Исцеление

Чонгук никогда не видел свою мать, даже не знал как она выглядит. Детство прошло слишком быстро под надзором отца с его жестким воспитанием. Будучи всегда в делах, Джеральд не обделял сына вниманием, обняв всего пару раз за 27 лет. Он не умел дарить тепло и любовь, оставляя ребенка под присмотром старшей сестры или со своими подчиненными. В доме не звучали жизнерадостные женские голоса. Мальчику не была знакома материнская любовь, но он так к ней тянулся. Кому можно рассказать об успехах в школе? Поделиться происходящими событиями? Кого обнять перед сном? Сестра проявляла равнодушие и имела холодное сердце, выточенное также упорным трудом главы семейства. Обделенный чувствами и отчужденный от всего мира, Чонгук сам вырос подобием отца - никаких проявлений эмоций, никакого влечения к людям и привязанности. Грубый и обозленный на всех, он завидовал простым объятиям и поцелуям прохожих. В его мире этого не было, ему было не позволено. С 10 лет он уже стал просвещаться в дела мафии. Начались уроки стрельбы, как правильно держать оружие, изучение врагов и союзников, уроки по бесчеловечному отношению к людям. Заводить друзей в школе нельзя, да и внутри знакомых отца с осторожностью. Ведь любой человек, к которому ты расположен душой - твое слабое место. Бессердечность и жестокость Чонгука создали ему плохую репутацию, сверстники к нему не тянулись и это было взаимно. Он понимал, что с ним что-то не так, принципы отца отличались от окружающих его семей, но он и не должен быть как все, вот что ему внушалось. Заканчивая школу, Чон позволил себе слабину - его привлекла девушка. Такая яркая, наивная, с переливающимися рыжими волосами. Сердце само замирало, когда он на неё смотрел. До этого он никогда не знал, что такое страх перед противоположным полом. Впервые испытал боязнь быть отвергнутым. Гормоны настигли с опозданием, но все равно не прошли мимо. Природу невозможно победить. Так хотелось любить, а еще больше хотелось быть любимым. Осмелившись проводить её до дома, Чон забыл как дышать, когда смотрел на этот хрупкий силуэт, шагающий рядом и улыбающийся чему-то. Казалось, даже темнота улиц и грустно светящие фонари приводили её в восторг. Она любила жить. Она была его полной противоположностью. Чон продолжил ночные прогулки вдвоем, заявляя свои права на спутницу. Слухи пошли по всей школе, к такой странной и загадочной паре подходить боялись. Казалось, девушку привлекала темнота внутри Чонгука, он ей был интересен. Особенен среди других. Но он так и не посмел открыть ей свою душу. Слухи дошли и до Джеральда, вызывая негодование. Он понимал, что сын давно вырос и надо обратить на него внимание, пока он не наделал глупостей в порыве страсти. Тем же вечером был серьезный разговор. Чонгук сидел за столом напротив, молча предвкушая что-то неприятное. -Нана очень симпатичная, - Джеральд одним тоном голоса дал понять, что не в духе. - Вы с ней в отношениях? -Я не знаю этого, - он не мог соврать, но также не мог ответить правду. -Не знаешь? Она тебе нравится? Или вы просто спите вместе? Чон поднял взгляд, вспоминая проведенные ночи с Нана. В них смешались страсть и нежность, спокойствие и буря эмоций. Вспомнилось её кропотливое, податливое тело с красивыми женскими изгибами. Её приятные стоны, разбивающие тишину ночи. -Мы всего лишь спим вместе, - неуверенно. -Чонгук, посмотри на меня и ответь, - Джеральд выдвинулся вперед, напирая взглядом, - вы занимаетесь сексом или любовью? Комок застрял в горле. Конечно, разница есть. Между двумя этими понятиями стоит колоссальная разница. Они занимались любовью. Под светом луны или же в кромешной тьме, они друг друга чувствовали, тянулись телами, желали оказаться