Исцеление

Небольшая деревня для ночевки была достигнута уже ближе к утру. Люди из колонны машин не теряя времени разбредались по выделенным домам. Подбежавший к журналистам Намджун указал им на небольшую пристройку около одного из них, туда их определили с еще несколькими людьми «Правосудия». В пристройке оказались заготовки сена, на которые и укладывались уставшие. На улице продолжалось движение и разговоры. Тэ молча опустился на сухую траву, чувствуя, как она неприятно колет через одежду и переплетается с густыми волосами. Он не знал, где ночевал Чонгук, но его отсутствие возле себя приносило облегчение. Наверняка, он вел переговоры с главой деревни и еще решал какие-либо организационные вопросы их остановки. Дверь приоткрылась, пропуская свет от уличных фонарей. Легкой походкой к ним зашла девушка, улыбчиво подлетая к одному из солдат и прижимаясь к нему с особой нежностью. «Красавица моя» - в ответ последовал поцелуй в щечку. Только сейчас, по голосу, Тэхен узнал в нем Ену. Впервые он увидел в нём человека, способного чему-то радоваться. -Не устала? – шепотом спросил тот. -Все в порядке, местные попросили осмотреть двоих больных, но волноваться не о чем. -Мой заботливый ангел. Засыпай скорее, - он утопил её в своих объятиях. Последний раз подобную заботу студент ощущал от Чонгука, когда тот беспамятно и нежно притягивал его к себе. Но это был лишь его ночной образ, растворявшийся каждый раз при первых лучах света. И лишь теперь этому было объяснение – Амир представлял вместо него другого человека, ночь наводила далекие воспоминания и пробуждала чувства, а Тэхен был лишь подвернувшейся игрушкой.

***

Через сон Ким почувствовал чужое касание к коже. Чьи-то пальцы осторожно прошлись по его щеке. Казалось, он ощутил тяжелое дыхание. Присутствие сидящего напротив подняло жар в теле, хотелось внушить себе, что это очередной кошмар, но до последнего не открывать глаза. Аура присутствующего растворилась, шаги, шурша по сену, направилось к двери. Напуганный Тэхен открыл глаза. Спина Чонгука удалялась от него…

***

Новый день принес новые силы, по группам все снова расходились по машинам. Перед этим благодарная хозяйка дома угощала всех наваренным супом. Оказалось, что появившуюся вчера девушку звали Джису, именно она оказала медицинскую помощь старому мужу хозяйки. Ену стоял рядом с ней, с гордостью выслушивая похвалу в её сторону. Тэхена поражала эта непривычная сцена. -Даже самый свирепый лев не устоит перед лаской своей львицы, - из ниоткуда появился Намджун. -Они выглядят счастливыми, - Тэ озвучил свои мысли. -Так и есть, они женаты почти десять лет, но по-прежнему смахивают на молодоженов. В голове всплыла их первая встреча, когда Ену с автоматом смеялся над просьбой журналистов убрать мертвое тело девушки с дороги. Два его образа противоречили друг другу. -Надо ехать! – голос издалека приказал садиться в машины. Впереди ждала долгая дорога, растянувшаяся на двое суток. Водители сменяли друг друга, желая проехать как можно больше. По пути были достигнуты еще два поселка, люди в которых радушно принимали солдат.

