<Останемся здесь>

Через какое-то время они почти перестают скрывать свои отношения, только на сцене и в соцсетях – просто чтобы обошлось без лишних вопросов – потому что все вокруг как-то с пониманием отнеслись к этому. Диму, конечно, тоже в итоге просветили, и он вроде хотел что-то сказать, как-то съязвить в своем фирменном стиле, но Антон так лучезарно улыбался, как умел, конечно, только Антон Шастун, что Дима решил промолчать, чтобы не дай бог не стереть эту улыбку с его лица. И теперь Шаст мог не таясь разглядывать родинки на теле Арсения, пока тот переодевается, и нашел еще два созвездия. Он в какой-то момент так сильно увлекся этим, что сидел с астрономическим атласом в телефоне и рассматривал плечи, руки, спину Арса, пока тот, смеясь, лежал на животе вечером в кровати. Теперь их кровати, разумеется. Какое-то время, еще пару дней, они тогда жили в мотеле, но потом позвонила Ира и сказала, что сегодня перевезет последние вещи, и они могут приезжать вдвоем. И, конечно, Ира не сказала ничего плохого, потому что она никогда ему ничего плохого не говорила, и Антон с радостью бы остался друзьями, если бы не знал, как сильно её это ранит. С Аленой Арс встретился еще всего два раза: первый – когда собирал вещи, второй – в зале суда, когда они разводились. После их расставания она стала выглядеть намного лучше, не в плане внешности даже, скорее, она просто вновь чувствовала себя вдохновленной, красивой, прекрасной, счастливой. После заседания Арсений пригласил её посидеть в кафе, потому что расставаться вот так с человеком, с которым вы через столько прошли, виделось ему абсолютно неправильным. Оказалось, она вернулась к любимой работе, которую пару лет назад забросила, увлеклась рисованием, ходит с подругами на мастер-классы и просто радуется жизни. - Я рад, что ты счастлива, - улыбается он, сидя напротив, берет её руку и целует. Но уже не потому что любит, а потому что просто она ему дорога. - Мы оба теперь счастливы, - отвечает с улыбкой Алена, - ты же просто светишься рядом с ним. И в конце вечера они расходятся, и каждый знает, что эта встреча была их последней. И Арс возвращается домой, где его ждет Антон, пыхтящий на кухне над каким-то рецептом с ютуба: - ДА СУКА, ПОЧЕМУ У ТЕБЯ В НАЗВАНИИ НАПИСАНО ПРОСТОЙ, СУКА, РЕЦЕПТ, ЕСЛИ ОН, ЕБАТЬ, СЛОООЖНЫЙ, - слышит Арсений, закрывая за собой дверь, смеется, стягивает ботинки и всю верхнюю одежду, спасающую от холода совсем уж поздней осенью. Идет на кухню, и следующие пару часов они оба пытаются не столько приготовить изначальное блюдо, сколько исправить то, что уже натворил Антон. - Та дааа, - Шаст аккуратно вытаскивает их детище, которое должно было быть шарлоткой, и ставит на стол. Арс помогает ему снять форму – точнее, снимает её сам, от греха подальше, - нет, ну сейчас мороженое сверху бахнем, и вообще нормально будет. И Арс готов поклясться, что ничего вкуснее в своей жизни не пробовал, потому что такая лучезарная улыбка Антона, сидящего рядом с ним, действует лучше любой приправы. Арсений начинает покупать Шастуну вещи по размеру, облегающие спортивные футболки и узкие джинсы, потому что ему нравится его тело, и он хочет, чтобы и Шаст перестал уже комплексовать по этому поводу. Потому что Антон красивый, чертовски, блять, красивый во всех смыслах. И Арс постоянно ему это говорит, и, кажется, его слова даже начинают потихоньку действовать: ведь однажды он выходит в одной из таких футболок на сцену, и это много значит для них обоих. Антон играет в плойку, пока Арс на ковре рядом встает в планку, делает растяжку, они просто ни о чем болтают, порождая бесчисленное количество «их шуток», и Шаст постоянно проигрывает даже на среднем уровне сложности, потому что слишком увлечен пластикой Попова. - Когда ты так пялишься, я не могу сосредоточиться, - вверх ногами улыбается Арс, делая мостик. - Потому что когда ты так выгибаешься, сосредоточиться не могу я, - поддразнивает Антон. Арс ложится из мостика на пол и смотрит на Шаста, тот, понимая намек, слезает с дивана и ложится рядом, опираясь на локоть, а вторую руку кладет ему на торс, отчетливо очерчиваемый тонкой тканью футболки. - Может, другими физическими нагрузками позанимаемся? – шутливо флиртует Антон. Арс звонко смеется и, приподнимая голову, тянется за поцелуем. И Шаст, конечно, ему в этом не отказывает. Они на удивление быстро нашли общий язык в быту. В отношениях, кажется, - еще раньше. Десять созвездий, если верить астрономическому сборнику, и десятое октября, в котором они застряли. Застряли вдвоем, чтобы вдвоем и выбраться. Сейчас это кажется им каким-то нереальным, будто не с ними происходившим – как, впрочем, и все, что было до их отношений. И они так рады быть вдвоем, слишком рады, больше, чем люди могли бы чему-то радоваться, поэтому в один из теплых апрельских вечеров, почти летних, Антон решается на то, на что так и не смог решиться раньше: заходит в квартиру, врет себе, что не волнуется, зовет Арса, врет, что сердце не уходит в пятки, Попов отвечает ему из спальни – «их спальни», - думает Шаст, и волнуется только больше – потом идет в комнату и замирает на пороге. - Мне нужно с тобой поговорить, - глаза все равно выдают его волнение. - Да, мне тоже, - Арс почему-то стоит в костюме перед зеркалом, подбирая галстук, - но ты первый, - он, улыбается отражению Шаста. Антон еще раз врет себе, что его сердце не готово выскочить прямо сейчас, подходит к Арсению, целует его в макушку и шепотом, почти неразборчиво, произносит: «Ты у меня такой красивый», - а потом встает на одно колено: - Ты будешь моим мужем? – И смотрит на Арса, как кот из Шрека, потому что он, блять, и есть кот. На пару мгновений Арс впадает в ступор, а потом начинает смеяться. И Антон успевает передумать сотню разных мыслей прежде, чем Арс достает что-то из кармана брюк, встает также – на одно колено – и протягивает Антону коробку с кольцом: - Чур, Серега мой свидетель.