Соцветия

Юный господин Юй Минъе, наследный принц Дворца Темной Ночи считает себя исключительно самостоятельной персоной, которая имеет право принимать любые решения. И неважно, что там отец говорит. В особенности, если быть честным. По крайней мере, в данный момент, когда постоянное давление и груз ожиданий достиг той отметки, и самым правильным решением становится либо решительно выступить против, либо… Сбежать. Но побегом это назвать нельзя, даже несмотря на то, что Юй Минъе покинул клановые земли среди ночи и без сопровождения верной свиты. Он прекрасно знает, что если понадобится вернуть его на место, это непременно произойдет, так что больше всего здесь подходит слово «прогулка». Которая длится уже почти половину лунного цикла, и до сих пор самой главной заботой является отсутствие места в придорожной гостинице или не слишком изысканный ужин в ней же. Конечно, не путешествуй принц инкогнито, а в открытую, тыча всем свой титул в лицо — ситуация была бы совсем иной… Но есть в этом что-то интригующее и будоражащее, совершенно новое, и оттого интереснее. Город, в который прибывает Юй Минъе, ничем не выделяется среди остальных — в любой южной провинции почти каждое крупное поселение с виду будет в точности таким же. Узкие затрапезные улочки на окраинах города, где живут бедняки, ближе к центру — наоборот, чище и богаче. Торговые кварталы с яркими вывесками, обязательная рыночная площадь, шумная почти в любое время суток… Весенний квартал с веселыми домами, как же без них. И, можно сказать, в некотором роде, именно ими и славится этот неприметный городок. Точнее, их прекрасными обитательницами, но отнюдь не ради них сюда завернула дорога. Не ради них всех. Среди подданных уже который год упорно бродят слухи, что в одном из городов есть дивное создание, которое чуть ли не одним взором способно заставить забыть все на свете. И кличут это творение Небожителей не иначе как Цветком Сливы, и то, как говорят, сравнение это недостаточное, чтобы полностью описать сию невиданную красу. И не только глаз радует: может и беседой развлечь, и утешить в час тоски. А уж про таланты, которые проявляются под покровом ночи, можно песни слагать! Слагают, кстати, и пользуются получившиеся творения популярностью в определенных кругах. Не ценят их только покинутые из-за чужого великолепия жены. Не сказать, что Юй Минъе слишком уж сильно волнуют услуги жриц любви, ведь отсутствием женского внимания во Дворце Ночи принц не обделен, но… Если там и правда есть от чего потерять голову, то хоть взглянуть на этот Цветок Сливы любопытно. Если молва сильно преувеличивает, то можно будет посетовать на плебейское дурновкусие и пойти дальше. Мало ли занятий на свете, чтоб отвлечься от собственного гнетущего уныния, неизменно преследующего его последние полгода? Горожане косятся на чужака в дорогих одеждах (не одеваться же в лохмотья, чтобы сливаться с толпой?) с любопытством, но без враждебности. Скорее даже с интересом и желанием заманить к себе в лавки, зазывно улыбаясь и приглашающе взмахивая руками, когда Юй Минъе идет мимо. Он жалеет, что не спросил хозяина гостиницы, где же именно искать загадочный Цветок Сливы — заселившись, он вообще пожелал, чтобы его никто не беспокоил и не навязывался с беседами. Возвращаться и начинать расспросы ниже его достоинства. Ноги сами несут куда-то вперед, отдаляясь от насыщенного центра города, что не решает проблемы. Не ломиться же в каждый веселый дом? Их тут пруд пруди! Да уж, в таких поисках боевые навыки не имеют никакого смысла, да и ни к чему ими светить при простом люде, выдавая себя. А еще превосходное владение оружием и техниками никак не может спасти от незаметно начавшегося дождя, который с каждым мгновением начинает моросить все сильнее. И вот уже жители города плюют на приветливость и скрываются под своими крышами, спешно пряча товары от непогоды. Наверное, следует последовать их примеру и куда-нибудь заглянуть, чтобы не промокнуть. Взгляд падает на дверь, над которой покачивается вывеска, гласящая, что здесь подают самый ароматный чай. В интересах хозяина не разбрасываться такими громкими словами. На звон колокольчика тут же реагирует высохший старик, который движется невероятно проворно для своего почтенного возраста. По его лицу видно, что он не особо жаждет пускать невесть кого с улицы, но быстро оценивает платежеспособность посетителя и начинает рассыпаться в почтительных приветствиях. Юй Минъе не особо вслушивается в льстивые слова, лишь кивает и идет к указанному месту. В чайной тепло и сухо, а в воздухе и правда витает весьма приятный запах трав, поэтому можно