцом. Мон клана Хатаке был выгравировал на золоте с наружной и внутренней стороны. Наруко замерла, глядя прямо в чёрные глаза напротив. -Наруко! Сегодня я хочу отметить то, насколько ты прекрасна. Ты – настоящая богиня, сошедшая со страниц книг со сказками. Я не самая лучшая партия для тебя, но ты выбрала именно меня, и это сделало меня самым счастливым! Я хочу сегодня спросить у тебя, как ты смотришь на то, чтобы связать наши жизни и дальше пойти вместе, но уже как супруги, как семья? Ты не хочешь выйти за меня замуж? И тут же захотел дать себе подзатыльник. Ведь продумывал, как красиво сказать, но черт, забыл ведь! Поэтому сказал то, что творилось у него на душе в последние несколько дней. На глазах Наруко слезы. Слезы счастья. Её возлюбленный, Какаши, её Какаши, говорит ей, что хочет построить с ней семью. Говорит, что хочет видеть её, как свою жену! Не в силах ничего сказать, Уже-Не-Намикадзе кивнула. И тут же оказалась в объятиях Копирующего. Тёплый металл коснулся её безымянного пальца. -Поздравляю, Нару, теперь ты невеста! - пробасил Курама, до этого гыкавший на все подсознание. -Спасибо, Ку... - ответила Нару, не в силах сказать больше. Солнце почти спряталось. Обручальные кольца посверкивали на последних лучах. Влюблённая пара, наблюдая за темнеющими небесными красками, тихо переживала самые лучшие моменты своей жизни друг с другом.