Тысяча и один случай

Хуайсан со стоном опустился и энергично задвигал бедрами. Закусил губу. Минцзюэ сжал пальцы на бедрах, помогая то опускаться, то подниматься. Он и сам подмахивал. Чувствовать его для Хуайсана было сродни празднику. Это был тот самый случай, когда Минцзюэ допился до такого состояния, что готов был взять Хуайсана. Автоматически, на рефлексах, думалось ему, но важно ли это? Главное — они в одной постели, их тела горят, кожа трется об кожу, а Хуайсан растянут вокруг члена дагэ до предела. У Минцзюэ красные щеки и тяжелое дыхание. На глазах блестящая пелена, а руки такие же сильные, как обычно. Надавили вниз, бедра поднялись резко вверх. И Хуайсан застонал, выгнулся, запрокидывая голову. Одна рука тут же переместилась на затылок, наматывая волосы. Минцзюэ потянул, заставляя откинуть голову еще сильнее. Грудь выступила вперед вместе с острыми ребрами. Минцзюэ поцеловал ключицы, укусил в шею. — Дагэ, прекрати, — почти прохныкал Хуайсан, раскачиваясь на члене. Ему хотелось трахаться — жарко и сильно, укусы можно было оставить на потом, — двигайся уже. Минцзюэ столкнул Хуайсана с себя, вдавил лицом в подушку, взял под живот и заставил приподняться, входя полностью и выходя. Хуайсан узкий и удобный. Горячий, идеально подходящий для естества Минцзюэ. Иногда Хуайсан думал: занимается ли его дагэ сексом с женщинами? И как часто? Даже если да, они определенно хуже, чем он. Хуайсан промычал в подушку, сжал в кулаках простынь. Пошлые шлепки зазвенели в ушах, бедра горели — завтра он увидит там синие следы, вне сомнений. Он не любил излишнюю грубость, но пьяный Минцзюэ по-другому не умел. Хуайсан вскрикнул от укуса. Плечо запульсировало. Минцзюэ толкнулся сильнее, замирая внутри него. Провел пальцами по изгибу талии, сжал, надавил сильно. Хуайсан почти заскулил. — Дагэ, — чуть приподнялся, — мне больно. Минцзюэ наклонился к талии, целуя место, которое придавил. Его горячее дыхание ударилось об кожу. Капелька пота пробежалась между лопаток Хуайсана. Он обессиленно уткнулся щекой в подушку, запустив руку под себя. Взялся за член и несколькими твердыми движениями довел себя. Кончил, содрогаясь, и в тот же момент почувствовал вязкое семя внутри. Минцзюэ лег рядом, поворачиваясь набок. Через время мерно задышал. Ну точно автоматически все делал — спал наяву. Хуайсан погладил его сильную спину, а затем завел руку за свою, трогая теплую сперму. Она потекла по бедрам. Не совсем приятно, но мысль, что это сделал дагэ, его любимый дагэ, — разливалась прекрасным чувством в груди. И пускай они занимались сексом только когда Минцзюэ был пьян, Хуайсан обожал эти моменты и ненавидел утро после них.

***

Минцзюэ избегал его. Снова загрузил тренировками. Лишь утром перекинулся парой фраз и одним взглядом. Хуайсан скучающе волочился по тренировочному полю, пиная камушки. В руке он держал веер, которым время от времени обмахивался. Настроение было ни к чему, а приставленный к нему адепт взволнованно заламывал пальцы, не отступая ни на шаг. — Второй молодой господин, вам было приказано тренироваться, а мне помогать вам с этим. Что если Чифэн-цзунь узнает, что вы… Мы… Хуайсан сложил веер и развернулся. Адепт влетел в него, тут же отпрыгивая назад и выставляя руки вперед. — Простите! Он ударил веером по ладони, скучающе наклонив голову вбок. — Боишься, что я расскажу дагэ об этом? — он угрожающе сделал шаг к адепту, на что тот замедленно кивнул. Хуайсан расправил веер и улыбнулся за ним. — Не стоит бояться, — его голос сильно смягчился, — я никогда не жалуюсь дагэ на такие пустяки. Тем более ты мне нравишься.

***

Минцзюэ поцеловал его. Горячо, влажно, облизывая губы и закусывая нижнюю. Хуайсан дрожал в его руках, на его коленях. Все это было так… Нереально. Минцзюэ отстранился почти резко, отодвигая от своего лица Хуайсана за плечи. Посмотрел сочувствующие. — Этого ты хотел? — Нет, — Хуайсан обиженно надул губы, смотря вниз, — я хотел поговорить. И разве мы не поговорили? — Это неправильно. — Тогда я могу заигрывать с адептами? И ты не будешь против того, что я буду позволять другим мужчинам прикасаться к себе? Они тоже оставят на мне следы. Возможно даже ярче, чем твои. Хуайсан деловито скрестил руки, все еще не поднимая взгляд. Минцзюэ взял его за подбородок, как-то жестко дергая вверх. На лице его появились яростные морщинки. — Манипулировать мною вздумал? Так знай, что я переломаю за такое ноги не только тебе, но и твоим любовникам. Спи с женщинами. — Не хочу с женщинами, — фыркнул Хуайсан, легонько прижимая пальцы к запястью Минцзюэ. Голова его была все также запрокинута из-за сильной хватки, — с ними я не смогу представлять, что это ты. Хотя я очень сомневаюсь, что у кого-то еще из адептов найдутся такие размеры. А я так привык растягиваться для тебя, обхватывать тебя, принимать тебя. Ох, дагэ, — он обхватил его запястье, хватка тут же ослабла, голову Хуайсан опустил, прижимаясь носом к носу Минцзюэ, — как ты не понимаешь? Я хочу тебя. Минцзюэ открыл было рот, но так и не нашелся что ответить. Он поцеловал коротко Хуайсана в губы, обхватывая его талию. Бедра того чуть разъехались в стороны, он вжался в пресс Минцзюэ своим возбуждением сильнее. — Я хочу спросить: позволишь ли ты мне любить тебя? Потому что я тебе позволяю. Ты можешь сказать, что я бесстыден и дерзок, но перед этим ты так много говорил, что настоящий мужчина должен быть настойчивым и идти к своей цели несмотря ни на что. Так я иду, дагэ, и требую поощрения. Минцзюэ погладил щеку Хуайсана, слабо улыбаясь. — Ты прав. Я рад, что ты целеустремленный, но ты направляешь целеустремленность не туда, — он разочарованно покачал головой. — Не спеши спорить со мной, — твердо отрезал он, когда Хуайсан попытался открыть рот, — выслушай. Ты не должен позволять мне пьяному делать такие вещи. И трезвому — тоже. Встань и уходи. Хуайсан на минуту застыл, не понимая, что это взаправду. Только что Минцзюэ целовал его, а теперь говорит такие вещи! — Ты… Пользуешься мною? Точнее пользовался и надоело? — смело предположил Хуайсан, прекрасно зная, что Минцзюэ попадется на эту уловку. Он взялся за обе руки Хуайсана, поцеловал каждую костяшку. — Что за бред ты несешь? — Я могу дать тебе время. Подумай об этом. — Довольно, — жестко перебил Минцзюэ, поднимаясь с Хуайсаном на руках. Его он сбросил на кровать, а сам пошел к выходу, сильно сжимая кулаки. Хуайсану только оставалось ждать, когда дагэ напьется в следующий раз.