Хочу к тебе

And once we run the show

Everyone will know

That we will be the ones

That hold the highest truth

И как только однажды мы запустим шоу,

Все узнают,

Что мы — те единственные,

Кто хранит высшую правду.

Feder feat. Alex Aiono — Lordly

***

— Никто не должен нас видеть за этими книгами здесь вдвоём. Он обвёл рукой как бы всё помещение библиотеки, призывая её посмотреть хотя бы на него. Но Гермиона непреклонно уткнулась в буквы, вполуха слушая своего напарника. — И без тебя знаю, — сердито ответила Гермиона. — Если Гарри или Джинни увидят нас, то сразу поймут, что мы ни с чем не разобрались, потому что до сих пор общаемся через дневники. Они в принципе не в восторге от всего этого. — Ты что, рассказала им про чары? Они шептались, сидя за столом в самом дальнем углу библиотеки, наложив на самих себя купол невидимости, применив к себе и вещам, разбросанным по полу и столу, Дезиллюминационные и Отталкивающие чары. Гермионе как-то не хотелось работать за столом. Всё, что «считалось нормой», она в тихую презирала и предпочитала хоть и считаться с правилами, но, всё же, в какой-то мере делать по-своему (главное, не нарушать их на виду). Вот и в этот зимний вечер, когда за окном валил снег, а все ученики собирались в своих гостиных и отдыхали в преддверии выходных, они с Малфоем выбрались в тихую и почти пустую библиотеку, чтобы вместе разыскать хоть что-то о чарах. Когда она пришла в условленное место, Драко уже сидел за дальним столом, спрятанном за стеллажами книг. Ей хотелось как в своей башне: усесться на полу, обложив себя книгами, пергаментом и ручками, скрестив ноги и некрасиво-комфортно сгорбившись над записями, делая новые пометки. Увы, Малфой родился аристократом и предпочитал удобству и тайным желаниям безупречный вид. На её довод, что на полу их сложнее заметить (поскольку обычно люди смотрят только на уровне своих глаз — гениальный ход для маркетинга — и редко обращают внимание на то, что выше или ниже их плеч), слизеринец только фыркнул и метнул в неё недовольным взглядом. — У меня не было выбора! — Малфой хмыкнул. — Джинни прикрыла меня перед Невиллом, потом допрашивала. А потом она проболталась Гарри. — Так и знал, что язык у твоей подружки как помело. Если мои друзья узнают об этом от неё, моя жизнь будет в опасности, понимаешь? Они не отстанут от меня со своими «до жути остроумными» подколами до конца моих дней. — Тебя как не послушаешь, то твоя задница постоянно в опасности, а тебе всё время что-то угрожает, — она закатила глаза, фыркнув. — Угадай, чьими молитвами и друзьями?! Драко раскинул руки в стороны и деланно улыбнулся. — Заткнись и листай. — Отчего ты всё время такая дерзкая и колючая, Грейнджер? Она ответила не сразу, уронив и потеряв взгляд в словах увесистых старых книг. Драко уже решил, что Грейнджер не услышала его или проигнорировала вопрос, как тут же от неё послышалось: — Это своего рода сублимация. Не то чтобы ему было особо интересно. Просто вопрос сам собой возник в голове, и он… Ладно. Ему было немного любопытно. Он признаётся в этом самому себе. Драко становится интересно, как ведёт себя Гермиона Грейнджер. А что? Нужно же ему знать, как с ней сработаться и получить хорошую оценку! — Смею заметить, у тебя тоже есть свой защитный механизм, — она прикусила губу, будто пожалела, что озвучила свои мысли, тем не менее голос её звучал твёрдо и решительно. — О, ты у нас хороша в психологии, отлично разбираешься в людях?! — с сарказмом протянул Малфой, делая пометки в своём зачарованном дневнике, чтобы у них обоих были одинаковые данные для размышлений и обсуждений. — М-м-м… я довольно наблюдательна, — Гермиона заправила лезущую в лицо прядь и перелистнула страницу. — Ты часто капризничаешь, если получаешь в итоге то, что тебе неугодно. Или если люди поступают так, как тебе не нравится. Вот блядь! Драко на секунду нахмурился, сжав сильнее перо пальцами, лишь потому, что она была чертовски права. Как и его мать, постоянно твердившая ему об этом. Во время войны пришлось заткнуть в себе голоса недовольства, обиды и неравнодушия, натянув холодную маску отчуждения и безразличия, защитив свой разум при помощи окклюменции. Теперь же, на повторном седьмом курсе, он мог снова проявлять свой «бесподобный» характер, впечатляя всех остальных своей детской жалостливостью и отталкивая от себя людей. Сублимация, да. Защитный механизм. Чтобы никто не подходил и не заглядывал тебе в душу, а избегал и воротил нос. Уж лучше меча в спину. Куда лучше. — Ты не очень вежлива. — Стараюсь, — Гермиона скривила рот и встала из-за стола, покинув невидимую зону. — Куда ты пошла? — Ещё за одной книгой, — она закатила глаза, после чего стала просматривать на соседней от них полке нужный томик. Грейнджер помнила, что говорила ей Макгонагалл в начале учебного года. В Хогвартской библиотеке есть нужная информация, правда, не все о ней знают и не все её видят. Это очень удобно: посторонние не будут лезть туда, куда не следует, а осведомлённые получат необходимые знания касаемо ситуации. И всё же Гермионе был любопытен один маленький нюанс: если собеседники примут связь и захотят сдать дневники на