рассчитывать на что-то приличное. Пока старик готовит чай, можно наконец встряхнуть головой, избавляясь от последствий дождя, и осмотреться. За время путешествия вошло в привычку разглядывать простолюдинов и прочих проходимцев. В чайной на удивление пусто, лишь в углу напротив за низким столиком кто-то тоже возжелал насладиться чаем в тишине. И стоит только взглянуть в ту сторону… Отвести взор уже не получается, разве что насильно шею свернуть. Все вокруг будто вспыхивает ярким фейерверком, а в голове бьется всего одна мысль: правду говорят, дивное создание, и никак иначе. Да что там какие-то сливы с их цветами! О них напоминают только одежды — оттенков розового, от светло-бордового до почти белого, да украшения в волосах в виде раскрывшихся бутонов. Длинные волосы струятся по плечам, обрамляя бледное лицо с точеными чертами, на котором застыло выражение легкой печали, что желание развеять ее просто непреодолимое. Только вот… Юй Минъе даже не мог предположить, что чарующий Цветок Сливы окажется мужчиной, пускай даже не с суровыми чертами лица и не со статной фигурой воина. Конечно, никто об этом не упоминал, а в тех самых скабрезных песнях весьма туманно описывались воспеваемые прелести, но ничьи нефритовые стержни как-то не мелькали. Разве что тех, кому повезло быть одаренным вниманием главного действующего лица… Но обычно до этих куплетов уже дело не доходило — негоже при принце такую похабщину разводить. Честно сказать, непонятно, что тут дальше делать! Радоваться удаче и благосклонности судьбы, которая вознаградила столь быстрым успехом в поисках, которые могли затянуться, или же… О близости с мужчинами Юй Минъе до этого момента ни разу не задумывался. Во всяком случае, о собственной — обрезанные рукава не в особом почете во Дворце Темной Ночи, но и порицаний не снискали. Но судя по тому, сколько людей оказались вдохновленными сидящим в паре чжанов от него Цветком Сливы, то их там гораздо больше, чем можно предположить. И нельзя никого в этом винить! Объект наблюдений не замечает на себе пристального взора — он глядит исключительно в какую-то книгу, лежащую на столе рядом с его чашей. Видимо, дойдя до конца страницы, он перелистывает ее, приковывая внимание к длинным тонким пальцам, таким же бледным, как и лицо. Мало кто из веселых домов обучен грамоте, но ведь не зря говорили про красноречивые беседы — для таких вещей надо быть начитанным. Юй Минъе продолжает смотреть, понимая, что мысли, которые его доселе не посещали, плотно поселились в разуме и совершенно его не пугают. Если сама природа его сюда привела, ниспослав дождь, значит, не нужно противиться. И позволить себе, наконец вдохнуть воздуха! — Прошу, ваш чай. — Старик появляется словно из ниоткуда, водружая на столик поднос с чашей и небольшим чайником. Он перехватывает взгляд гостя и заговорщическим шепотом сообщает: — Я бы на вашем месте просто так не смотрел, почтенный господин этого ох, как не любит. Если у вас нет к нему дел, идите своей дорогой. Эти слова вырывают из туманного оцепенения. Почтенный господин, надо же! Уважаемая личность, нечего сказать. Немудрено, что с такой репутацией ему вполне могли надоесть чужие жадные взгляды, которые не несут за собой никакой выгоды. Что ж, этого вполне достаточно. Юй Минъе поднимается из-за стола, отстраняя в сторону охнувшего старика, мямлящего что-то про чай, и решительным шагом пересекает зал. И садится напротив за чужой стол, вынуждая обратить на себя внимание в открытую. Потому что весь этот короткий путь он преодолел под настороженным, слегка оценивающим взглядом искоса. Все же звук приближающихся шагов заставил Цветок Сливы отвлечься от своей книги, чтобы узнать, в чем дело. Вблизи лишь сложнее смотреть куда-то еще, дыхание вновь перехватывает от одного осознания, что кто-то сумел породить на свет такое удивительное творение. — Не помню, чтобы я кого-то приглашал присоединиться. Ох, что-то его голос совсем не похож на звон ручейка! И взор совсем не мягок и кроток. Но ничего страшного — Юй Минъе понимает, что те, кто продают свою любовь, должны обладать блестящим актерским мастерством. Как только собеседник поймет, для чего к нему обратились, мигом станет ласковым и услужливым. — Но я все же решил составить компанию. Нельзя показывать робость и смятение, это не для принцев. — Дурное решение. Где-то за спиной хлопает дверь, и Юй Минъе с усилием воли оборачивается на звук, чтобы заметить край одежд хозяина чайной, который почему-то поспешил удалиться. Наверное, подумал, что лучше не мешать в таком деликатном вопросе. — Отчего же? Мне нужны ваши услуги, — сразу ставит перед фактом