одним целым. Это были душевные порывы. Но отвечать честно сейчас было нельзя. Отец смотрит хищными глазами, готовый разорвать на куски любимое женское тело, если оно стало слабостью для их семьи. Им запрещено любить. Такие правила дома. -Отец, я её не люблю. Она всего лишь удовлетворяет мои желания, но не больше, - уже уверенно. Джеральд прищурил глаза. Обманывает ли? -Хорошо, я рад этому. Женщины слишком коварны, они не принесут ничего, кроме боли и разрухи, поверь мне, - он откинулся на спинку стула. - Одни из самых кровопролитный войн начинались из-за женщин. Они могут запросто разрушить нас изнутри своими чарами и уловками. Никогда не поддавайся чувствам, иначе тебе не единожды смогут разбить сердце. Важность женщин состоит в продолжении нашего рода, когда-нибудь и у тебя родится ребенок и мы вместе поблагодарим ту, которая его вынесет в своей утробе, но у тебя никогда не будет жены. Такова наша семейная участь. Чонгук понимал. Последние два поколения семьи не имели постоянной женщины. В приоритете была только мафия и её люди. Эта плата за власть. Никакой поддержки и опоры, никаких женских ласк дома, полагаться можно только на себя и приближенных людей, и то с осторожностью. Необходимо показывать всем свой внутренний стержень и невозможность быть сломленным. -С этого дня можешь посещать общий гарем для мафии. Девочки там проверенные и довольно искусные. Свое дело знают. Теперь только так, Чонгук. Ты меня понял? Он понял. Он все понял еще с самого начала разговора. В проеме двери проскользнуло лицо сестры, не выражающие никаких эмоций. Она подслушивала весь разговор. Дни, согревающие душу, были вычеркнуты навсегда. Ради безопасности Нана они расстались. Все вернулось на места: угрюмый вид Чонгука, серые будни и запертое на замок сердце. Каждый раз, видя силуэт девушки, он себе напоминал - это зло. Но зло в его понимании скорее таилось не в женщинах, а в отце, который способен учуять пылающую влюбленность в глазах сына и тут же разобраться с причиной его любовных страданий. Злом считалось проявление чувств к этим прекрасным созданиям, которые могут пострадать из-за него. Поэтому он снова закрылся. Тоскливое поведение Нана перестало вызывать жалость. Переживет. И будет лучше, если в прямом смысле слова. После выпускного они больше не виделись. Чон продолжил обучение в колледже, одновременно с отцом контролируя своих людей и поставки наркотиков по всей стране. Гарем оказался не таким плохим, как ожидалось. Жрицы любви в самом деле умели все. Приходя к ним и расслабляясь после тяжелого дня, Чонгук каждый раз закатывал глаза от получаемого удовольствия. Пара часов в гареме вновь ставила на ноги. Здесь даже намека не было на привязанность к кому-либо. Всего лишь бесчувственные шлюхи, обученные своему мастерству и готовые убивать ради денег. Не было в них никакой нежности и ласки, а потому в ответ их хотелось просто трахать. Жестко, грубо, не заботясь об их здоровье, ведь им это нравилось. Наигранный флирт и улыбки были как начало каждой встречи, но оба партнера понимали, что это фальш, за этим стоит пустота и давно расколотая душа, потерявшая шанс на быстрое исцеление. Дни продолжались, тянулись вяло. Умение Чонгука управлять было давно доказано. Он не испытывал жалости к другим, проявляя свою черствость. Но один из дней все же изменил его жизнь. Это было сразу после празднования 26-летия, к тому времени Чон уже получил свое прозвище - Амир, его настоящее имя было запрещено произносить. На севере Детраны было совершено покушение на семью мафиози. Вместе с женой он был расстрелен, но их 22-летний сын выжил. Джеральд тут же отправил группу людей на разборки с нападавшими, ставя Чонгука во главе. Им