опыты, действительно ли артефакты вернутся в Хогвартс, чтобы разыскать других нуждающихся? То, что рассказывал Драко о сделках Энн с демонами, — поистине завораживающая история, но правдива ли она до конца? На этот вопрос дать ответ могла только одна книга. «Исключительные истории Хогвартса: Тайна связанных дневников», автор неизвестен. Вот и она! Стоит на несколько полок выше её уровня глаз, неприметная, неяркая и заколдованная, у самой боковой стенки стеллажа. Послышались шаги со стороны входа в библиотеку, но Гермиона не обратила внимания. Мало ли, вдруг кто-то закрывает хвосты после прогулок по Хогсмиду. К ней вопросов не будет, на Гермиону Грейнджер вообще вряд ли кто-нибудь посмотрит здесь — и так ясно, что она — завсегдатай библиотеки. А Малфой всё также сидит под куполом. Встав на носочки, нахмурив брови и облокотившись грудью об огромный прочный стеллаж, держась за полку пальцами, девушка пыталась дотянуться до корешка, пыхтя и стараясь изо всех сил достать книгу. Не получилось. Она снова попробовала, как в тот же момент, книгу достал Малфой, стоявший позади неё. — «Тайна связанных дневников», хм. Ты уверена, что… — Я не могу поверить, Блэйз! Приближающиеся шаги больше не казались чужими и незначимыми. «Пэнси!» — пронеслось в голове у Драко, и парень тут же схватил напарницу за локоть, затащив её за стенку стеллажа, чтобы из центральных проходов их не было видно. Он прижал Грейнджер к себе спиной, сетуя на то, что она вышла из купола в такой неподходящий момент. — Что ты де… Драко зажал ей рот рукой. Сука, у Пэнси просто отличный слух, и она по-любому заметит! Грейнджер стала вырываться из хватки, и тогда Драко пришлось схватить её поперёк груди, чтобы та не дёргалась и не срывала всю конспирацию. Его сердце колотилось как бешеное. Блэйк (да и, чего греха таить, он сам) испытывал трепет от такой близости, пусть и поневоле. Гермиона чувствовала, как румянец расползается по шее, как места соприкосновения тел горят в пожаре, как момент захватил её неожиданностью до такой степени, что она на несколько секунд замерла в непонимании и зависла, широко открытыми глазами глядя на смутное отражение их двоих в окне. — Она серьёзно это сказала? Прям слово в слово? Мерлин, как… Вообще… Что? — Ну, не слово в слово, но смысл был тот же. Она сказала, что хочет пойти со мной на рождественский бал, и приняла решение, что скрываться больше нет смысла. Никому нет ни до кого большого дела. Конечно, люди немного пошумят, а потом все переключатся на Драко и Грейнджер, — голос Забини звучал обыденно, за ним послышался характерный стук — он достал книгу, и двое слизеринцев зашагали на выход. Гермиона даже не слышала, что именно говорил Забини. В ушах стоял белый шум. Она пялилась в своё отражение в окне, где… — А что с ними не так? С кем не так? Она очнулась. — Ну, она ничего конкретного не сказала, кроме того, что гадала на Прорицаниях и увидела этих двоих. Понятия не имею, что их может связывать. Драко — это Драко, а Грейнджер… эм, она неплохая девчонка и нравится мне, как человек, кроме того, ты вообще можешь представить их вместе? Гермиона почувствовала, как Малфой, прижимающий её к своему торсу, глубже задышал, и слегка напряглась, сетуя на свою наблюдательность. — Они, кхм, — Паркинсон прочистила горло и пошла вслед за другом, стуча каблуками своих полусапожек, — неплохо смотрятся вместе. «Что?» — мысленному возмущению Грейнджер не было просто напросто предела, и даже в своей голове она не могла найти подходящих слов, чтобы не негодовать совсем уж молча, задыхаясь от услышанного. Жар на щеках, казалось, усилился. — Я имею в виду, если бы они были заинтересованы друг другом в этом плане, то у них бы получилось. Ну, то есть, стать друг для друга теми, кого они хотят найти, хотя я думаю, что они и так… Больше их голосов слышно не было, так как Блэйз и Пэнси покинули библиотеку. Малфой ещё какое-то время так и стоял, прислушиваясь к каждому шороху, и, убедившись в том, что двое его лучших друзей по-настоящему ушли из библиотеки, отпустил Грейнджер. Девушка тут же метнулась к их куполу и исчезла, войдя в зону невидимости. Драко немного постоял у стеллажа, прикрыв глаза, а потом направился на своё место с книжкой в руке. Тихо усмехнулся, садясь на стул. — Как тебе размышления Пэнси о чьих-либо связях? Малфой уже в открытую издевался над Гермионой, завидев её растрепавшиеся волосы, покрасневшее лицо, плотно сжатые губы и размашистую быструю манеру написания заметок. — Ты тоже такого мнения, м? Что у нас бы получилось? Грейнджер прекратила импульсивные действия и злостно взглянула Малфою в глаза. Какая наглость! Он ещё смеет ехидничать с ней?! Сделав два глубоких вдоха и долгих выдоха, Гермиона натянуто улыбнулась оппоненту и произнесла: — Разве что убить друг друга. Драко положил перед ней тот самый небольшой томик в твёрдом переплёте кофейного цвета. — Правда? — он убрал с лица улыбку, прислушавшись к эмоциями Блэйка, затопившим внутри него половину лёгких. — Я вот, например, заинтересован в тебе. Рука Гермионы даже не дрогнула на его словах, лишь губы чуть сжались на её лице с напускным и почти не фальшивым спокойствием.

