Dead Souls (18+)

Хосок отлетает к стене, не устояв на ногах, ибо количество выпитого и крепкий кулак Тэхёна не способствовали равновесию. Чудом ему не свернули челюсть, но говорить было чертовски больно. Однако он попытался: — Ви, она сама ко мне полезла, я даже не… — новый удар в живот не дал договорить, — брат, я… — выдохнул он, сползая на пол и сплевывая кровь. — Я тебе не брат и никогда им не был. Вижу, что ты меня ненавидишь не меньше всей остальной вашей гребаной семейки! — прорычал Тэ своим наводящим на всех тихий ужас низким твердым голосом. — Ты знал, что она — моя. Знал, что эта сука мне нравится? И все равно на нее полез! Очень, блядь, по-братски! Выметайтесь оба, чтоб на глаза мне не попадались! — Но выступление, — промямлила девушка, стыдливо прикрывая обнаженную грудь найденным на ощупь топом, который и так не оставлял простора для фантазии. — А ты, шлюха, больше в группе не поешь! — Ким подхватил свою обнаженную девушку и стащил со своей кровати, на которой она переспала с его другом, вытянул в коридор, потом открыл дверь и вытолкнул из квартиры. — И больше на глаза мне не попадайся, курва хренова! Джунг рыдала, стучала в дверь до тех пор, пока не вышел Хосок, держа в руках ее джинсы, кроссовки и куртку. — Вот такого хера ты ко мне полезла, а? — задал он риторический вопрос, но девушка, судорожно натягивая одежду, выпалила: — Да достало. Мы с ним гоняем, бухаем, поем, трахаемся, а я от него ни одного ласкового слова не услышала! Словно вещь какая-то. Я просто хотела, чтобы он ревновал, не думала, что все зайдет так далеко, и… — Ну, радуйся. У тебя нет парня, у меня — друга, — выплюнул Хоби, спускаясь по лестнице, не дожидаясь девушки. — Он же, вроде, твой брат? — Мы по крови не родня ни разу. Брат у меня один. Но он мелкий и поет попсу. Теперь придется с этой фиалкой тусить, — грустно пробормотал Хоуп, вспоминая своего братишку, который в восемнадцать не курил, не пил, а только танцевал и пел песенки про ванильную любовь. Выходило ненатурально. Хоть бы потрахался для большей убедительности и прочувствованности… но его малыш Гуки ждал «большую и чистую», а она все не наступала. Кто же знал, что случайный перепих Хоби с девушкой лучшего друга запустит цепочку охуительных историй? *** — Гук, вернись в зал, пожалуйста! — уговаривал парня из начинающего музыкального коллектива, педагог по вокалу господин Пак, с ужасом глядя, как тот опустошает шкафчик, собирая свои вещи в спортивную сумку, украдкой утирая слезы. — Я ухожу, господин Пак, — тихо проговорил Чонгук. — Ребята меня ненавидят. Я не воровал у Минхо деньги, моя семья не живет бедно. Они просто ищут предлог вышвырнуть меня из группы. У них это получилось. — Но выступать на сцене — это твоя мечта, ты много работал для этого! Без тебя парни не справятся, понимаешь? — уговаривал тренер, но Чон, еще не подписавший контракт с агентством, накинул сумку на плечо и вежливо поклонился: — Спасибо вам огромное за все, чему вы меня научили, господин Пак! Но я не хочу больше чувствовать себя так, как сейчас. Я никогда не воровал и никому из них ничего плохого не сделал… А если не справятся, значит, мечты они сегодня лишили не только меня. Слезы вновь хлынули из глаз парнишки, а господин Пак, похлопав его по плечу, проговорил: — Гук, будь сильнее, слышишь? Они завидуют тебе. Ты лучший в группе, твой голос очень сильный и красивый. Ты трудолюбивый, усердный и талантливый. Твое место на сцене… — Мое место — дома за книгой. Возьму побольше дополнительных в школе. Простите, что разочаровал вас, — Гук вежливо поклонился и вылетел из здания агентства. Когда мама настояла на прослушивании, видя, что младшему сыну нравится петь и танцевать, Гук очень стеснялся, но умудрился пройти отбор в один из многочисленных коллективов в качестве трейни. Он усердно работал три года, но кроме усердия и таланта в этой сфере нужен был железный характер, сила воли и цепкие клыки, чтобы, в случае чего, рвать соперников на британский флаг. И вот этого как раз в милом, тихом, добродушном парне не было. Он был готов сутками выкладываться в танцклассе, выдавая такие пируэты, что шизели хореографы, но не мог врезать слишком наглым одногруппникам, которые