Юй Минъе, чтобы не бродить вокруг да около. Перед ним же не юная наивная дева, которую нужно очаровывать, тут можно и напрямую. Взгляд Цветка Сливы становится чуть более заинтересованным, но не теплеет. — И никто другой не может помочь? Спрашивает еще! Цену себе набивает? Или у него клиентов целая очередь на год вперед? Так это не проблема, заплатить Юй Минъе уж точно может, хоть за этот самый год. А лучше два или пять. До конца жизни. Ох, откуда эти мысли? Они сами приходят в голову, стоит задержаться взором на брезгливо поджатых губах. — Лишь ваши таланты смогут унять мои страдания. Иногда можно и преувеличить, чтобы заслужить благосклонность. Ведь явно именно это он хочет услышать. — Страдания… — бормочет Цветок Сливы, словно пробует это слово на вкус, и оно ему определенно нравится. И скептически вздергивает бровь, глядя на драматично прижатые к сердцу ладони Юй Минъе. Он задумчиво постукивает пальцами по столу и спрашивает: — И какого же они рода, раз вам понадобились мои таланты? Слишком прямой вопрос. — Я премного наслышан о вашем умении унимать как душевные, так и телесные тяготы, — Юй Минъе отнимает руки от груди, чтобы схватить так удачно лежащие перед ним чужие ладони и сжать в своих. Он искренне жалеет, что стол слишком широкий для того, чтобы достаточно изящно и быстро его преодолеть, и… Что именно он хочет сделать, еще не уверен, но первым делом, конечно, припереть несговорчивого жреца плотских утех к стене. Но это можно и позднее. Сей трепетный жест вводит Цветок Сливы в оцепенение — его руки застывают в напряжении, а на лице написана бескрайняя озадаченность напополам с омерзением. Он глядит на пальцы, сжимающие его собственные, так, словно он имел глупость пошарить в ведре с помоями. Он дергается, пытаясь высвободиться, и не без удивления обнаруживает, что так просто это не выйдет. — Немедленно отпустите мои руки, — цедит он, все-таки вытаскивая свои ладони из неохотно ослабленного захвата. И зачем-то добавляет, поспешно натягивая рукава чуть ли не до кончиков пальцев: — Я ими, вообще-то, работаю.  — Да, я знаю, — с жаром кивает Юй Минъе, чувствуя, как у него все горит в тех местах, где он только что касался белой кожи. А сердце бьется быстрее положенного, и невозможно его успокоить. — И очень жажду поскорее их на себе ощутить. Говорят, вы мастерски управляетесь с нефритовыми стержнями. — И кто же такое говорит, хотел бы я знать?! — вдруг высоким голосом вопрошает Цветок Сливы, обводя пылающим взором пустую чайную, словно ожидает там обнаружить всех свидетелей своих умений. На его щеках начинает цвести легкий румянец, придавая ему еще больше притягательности. Начинает вживаться в роль смущенного неопытного юноши? Что ж, Юй Минъе это даже по нраву — будут почти что на равных. Возможно, стоит ему позволить начать с задушевной беседы, чтобы поубедительнее вышло… Да, все по порядку. — Так что же, вы готовы мне уделить свое драгоценное время? — он склоняет голову набок, улыбаясь, как считает, достаточно очаровательно. Хотя к чему пытаться впечатлять того, кто будет просто выполнять свою работу, никак не удается взять в толк. — За оплатой дело не постоит. Хотя это уже лишнее — ведь по его одежде уже давно можно было определить, что не какой-то жалкий бедняк решил причаститься к воплощению прекрасного и недоступного. А тот, прищурившись, молчит, словно ведет в своей голове какой-то ожесточенный спор. — Не сомневаюсь, — наконец говорит он и едва заметно кивает. Это нужно считать за согласие? Наверное, да. Как жаль, что руки он уже спрятал, и нельзя вновь сжать его ладони в своих. — Тогда позвольте мне пригласить вас к себе, почтенный Цветок Сливы. Или лучше к вам? Я, признаться, не знаю, что вам может понадобиться… — Как вы меня назвали? — бесцветным тоном переспрашивает он. — Так, как вас называют все в округе, — отвечает Юй Минъе и добавляет: — Но я все же надеюсь, что вы мне скажете свое настоящее имя. Собеседник награждает его долгим испытующим взглядом, плотно сжав губы. Но через несколько мгновений навешивает на лицо томную многообещающую улыбку. — Ох, разумеется, я вам его скажу… — тянет он и протягивает перед собой руку, чтобы поманить пальцем. Юй Минъе с надеждой и готовностью наклоняется через стол, упираясь в него ладонями. Что же, дивное создание вознамерилось подарить ему поцелуй? От этих губ просто нет сил оторваться, даже просто глядя на них… — Вот тебе мое имя! — не хуже пустынной змеи шипит Цветок Сливы, отводя руку назад, и резко выбрасывает вперед сжатый кулак. Перед тем, как все погружается во тьму, Юй Минъе успевает заметить полыхающую в чужих глазах ненависть.