***

… Настигнув разрушенный поселок, «Правосудие» увидело очередные руины. Небольшая горстка людей удивленно встречала прибывших. Чонгук с приближенными уединился с одними из них, разрешая беседовать с местными лишь врачам – Джису и Катрине. Хрупких девушек увели в здание, где лежали тяжелораненые, уже скоро к ним стала подтягиваться очередь из людей. Все вокруг было грязное, серое, словно мир после апокалипсиса, решенный смысла и надежды. Усталые взгляды показывали, что люди не могут больше бороться. Старая женщина легонько потянула Гибока за рукав, увидев у него камеру: -Меня зовут Юмин, - очень хриплый голос, - там лежит мой последний выживший внук – Мисон, пожалуйста… -Простите, нам пока не разрешено вступать с вами в диалог, - прервав её, Гибок осторожно скинул дрожащие пальцы. Женщина опустила голову, с трудом разворачиваясь обратно. Ковыляя больными ногами, она страдала от каждого пройденного шага. Солдаты молча провожали её глазами. Тэхен бросился вперед, не желая оставлять её слова недослушанными: -Подождите, расскажите мне всё, что хотели! -Ты не смеешь игнорировать приказы Амира! – Ену со злобой подался вперед. -Мне нельзя с ней поговорить? -Амир сейчас выясняет ситуацию, только после своего прихода он даст команду можно ли доверять этим людям и будем ли мы им помогать. -Я журналист, моя цель – выслушивать людей и рассказывать их истории, я не собираюсь ждать твоего босса, в то время как могу заняться своей работой. Я сам вижу, кому нужна помощь. -Эти люди могут быть отличными актерами! Здесь мы все подчиняемся правилам, думаешь ты особенный, раз являешься потаскухой Амира? Никто тебя здесь избранным не считает, ослушаешься – будешь наказан. -Да плевал я на ваши правила, - слова ударили по больному, внутри вспыхнул жар, - и что ты мне сделаешь? Рот заклеишь, чтобы я ни с кем не мог поговорить? Значит, сейчас мы этим людям не доверяем? Тогда почему твоя жена оказывает им помощь, а ты стоишь здесь, не оберегаешь её? Ведь они могут быть отличными актерами, тебя совсем не интересует её безопасность? Вместо этого ты выбрал следить за мной, чтобы чуть ли что – сразу бежать докладывать своему боссу. Так ждешь моих ошибок и говоришь, что я не особенный, хотя предпочел ошиваться возле меня из-за своей внутренней гнили, которая хочет меня растоптать. Твоё желание потыкать мной выше, чем желание защитить самого близкого человека? -Даже не смей… - Ену двинулся вперед, но тут же был остановлен потянувшимися руками товарищей. Журналисты закрыли Тэхена спинами, боясь, что на младшего набросятся. Тэ видел горящие глаза, желающие его разорвать, но этот жар не давал остановиться: -Хочешь меня убить? Лишить Амира своей игрушки? А дальше что? Сам ему в кровать вместо меня ляжешь или свою жену отправишь? – он прочувствовал больное место оппонента и стал нажимать сильнее. Раз его все равно здесь называют шлюхой, хотя бы воспользоваться своим званием. -Ах ты сука, - Ену бросил попытки прорваться к нему через толпу, улыбка просочилась на лице, - а ты хороший журналист, недооценил, знаешь как провоцировать. Плевок на землю. Потирая переносицу, Ену стал удаляться к сооруженному здесь госпиталю. -Что ты делаешь? Решил характер показать? – корреспондент недовольно встал напротив. -Я ему не мальчик для битья, Сунен. Мне и Чонгука хватит. Я поговорю с этой женщиной, а вы ждите приказа, я все равно уже нарвался, терять нечего, - он показал на виднеющуюся скамейку около дома, - пойдемте присядем, госпожа. -С ума сойти, - Сунен закрыл лицо руками, - да он умереть не боится. -Война меняет людей. Пусть он лучше закалит себя, чем сломается, - Гибок засунул себе сигарету, гордо наблюдая за уходящим подопечным. Тэхен спокойно ждал, пока женщина соберется с мыслями. Присев на скамейку, она смотрела в землю, промокая платком появляющиеся слезы. Её морщины забились пылью, лицо просило о помощи, но при этом она еще не произнесла ни звука. -Расскажите мне свою историю, - блокнот с ручкой был наготове. -Я Юсон. Мне 86 лет. Еще около трех месяцев назад я жила со своим сыном и тремя внуками в этом самом поселке. Жизнь была мирная, планировала дожить до 100 лет, кто же знал… Когда все началось, мы не могли связаться с родственниками, связь перекрыли, а поселки вокруг начали бомбить. Люди умирали почти каждый день. Нам привозили раненых с разных частей юга, люди искали медицинских работников повсюду, вот только сначала до них нужно было добраться. Нашего врача убили три дня назад, когда бузотеры вышли на наш поселок. Во время расстрела я с тремя внуками пыталась скрыться в лесу, мы попали под удар. Выжили только я и Мисон, ему 9 лет всего, мой мальчик умирает… -Где ваш сын? -Он ушел с другими мужчинами около двух месяцев назад, они собирали силы для отпора, но больше я про него ничего не знаю. Послушай, я лишь об одном хочу попросить, помогите Мисону, пусть он переживет это всё, не дело ребенку вот так умирать… -Мы сделаем все, что в наших силах, - Тэхен посмотрел