Тысяча и один случай

Хуайсан держит руку на скуле, виновато опустив взгляд. Часы неприятно тикают, Минцзюэ сверлит взглядом. Ситуация, мягко говоря, не очень. — Покажи еще раз, — Минцзюэ звучит требовательно. Хуайсан отводит руку в сторону. Сутулится сильнее и натягивает на пальцы рукав свитера. Минцзюэ поднимается с места. Подойдя, убирает волосы с щеки Хуайсана за ухо. Брови его сдвигаются, губы превращаются в тонкую линию. — Какого хрена? — рычаще спрашивает Минцзюэ. Подушечками пальцев ведет по некрасивому синяку с пожелтевшими краями. Часть щеки припухла, пятно переходило на скулу. — Я переломаю ему руки! И ноги заодно! — повышает голос, кулаки сжимает, отходит в другой конец кухни. Движения его резкие и нервные, уши от гнева краснеют. Хуайсан подпрыгивает на месте, стоит Минцзюэ заехать кулаком в стену. Спешно поднимается, идет к нему, хватает бережно за руку. — Не нужно, дагэ. — качает головой, закусывая губу с мелкими трещинками. — Я покупал тебе гигиеническую помаду, — как-то невпопад говорит Минцзюэ, разжимая ладони. Щиплющая боль в костяшках уходит. — Я все время забываю об этом, — Хуайсан тепло улыбается, проведя языком меж губами, а затем шикает болезненно, опять хватаясь за щеку. Отворачивается от Минцзюэ, а тот выдыхает громко, желание бить стены — а лучше бы того ублюдка — накатывает с новой силой. Он хватается за плечо Хуайсана, второй рукой гладит между лопаток неровными движениями. — Почему тебе нравятся больные ублюдки? Плечо под рукой Минцзюэ слабо двигается вверх и опускается. — Я изобью его, — обещает он, звуча при этом так, словно клянется в чем-то крайне важном. Так это, по сути, и есть крайне важное для него. Какой-то придурок посмел ударить его А-Сана, его младшего брата, которого он всегда любил и старался оберегать от любого дерьма. Иногда слишком, перегибая палку со строгостью, но. Хуайсан был для него как для художника картина. Кому понравится, если в жизнь ворвется мудила, который забрызгает прекрасный пейзаж с множеством тяжелых элементов черной краской? — Не нужно, — Хуайсан взволнованно выдыхает, поглядев на него через плечо. Этот синяк… Как клеймо. Минцзюэ снова тянется к нему, ведет по краям почти невесомо. — Нужно, не пытайся спорить со мной, — твердо заявляет он тоном, нетерпящим возражений. И Хуайсан грустно улыбается, немного прикрывая веки. Раз дагэ сказал, что будет бить — значит будет бить. Это не первый раз. Правда Хуайсан всегда переживал, что на Минцзюэ пожалуется кто-то за избиения. Зачем ему проблемы с законом? А-Сану нравятся мужчины. Все как копия копии прошлого: под метр девяносто, широкоплечие, крепкого телосложения, проблемы с контролем агрессии и не самый острый ум. Минцзюэ упорно игнорировал факт, что вполне во вкусе Хуайсана, исходя из внешнего вида всех тех, кому посчастливилось дать в морду. Они никогда не затрагивали эту тему. Ну, подумаешь, нравятся ему шкафы — простое совпадение. Да и многим геям, которые телом и ростом не вышли, такие нравятся. Наверное. Минцзюэ точно судить не может — не разбирается, но понимает, что Хуайсан любит быть снизу. Как-то он стал свиделем одной из драк Минцзюэ с уже бывшим парнем. Это выглядело… Устрашающе. Его дорогому дагэ досталось не меньше, чем сопернику. Пришлось потом сидеть и вытирать с лица Минцзюэ подсохшую кровь. — Спорить с тобой себе дороже, — шуточным тоном отвечает Хуайсан. И у Минцзюэ как гора с плеч, потому что его брату больше не плохо. Он тянет его за плечо ближе к себе, плотно вжимаясь в спину. Обхватывает талию рукой, задерживая ее на животе. Хуайсан хватается за эту руку, впиваясь в кожу ногтями. Минцзюэ не видит напряженных морщинок, но чувствует волну настороженности. Будто он — страшный зверь, а Хуайсан — жертва. — Пусти, пожалуйста, у меня… Болит там, где ты держишь, — на ходу сочиняет. Только вот делает это правдоподобно, болезненным тоном, поэтому Минцзюэ резко разворачивает его к себе лицом и тут же опускается на колени. Хуайсан почти вскрикивает. Они одновременно хватаются за край свитера. Хуайсан тянет вниз, Минцзюэ — вверх. — Покажи, — раздраженно вздыхает. — Нет, — в ответ Хуайсан качает головой, сильнее хватаясь за край свитера, — там нет следов. Просто болит. — Если там правда ничего нет, ты мне покажешь. Хуайсан внутренне улыбается. Это что, манипуляция? Тем не менее, все же поддается. Опускает руки. Минцзюэ задирает одежду и прижимает пальцы к животу. Давит несильно первый раз, поднимая взгляд. — Болит? — Нет. Пальцы лезут выше. — Тут? — Немного, — врет. — Здесь? — нажимает чуть ниже пупка. — Да! — Хуайсан отскакивает как ошпаренный на два шага назад, поправляя одежду. Глазами бегает по полу, заламывает пальцы. Минцзюэ медленно поднимается, стряхивает невидимую пыль с коленей. — А-Сан, я изобью его так, что… — Дагэ! — он испуганно поднимает голову, жалостливо сводя брови домиком, — пожалуйста, не делай этого. Ты не знаешь, кто он. У тебя… У нас могут быть проблемы. — Пока что я его проблема. — усмехается Минцзюэ, скрещивая руки.