было приказано найти и убить всех причастных, а затем забрать уцелевшего сына к ним на юг, в знак уважения к его погибшим родителям. Обозленная группа по наводкам сразу же вышла на имена тех, по чью душу они там оказались. Всю ночь на севере страны гремели выстрелы в разных частях. Оставив после себя трупы 12-ти человек, мафия, наконец, почувствовала удовлетворенность от мести. Осталось привезти парня под крыло Джеральда. С серьезными лицами мстители поднимались по лестнице дома, адреналин все еще будоражил кровь, не давая успокоиться. По возвращению большинство из них, несомненно, встретятся в коридорах гарема. Дверной звонок был нажат. Суровость на лица Чона пропала, как только он увидел юношу, открывшего дверь. Его глаза - испуганные, невинные, с затаившейся надеждой проникали прямо в душу. -Ты Давон? - пронесся мягкий тон Чонгука. -Да. -Мы пришли забрать тебя. Я Амир, сын Джеральда. Ты, должно быть, уже в курсе всего происходящего. Нам глубоко жаль твоих родителей, это было подлое нападение, без предупреждения и в момент вашего совместного отдыха. Они были приближенными людьми и для нас это большая утрата. Мы не можем бросить тебя без защиты, поэтому хотим забрать с собой, туда, где тебе будет безопасно. Давон опустил голову на услышанных словах. Все понимали по его красным заплаканным глазам: он не спал три дня в ожидании помощи и мести, и все еще не свыкся с мыслью того, что самых близких людей больше нет. Путь обратно занимал ровно двое суток. Измотанный Давон клювал носом долгие часы, пока, наконец, не поддался сну. Он откинул голову назад, выставляя длинную шею, по которой выступали еле заметные вены. Сидевший рядом Чонгук не мог не бросить взгляд на такие детали. Еще в начале поездки парень привлек своей внутренней чистотой, которую он давно не встречал, и красотой лица, несвойственной суровому окружению Чонгука и давно состарившимся из-за постоянного негодования шлюх. Он был чем-то, что отличается от его повседневной жизни. Слишком непорочным. А ему так хотелось внести в свою жизнь что-то светлое, то, что спасет его душу, грозившую безвозвратно прогнить. Он робко дотянул руку до Давона, потянув на себя спящее тело. Пусть будет спать на его плече. Так ему будет удобнее, а Чонгуку намного приятнее... Джеральд с распростертыми объятиями встретил доставленного юношу. Ему было дано пять дней на восстановление, после чего он присоединялся к их клану и работе с бумагами по доставкам. Чону не нравилась идея того, что Давон продолжит миссию родителей, погружаясь в их грязный мир, из которого не будет выхода. С каждым днем проявлять хладнокровие было все труднее. Ему было не все равно на судьбу того, в чьем сердце еще сохранилась человечность. Месяц пролетел незаметно. Чонгук часто встречал Давона, специально попадаясь ему на глаза и навещая места, где он должен находиться. Между слов и приветствий он всегда интересовался его самочувствием. Он ощутил давнее дежавю - силуэт юноши согревал его изо дня в день, стал неким смыслом пробуждения по утрам - лишь бы увидеть его улыбку и понять, что он держится среди всего происходящего вокруг, что он не теряет свой свет и не превращается в таких же монстров. Обходы Чона не прекращались, а психологическое расстояние между этими двумя становилось все короче, разговоры более откровеннее. Казалось, что пересечение их судеб было заранее предрешено, оно не было напрасным, оно являлось спасением для обоих. Засидевшись до поздна в кабинете, Давон услышал тихий стук в дверь. На пороге показался Чонгук. Улыбка тут же расползлась до ушей. Неожиданный гость взял стул, поставив рядом с парнем и присаживаясь вплотную. -Ты совсем не высыпаешься, - он сделал замечание. -Сегодня