видели в нем не друга, а соперника. И сейчас, когда их группа готовилась к музыкальному фестивалю, победа на котором открыла бы перед ними двери на большую сцену, все стало еще хуже. На Гука вечно орали и устраивали какие-то подлянки. Сегодня его обвинили в воровстве. Последняя капля. Но он так ни на кого не смог наорать или ударить — тихо собрал вещи и ушел. Абсолютно не представляя, что будет делать завтра, когда после школы не нужно будет лететь стрелой на репетицию… За всеми этими мыслями, плохо различая путь из-за слез, Гук не понял даже, как вышел на безлюдную трассу, не замечая, что прямо на него на огромной скорости несется огромный черно-красный байк. *** Это были худшие сутки в жизни Ким Тэхена — байкера, лидера рок-группы «Dead Souls», студента второго курса Сеульского национального университета, обучающегося по программе изучения живых языков, который в этот момент рвал когти с сорванной копами нелегальной гонки. Мало того, что минувшей ночью лучший друг трахнул его девушку и по совместительству вокалистку группы, так еще и бабки сегодня поднять не удалось, так как заезд теперь будет этак через неделю… Еще и дождь собирается, а ехать на байке в ливень — то еще удовольствие. Ему удалось свернуть на небольшую улочку, отрываясь от погони на своем никогда не подводящем «Хонда Корнете», и он немного сбросил скорость. Сирен уже не слышно, до дома оставалось минут пять, и можно было просто поднять щиток шлема и наслаждаться встречным ветерком, который нес запах дождя. Прикрыв глаза, Ким не сразу заметил выскочившего на дорогу самоубийцу в белых джинсах, розовой рубашке и зареванным лицом. Лихо выматерившись, он в последнюю минуту почти по касательной обогнул парня, севшего от шока на задницу прямо на асфальт, и затормозил, начиная орать: — Слышь, придурок, куда прешь? Жить надоело? Если бы я байк о твою тощую тушу поцарапал, я б тебя с того света достал, блять! Пиздец, нахуй! — добавил Тэ уже спокойнее, глядя на сжавшегося паренька, который не переставал ныть. — Эй, ты чего? Испугался? — вздохнул он, видя, что перед ним совсем мальчишка. Миловидный, хрупкий какой-то, на вид лет пятнадцать. Паренек поднял на него припухшие от слез глаза, и Ким на миг потерялся: глазищи были большущими, красивыми, испуганными, как у олененка Бэмби, и до одури невинными. Покрасневшее детское личико выражало испуг, руками мальчишка обнял себя за плечи и выдавил: — Шестьдесят. — Что, шестьдесят? — не понял Ким. — Скорость разрешенная — шестьдесят, — пробормотал парень. — А вы гнали. Но спасибо, что не сбили, я, правда, совсем не смотрел по сторонам. Простите. Сначала Тэ почудилась в словах пацана издевка, и очарование от милой внешности почти прошло, захотелось выпустить пар и врезать ему по этой детской физиономии, но извинения были искренними, и Тэхён обнаружил себя подающим мальчишке руку. Тот схватился за нее несмело, но все же встал, отряхивая пыль от белых штанов. Помогало не очень. — Эй, ты тоже извини, ладно? Не реви, — пробурчал он. — Я не по этому, — парень шмыгнул носом, пытаясь успокоиться. — Можно, я пойду? Ему на нос упала первая капля дождя, и Чонгук поежился от порыва ветра, который стал холодным. — Ты далеко живешь? — спросил Ким, видя, что парень одет легко. Только сейчас в полной мере навалилось осознание: он не в форме настолько, что едва не сбил человека. Живого, мать его, человека, на которого сам же и наорал. И который просто взял и извинился. Не побежал в полицию, не назвал отморозком… это было чем-то новым. — Я не в ту сторону пошел, кажется, — прошептал парень, оглядываясь. — Теперь идти полчаса, не меньше. — Садись! — кивнул Ви на свободное место позади себя. — Я рядом живу, дождь переждем, и отвезу тебя домой? — Я лучше пешком… — пробормотал парень, опасливо глядя на байк и его хозяина. — Промокнешь и простынешь, дождь холодный будет. Я гнать сильно не стану, ладно? Гук, понимая, что ливень вот-вот начнется, сел на байк, только потом задумываясь, что даже лица парня толком не рассмотрел и что нельзя кататься с незнакомыми взрослыми байкерами. «Ну вот, из группы выперли, вором назвали, а теперь изнасилуют и убьют, — подумал он, — какой прекрасный день!»