***

Блэйз откровенно охуевал от того, о чём попросил его Драко. Надо же было до такого додуматься! Забини вообще не понимал, как их с Пэнси угораздило стать для Нотта и Малфоя, грубо говоря, родителями. Эти двое только благодаря своим мозгам смогли проучиться в Хогвартсе, ещё и на отлично. Но вот их детская непосредственность… определённо не стыковалась с их знаниями и стремлениями в учёбе. Стоит поблагодарить Грейнджер хотя бы за то, что она взяла «воспитание» Тео на себя. Отчасти. — Я надеюсь, ты не серьёзно, Драко, — Блэйз совсем не понимал такого желания. — Ну, почему же! Я серьёзно настроен в одиночку погрузиться в осознанное сновидение. Мне достаточно будет пробудиться с твоей помощью и на этом всё. Они условились встретиться в гостиной всех старост, запереть дверь и достать устройство для погружения. Правда, Блэйз об этом не до конца знал. — Что ты от меня хочешь? Я не буду на скорую руку строить тебе лабиринт. — Он мне не понадобится. Я там всё построю сам, не парься. Ты мне нужен, чтобы разбудить меня. — Выброс? Драко покачал головой. — А как я тогда разбужу тебя? — Дашь мне нужную дозу снотворного. Я не в курсе, где Тео и Грейнджер его прячут, а ты знаешь, так как сам видел, — Драко проницательно посмотрел на друга. — А где «пожалуйста», «прошу тебя» или хотя бы «будь другом, окажи услугу»? — итальянец ни в какую не хотел идти на поводу у Малфоя, ломался и, тем самым, пытался отговорить лучшего друга от этой идиотской и странной затеи. — Опустим лишнее и перейдём сразу к делу. — От тебя вежливости никогда не дождёшься. И девушки у тебя никогда нормальной не будет. Так и помрёшь один, даже никто не подаст стакан огневиски. Блэйз показательно фыркнул и прошёл к дальнему стеллажу с книгами, чтобы достать припрятанное в кармане полок снотворное. — У меня будут домовые эльфы. — Ага, если не разбегутся от тебя и твоего характера. Пока Блэйз доставал зелье и отмерял нужную дозу для недолгосрочного погружения в сон, Драко уселся в кресло и настроил устройство на нужный лад. И всё же его одолевали сомнения. Хорошая ли это затея? Что он ищет в другой реальности для себя? Чего он хочет? Какие ответы ему нужны? Когда технически всё было сделано, Забини ввёл иглу под кожу Малфоя и запустил коробку. Поначалу Драко ощущал лишь лёгкое головокружение и тяжесть век и, решив прикрыть глаза, чтобы не сопротивляться действию снотворного, задумался о месте, куда бы хотел попасть. Парень открыл глаза и увидел перед собой оранжерею Малфой-мэнора, за которой ухаживала Нарцисса вместе с эльфами. В оранжерее сильно пахло розами и астрами. Так сильно, что на первых порах Драко дышал через рукав своей форменной жилетки. Он прогуливался между ухоженными кустами цветов и много думал. Почему ему вообще пришла такая мысль в голову: погрузиться в сон самому? Что ему надо было понять? Разглядывая лепестки роз, парень даже не заметил, как за его спиной прозвучал мужской голос, точно такой же, как и у него: — Оранжерея — её единственная радость в этом месте, не правда ли? Драко обернулся и застыл на месте. Он впервые увидел телесную оболочку своего альтер эго — парня, который руководствовался только чувствами к своей связанной и никак не был причастен к другой стороне жизни