на стоящих вдалеке. Местные с надеждой кидались к мафии, ища в них защитников. Просьбы и мольбы летали в воздухе, перебивая друг друга. Сидящая рядом женщина заботливо потянула его руку, прильнув к ней губами, они потрагивали, как и её изморенное тело: -Какой же ты молодой, и такое большое сердце. Война хочет всё у меня забрать, прошу тебя, пригляди за моим внуком, - губы вновь коснулись нежной кожи, - спасибо тебе… -Но я еще ничего для вас не сделал. -Ты меня выслушал, это всё, что я хотела, - женщина поднялась со скамейки, вытирая промокшие глаза. Чувство ответственности за раненого мальчика затаилось где-то внутри Тэхена. Еще не дав обещания, он понял, что не сможет его оставить. Появление Чонгука задержалось на несколько часов. Переговоры должны были закончиться, однако никого не было видно. Лишь вечером приближенные мафии объявили решение: сегодня они переждут ночь в поселке, а завтра двинутся обратно на базу, забирая с собой тяжелораненых. У журналистов был только один вечер для работы, надо было как можно больше опросить людей и заснять ценные кадры. Не теряя времени, команда влилась в общение с посельчанами. Многие хотели поделиться пережитым, быть, наконец, услышанными в этом разрушенном мире. Другие же молча вытирали слезы от горя, их губы дрожали, не пропуская подобранных слов. Все повторяли одно – когда же всё закончится? На вопросы про нападавших люди толком ответить не могли, то уверенно обвиняли мафию, не зная, что они сидят вокруг них, то выражали сомнения по этому поводу, не веря слухам. Десятки услышанных историй били куда-то глубоко, пронзали насквозь трагедией каждой покалеченной судьбы. Тэхен глотал образовавшийся комок в горле, видя напротив поникшие глаза рассказчиков, и понимал, что их истории еще не закончены, пока не закончена эта бессмысленная битва… Взяв свободную камеру, студент направился в госпиталь с Джанджином. Остальные продолжали работать с людьми. В сохранившемся помещении были оборудованы кровати с больными. Катрина, темноволосая худая девушка в белом халате, меняла повязку одному из них. Из ноги пожилого мужчины сочилась густая кровь, быстро окрашивая белоснежные бинты. Тэхен застыл на месте, понимая, что старик был на грани жизни. Над ним висела поставленная на скорую руку капельница. Девушка подняла глаза: -Я тоже за него переживаю. - не отвлекаясь от перевязки, произнесла она. – Мы поставили всем капельницы. Всего семеро больных для перевоза, завтра большинству должно стать лучше, но этот мужчина… Он слишком стар для долгой дороги. Его шансы меньше, чем у остальных. Амир сказал быть готовыми к любому исходу, ведь мы хотя бы попытаемся что-то сделать, а не бросим его здесь, хотя кто-то выступал за ненадобностью везти этого человека, ведь он безнадежен. Как нам поступить? Глаза снова поднялись вверх, в ожидании ответа. -Амир прав, - неожиданно для себя подчеркнул Тэхен, - шанс на спасение заслуживает каждый. Сейчас вы делаете все возможное для этого человека, если ему суждено выжить – так и будет, но в случае потери своего пациента вы будете знать, что не бездействовали. -Невозможно спасти всех, Катрина. На всё воля Божия, - за спиной раздался еще один женский голос. Джису наблюдала за ними, скрестив руки, а затем обратилась к студенту, - ей тяжело приходится, она закончила своё обучение совсем недавно. Катрина еще не смирилась со случающимися потерями, поэтому спасибо за твои слова. Тэхен опустил глаза, смутившись светлой улыбки девушки. Совсем недавно он так некрасиво воспользовался её именем, чтобы разозлить её мужа. -Здесь должен быть мальчик, девять лет… - начал он, как ему сразу указали на соседнюю койку. Он даже не заметил, что все это время здесь лежал ребенок, также подключенный к капельнице. Казалось, детские черты лица были стерты, его глаза смотрели в потолок, отключенные от внешнего мира. Его сознание выдавали лишь хлопающие иногда ресницы. Запомнив лицо, Тэ сделал шаг назад, намереваясь подышать свежим воздухом, как его перехватил Намджун: -Ночь уже, - начал он разговор, - всем приказано выспаться. Вам хватило материала? Кивок головой. -Хорошо. Джанджин, сегодня вы ночуете в доме при въезде в поселок, на нём сохранилась табличка «67». А ты идешь со мной, - Джун потащил младшего за собой, выводя на улицу. Ким не сопротивлялся, уже зная свой конечный пункт. По пути он пытался выяснить, почему сегодняшние переговоры длились так долго и что они там обсуждали. Ответ вопросов не убавил – ему это знать не положено. Недалеко от центра поселка Тэ ждал хорошо сохранившийся дом, в спальню которого он и был приведен. Чонгук сидел в темноте комнаты, освещаемый лишь попадавшим ночным светом – электричество по всей территории было оборвано, из-за чего приходилось пользоваться фонариками. Освещен был лишь госпиталь, который питали генераторы. Тэхен замялся у двери, ожидая нападения. Молчание Амира и его тяжелое дыхание говорили об одном – ему уже доложили о сегодняшней выходке студента…