была поставка из-за рубежа, но по пути не дошло пять килограммов методона. Я стараюсь выяснить в какой из точек для отметки не досчитались товара, но все уверяют, что при пересчете все было на месте... -Просто накажем того, кто вез товар. Не уходи с головой в это дело, я поощряю твое рвение разобраться с этим, но знаешь сколько килограмм мы теряем в каждой доставке? Концы не найдешь. -А если водитель не виноват? Он будет наказан не за что. Для вас это всего лишь пешка, а я вижу в нём человеческую жизнь. Слова ударили куда-то глубоко, заставляя всполохнуться. Он давно перестал думать о людях, как о чем-то значимом. Давон сидел задумавшись, стуча карандашом по столу. Он переживал за судьбу человека, которую мог решить сейчас только он. Для него она была важна. Свет от лампы падал на кожу лица, перекрашивая её в желтый цвет. Она создавала особую атмосферу. Сосредоточенность младшего не давала покоя, Чонгук понимал, что этот парень в тысячу раз лучше него, он его выше по всем человеческим показателям. И если бы ему хоть маленькую часть от его внутреннего мира, то жить бы стало намного легче. Надутые губы напротив притягивали внимание. Такие влажные, пухлые... Их хотелось попробовать на вкус, хотелось соприкоснуться с незапятнанной и доброй душой Давона, перенять все то, что ему самому не хватает. Юноша замер после кинутого взгляда. Они смотрели друг на друга под тиканье надоедающих часов. Думали ли они об одном и том же? Боялись ли спугнуть? Резко открывающаяся дверь дернула по ушам. В кабинет зашел Ену, не ожидающий застать здесь этих двоих. -Ой, я думал здесь никого, - он попятился назад, оставив после себя неловкую обстановку. Амир поднялся со стула, потирая руки: -Я пойду. -Чонгук, подожди, - Давон схватил его за бедро, усаживая обратно. От этого прикосновения кровь резко разбежалась по всему телу старшего, наливая член. Он хотел Давона. Готов был сейчас же вцепиться и разложить его на столе, так долго он терпел до этого момента. Нежная рука юноши сама легла на твердый член, словно понимая все что натворила. Он был не против, еще сильнее возбуждая и поглаживая поднявшуюся плоть. Эта ночь завершилась не скоро, а её стоны еще надолго впитались в стены рабочего кабинета.

***

Влюбленные не скрывали свои особые отношения, не прятались по углам для скромных поцелуев. Им было все равно, их боялись. А Джеральд бы не посмел трогать того, кого поклялся защищать. На протяжении года их чувства имели разный характер. Давон, приближенный к Амиру, перенял от него грубые черты и безжалостность. Варясь в делах мафии и состоя в отношениях с сыном своего босса, было невозможно не измениться морально. Хотел он этого или нет, но все очень быстро заметили пробудившуюся в нем жестокость. Появилась ли она со временем или была всегда, ожидая своего выхода? Чон перестал узнавать родные глаза, блеск в них угасал. Давон полюбил основы жесткого секса и все чаще стал выезжать вместе с группой, ввязываясь в разборки. Казалось, что он жаждет крови, ездит ради просмотра происходящих убийств. И пока Чонгук не понял произошедшие изменения, он шел ко дну вместе со своим партнером. Серьезный разговор выпал на 27-летие Амира, когда на трещины в отношениях больше нельзя было закрывать глаза. Они уединились в комнате, задувая праздничные свечи. -Что ты загадал? - младший обнял Чона со спины. -Процветание мафии... -Она и так процветает, с такими-то лидерами, - поцелуй в шею. -Давон? - серьезный тон, намекающий на не менее серьезный разговор. -Да? -Мне сказали, что вчера ты избил одну из девушек из гарема. Что у вас произошло? Юноша отдалился, обидевшись на прерывание их романтики. -Это была Лана. -Я знаю. За что ты так с ней