***

Минцзюэ с уставшим выдохом опирается плечом о стену. По вискам течет пот, лицо красное. Через несколько дней у него бой в местном клубе. Кто-то говорил, что ставки начали делать еще как только узнали о предстоящем бое Не Минцзюэ. Победных боев у него подавляющее большинство. Есть, конечно, неудачи, но без них никуда. Хуайсан пролезает в приоткрытую дверь совсем тихо, держа бутылку с водой. Минцзюэ часто забывал о важности питья и мог часами, игнорируя жажду, бить эту свою боксерскую грушу. Хуайсан прижимается напротив плечом к стене на манер Минцзюэ. Молча подает бутылку, Минцзюэ также молча берет ее и крутит крышку подрагивающими пальцами. С плеча Хуайсан стаскивает полотенце. Заходит брату за спину и ведет им меж лопаток. Минцзюэ вздрагивает, едва не выплевывая воду. Кашляет, отстраняясь от касаний, и оборачивается. Смотрит на Хуайсана с цепким прищуром, мысленно прикидывая, что такого мог Хуайсан натворить, раз уж так пытается задобрить. — Думаешь так меня переубедить? — На самом деле надеюсь, — Хуайсан жмет неловко плечами, слабо улыбаясь. Легкие морщинки расходятся от краев глаз. — Не надейся, — хмыкает Минцзюэ, говоря слишком серьезно. Хуайсан мнет в пальцах полотенце. Хмурит брови так, словно хочет сказать что-то еще, но сильно сомневается. — Дагэ, — кашляет в кулак, — я знаю, с кем ты будешь драться. — Ну естественно, — Минцзюэ улыбается так, словно Хуайсан сказал что-то очень глупое и очевидное — он отпинает его парня в самом деле. Хуайсан глубоко вдыхает, отмечая про себя стойкий запах пота и дезодоранта. — Ты не понял. Он будет твоим соперником на ринге. — Юшенг? — Минцзюэ раскрывает удивленно глаза, наклоняясь к Хуайсану ближе, — да какого хрена?! — бьет кулаком в стену. Хуайсан прогибается назад, и хватается ладонью за стену, выпуская полотенце на пол. Минцзюэ нависает слишком уж угрожающе — на лице появляются гневные морщины. — Не кричи, — жмурится, закусывая блестящую от гигиенической помады губу, — я не… Не специально. — Ты знал, что он мой друг. — Очень хорошие у тебя друзья, — скороговоркой парирует Хуайсан, дивясь своей внезапной смелости. Минцзюэ крепко сжимает запястье Хуайсана, и тащит его за собой к выходу. На кухне отпускает и умывается холодной водой. Хуайсан обхватывает себя руками за его спиной, нервно топчась на одном месте. — Расскажи мне все, — Минцзюэ смотрит через плечо. Капли скатываются со скул и носа. — Я не могу тебе о таком рассказать. — Значит я спрошу у него, — зло рычит Минцзюэ. — Нет! — Хуайсан вскидывает руки перед собой, — я… Я все расскажу.

***

С Юшенгом он хотел только переспать. Минцзюэ как-то приводил этого мужчину к ним домой, и Хуайсан возрадовался их внешнему сходству. Так что когда опускался на его член, крепко-крепко закрывал глаза и одними губами шептал «дагэ» — совсем неслышно. Перед всем этим делом Хуайсан Юшенга напоил. Тот был сговорчивым и было видно, что Хуайсан ему нравится. Это немного льстило, хоть он и не нуждался в комплиментах. Главным мнением для него являлись слова дагэ. — А Минцзюэ и не говорил, что у него такой хорошенький брат. — Может, потому что не считает меня хорошеньким? — Хуайсан прикрыл глаза, мило улыбаясь. Юшенг подпер кулаком щеку и, задержав взгляд на блестящих от гигиенички губах, пьяно выдал: — Разве есть мужчина, который не сочтет тебя хорошеньким? Скорее это Минцзюэ не хотел делиться. Я его понимаю. У меня сестра есть. Такая красивая! Но мужиков к ней я не подпускаю, ишь чего захотели. Она настоящий лакомый кусочек, прям как ты. Следующую улыбку Хуайсан прикрыл рукавом легкой рубашки. Первые пуговицы были расстегнуты, обнажая светлую кожу и торчащие ключицы. Сидели они дома у Юшенга. Напротив друг друга. Стол был коротким, поэтому Юшенгу не составило труда перехватить руку Хуайсана и отстранить от лица. — Не прячься, ты красивый, — восхищенно попросил он. Хуайсан кивнул, а он откинулся на спинку стула, проводя пятерней по густым черным волосам. Глаза его затянулись пьяной пеленой, блестящей. Щеки покраснели. Он казался ярким пятном на фоне серого дизайна кухни. — Как зовут твою сестру? — Тао, — без раздумий ответил он, — выглядит как твоя ровесница. Сколько тебе? — Уже совершеннолетний, если это был такой способ выяснить, — Хуайсан звонко просмеялся. — Думаешь, хочу тебя трахнуть? — Знаю. — Не побежишь потом жаловаться братишке? Хуайсан привстал, опираясь костяшками о столешницу. — Боишься его? Вдруг я хочу, чтоб ты оставил на мне много следов? На виду. У Юшенга во рту пересохло от таких откровенностей, а штаны знакомо натянулись. — Не боюсь я его, — Юшенг усмехнулся, мотнув головой, — чего там бояться? Ну даже если в морду получу — ничего страшного, побесится и успокоится. — Глупости, — Хуайсан помотал головой, — не ударит он.

***

С Юшенгом у него получилось что-то вроде отношений. Он часто спал у него. Правда каждые полчаса отчитывался по телефону перед Минцзюэ. Говорил, что все в порядке. А потом Хуайсан начал отдаляться. Его не интересовало ничего, кроме секса с Юшенгом, а тот уделял ему слишком много внимания. Звал гулять, писал много смс, регулярно звонил. Хуайсан просто начал уставать и думать над поводом разорвать отношения, ведь в самом деле единственный, с кем он хотел проводить время — это Минцзюэ. Хуайсан пришел к Юшенгу домой, предложил поговорить, а тот разозлился, когда услышал причину расставания. — Что значит остыл?! За неделю? Серьезно? — Я просто… Хотел заняться сексом пару раз и не собирался тебя обнадеживать, — сразу начал объясняться Хуайсан. И если в двух словах — за это получил. Оказывается, некоторым мужчинам совсем не нравится, когда ими пользуются и секс для них не на первом месте. Большую часть этой истории Хуайсан, конечно, от Минцзюэ утаил. Только концовку рассказал.

***

— Не рановато ли тебе так мужчин использовать? — Минцзюэ смотрит неодобрительно. Почти осуждающе. — Я… Просто… — И они всегда подозрительно похожи на меня. Хуайсан, — строго, — ты хочешь мне еще что-то сказать? Хуайсан ерзает на стуле, сжав свои ладони бедрами. Сильно опускает голову, прикрываясь волосами. И это молчание громче любых признаний. У Минцзюэ расширяются зрачки. Он хмурится: сначала с недоумением, а затем сочувствующе. Встает со своего места, и опускается на колени рядом со стулом Хуайсана. — Когда это началось? — Четырнадцать. — Почему не сказал? Я, может, отвел бы тебя к мозгоправу. Хуайсан горько улыбается. В глазах влага. Смаргивает. — Я не… — до Минцзюэ запоздало доходит, что он сказал, — не считаю тебя ненормальным. Понял? Просто у этого есть какая-то причина, и… — Да какая еще причина, кроме той, что ты мне нравишься как мужчина? — обреченно шепчет Хуайсан, подрагивая. Больно закусывает губу. — Я, — Минцзюэ тяжело выдыхает, пытаясь подобрать слова, — не смогу это принять так, как бы тебе возможно хотелось. Щеки Хуайсана вспыхивают. Губы кривятся в некрасивой линии, и он первый раз всхлипывает. — Ну-ну, — Минцзюэ немного поднимается, обнимает Хуайсана и прижимает головой к своей груди, поглаживая мягкие волосы, — чего разревелся? Я сказал правду. Ты мой младший брат, понимаешь? Я не могу… — Да не нужно мне это от тебя! — Хуайсан дергается в крепких объятиях, изворачивается, и в конце концов Минцзюэ отступает, — я просто люблю тебя и в этом нет ничего пошлого. — Но те мужчины… — Они ничего для меня не значат, а ты это другое. — Значит, ты совсем не хочешь… — Хочу, — честно признается Хуайсан, — и мне плохо из-за этого.