поступил? Лана - прозвище той, к которой Амир зачастил с визитами в последнее время. Перестав получать спасавший его свет от возлюбленного, ему было все сложнее справляться с внутренними терзаниями, а потому он не мог подавить жестокость. Лана была не против стать мишенью для выплескивания эмоций, у неё был высокий болевой порог, она завлекала своей развязанностью и дерзостью в сексе. С ней можно было делать все, но Давона он хотел сберечь от себя самого, срываясь на доброволице. -Я приревновал. Ты за неё переживаешь? Чонгук, это же просто шлюха... -Я больше не узнаю в тебе того человека, которого встретил год назад. -Да, я изменился, но не стал любить тебя меньше. Я попросил её не обслуживать тебя, а отправлять ко мне в каком бы настроении ты не был, но знаешь что она сказала? "Чонгук сам решает кого трахать". -И тебя это задело? -Только я могу называть тебя Чонгуком. Ты сам говорил, что больше никому это не позволено. Она для тебя стала важна, раз для неё ты теперь тоже Чонгук? Я не хочу тебя делить ни с кем, мне следовало её убить... -Что ты сказал? - Амир напрягся после выкинутых слов. - Когда в тебе пробудилось столько ненависти? -С самого рождения. Просто ты не замечал. Я рос в нелюбви, как и ты. Думаешь мне было жаль родителей? Да я был рад их расстрелу, хоть кто-то сделал это за меня. Его подборок был резко зажат. -Никогда так не говори. Сейчас мне не хочется верить твоим словам, но если я услышу еще одну вылетевшую грязь из твоего рта, то пощады ты не получишь. Твои родители были уважаемыми людьми, не смей их порочить и себя пожалей, что бы сделал с тобой мой отец, если бы услышал эти слова? Он откинул юношу, показав головой выметаться из кабинета. Это была первая ссора. Слишком много злости скопилось за один вечер... На следующий день Чонгуку прилетел выговор от отца по поводу избиения Ланы. Он приказал лучше воспитывать своего любовника, иначе наказание получат они оба. Их отношения не казались Джеральду тем, о чем стоит беспокоиться, он считал их временными, несерьезными. Да и трогать Давона ему правда не хотелось, он не нарушает своих клятв. Перемирие между этими двумя не наступило спустя и недели. Младший ходил с виноватыми глазами, но при этом строя обиженный вид при встрече с Амиром. Их ссору и недовольство Амира прочувствовали на себе все мафиози. Срываясь по любому пустяку и кидая угрозы, Чон стал объектом, которого все старались обходить стороной. Вмешаться в ситуацию решила его сестра, она не хотела видеть разбитую душу брата и то, как он рушит отношения с подчиненными. Пока еще было не поздно его вразумить. Она зашла к нему под вечер, непривычно переступая порог комнаты. -Ахен? - Чонгук приподнялся, искренне удивившись её присутствию. -Я бы хотела поговорить с тобой, - девушка присела рядом. -О чем? - ей хотелось доверять, она была родным человеком. Одновременно чужим и родным. -Чонгук, - она коснулась его руки, - я вижу, как тебе плохо. Это видят все. -Мне плохо на протяжении 27-ми лет. Почему ты пришла именно сейчас? -Потому что именно сейчас твое сердце рассыпается на части, и его осколками ты задеваешь других. Одно дело быть хладнокровным, другое переживать эмоциональное потрясение. Ты губишь себя и окружающих из-за Давона, но он того не стоит. Я знаю о том, как тебе хочется найти родственную душу ради избавления. Но ты ошибся, схватившись за ближайший вариант. -Что ты знаешь о нас? Ты за свои 32 года нашла свою родственную душу? Я не вижу этого. -Послушай, я никогда не вмешивалась в ваши дела с отцом. Но я воспитывалась точно также. Я рада, что ты не вырос бессердечным ублюдком, которых хотел сделать из нас отец. Он не прав насчет любви, она важна в нашей жизни. И ты к ней тянешься, потому что понимаешь это, ты же чувствуешь, как мы угасаем каждый день? Не позволяй другим управлять тобой. Живи так, как считаешь нужным, у нас только одна жизнь. Амир замер, вслушиваясь в слова сестры. Они имели для него значение, услышать хоть какую-то поддержку в свой адрес - да он об этом мечтал несколько лет. -Ты хочешь любить, но не умеешь, потому что ты сам не получил любовь в детстве. Тебе нужен человек, который научит и покажет что такое настоящие чувства. У этого человека любовь должна литься через край, чтобы её хватило на вас обоих. Но Давон сам не знает какого это, вы слишком сухи друг для друга. Первое впечатление о нем было обманчиво, ему самому нужен человек, который всему обучит. -Ты все понимала с самого начала? -Да. Ты сам создал из него иллюзию того, кого хотел в нем видеть. Я не стала вмешиваться, потому что в тот момент ты бы мне не поверил. -Ты знаешь о чем-то, чего не знаю я? - по глазам сестры был виден ответ. -Он тебя не любил. Он хватался за тебя точно также, ища спасение, но не мог определиться с выбором. Он тебе изменял с одним из наших людей. -Что? С кем именно!? - Амир подпрыгнул, сжимая кулаки. -Сядь, не показывай эмоций. Ты должен их простить. Ты сам запутался и запутал их, бегая к Лане. Они виноваты не меньше, чем ты, - Ахен потянула его обратно на стул. - Ты должен отпустить Давона, вместе вы идете на дно. Ваш союз не принесет ничего хорошего. Найди своего родного человека, но в этот раз не ошибись. Слишком много ожиданий было возложено на твоего любовника, он не был способен их оправдать. -У тебя ведь кто-то есть? В твоей жизни? -Да, есть. И я очень тщательно прячу его от отца. Запомни, любить можно не только физически. Влечение обладать человеком и склонить его к сексу обозначает всего лишь временную страсть. Это был их первый и последний разговор. После него Амир лично перевел Давона охранять Ахен, так как он был выраженным геем, а значит, это было безопасно для них обоих и не грозило никаким романом. Он часто думал о любовнике, правильно ли он с ним поступил, отослав подальше от себя? Действительно ли он в нём нуждается? Разбираться в себе становилось всё тяжелее, легче не чувствовать ничего. И он отложил этот вопрос, обещая себе разобраться с ним чуть позже, когда он сможет думать рационально. Он не хотел отпускать Давона, потому что больше ему было не за кого ухватиться. Он не хотел быть один. Разлука все больше доказывала то, что он в нем нуждался, вычеркивая из памяти плохие моменты и думая лишь об его глазах в самую первую встречу. Этих глаз, отдающих теплом, уже давно не было, но так хотелось держаться хоть за какие-то светлые воспоминания. Дни разлуки протянулись недолго. Амир стоял в кабинете отца, обсуждая нависшие вопросы, когда в дверь неуверенно постучали. Именно после этого стука их мир изменился навсегда. Вошедший человек сказал лишь одну фразу, заставившую отца и сына потерять рассудок: -Джеральд, мне жаль сообщать такое, к нам пришли новости. Ваша дочь Ахен, и один из наших людей, охранявших её, Давон, были убиты час назад в клубе "Синяя птица". Это дело рук правительства, они хотят начать войну. В голове всё помутнело. Ноги стали подкашиваться, а разум выпал из реальности. Джеральд кричал в порыве злости, кричал от чувства потери и сжигающей боли изнутри. В кабинете проносились угрозы и ругань. Все это пролетало мимо Чонгука, который замер на одном месте. В один миг он потерял двоих самых ценных людей. Сумасшествие руководило всей мафией на протяжении нескольких дней, когда они разрывали чиновников на части. Это была кровная месть. После боли наступила пустота, и где-то глубоко внутри осталось лишь одно непогасшее чувство - ненависть.