Драко Малфоя. Роль Блэйка была однозначной и неоспоримой — он отвечал только за сердечную привязанность Малфоя. Ничего лишнего. Ничего большего или меньшего. Только это. Блэйк был на два с половиной дюйма выше Драко, чуть шире в плечах, жилистее, мускулистее и с более чёткими чертами лица — мощной нижней челюстью, острыми скулами, с чуть более пухлыми губами, блестящими от счастья глазами и точёным носом. Конечно, он был красив. Драко тоже был красив, но на Блэйка действительно могли вешаться девчонки, будь он реальным человеком. Его альтер эго стоял напротив Малфоя, одетый в чёрные брюки и водолазку, сунув руки в карманы длинного твидового пальто. Вроде и похожи, а вроде бы разница между ними жуть какая. — Я не думал, что ты появишься в моём сне, — Драко нервно сглотнул и оглядел внутреннего с ног до головы изучающим взором. — Подсознательно ты хотел, чтобы появился я и ответил на твои вопросы, — Блэйк легко улыбнулся, едва заметно пожав плечами. — Ладно. Они молчали несколько минут, рассматривая цветы в оранжерее, не решаясь заговорить, чтобы не нарушить уютное молчание. Первая встреча реального и внутреннего будоражила Драко. Может, он действительно на подсознательном уровне хотел видеть во сне именно Блэйка. А может, тот лукавил. — Тебя тревожит то, что ты не можешь разобраться в себе, своих эмоциях и чувствах, — Блэйк не задавал вопрос, а утверждал известный факт. — Неправда, — Малфой фыркнул, глядя на распустившиеся в ноябре розы. Немыслимо. — Драко, поверь, я прекрасно тебя чувствую. Я живу в тебе. Здесь никого нет, и мы спокойно и откровенно можем поговорить о Мими и Гермионе. Ты же наверняка за этим погрузился в сон. Но Драко не хотел признавать правоту собственного альтер эго. Правильно говорят: от себя не убежишь. А Блэйк был им — какой-то его частью, отвечающей за всё, что связано с романтической привязанностью. — Наверное, ты прав. Мне нужно было кому-то об этом рассказать и понять, что делать дальше… — Но никто из твоих друзей и близких не поймёт тебя, не даст тебе нужной пищи для размышлений, — закончил за него внутренний. — Верно, — кивнул настоящий, поворачиваясь к Блэйку. — Я стал чувствовать в себе зарождение. — Сначала ты не понимаешь, что это происходит, — Блэйк вскинул руку, безмолвно предлагая Драко прогуляться по огромной площади оранжереи. — Это случается постепенно. Вспомни: до раскрытия личностей ты писал письмо маме, что влюблён в свою собеседницу. Помнишь, что она тебе сказала? — Блэйк всё время смотрел вперёд, пока они шли. — Она сказала, что тебе это кажется и что тебе следует влюбляться, когда ты готов. Ты готов к этому, Драко? — Я… я не знаю. Всё было запутанным с самого начала. И когда я нахожу всё больше информации о дневниках и Связующих чарах, мне кажется, что клубок только растёт. — Это нормально. Связующие чары настроены на полное им подчинение. Пока вы не почувствуете сами свои взаимные чувства — а они взаимны, не сомневайся, — и не примете между вами связь, то будете сопротивляться. Чары за это жестоко наказывают. Путают вас сильнее, ломают принципы, стирают грани реальности и просто делают хуже, подталкивая к принятию. Мне нравится Мими, — альтер эго вздохнул, — но мне больно от того, что вы не плывёте по течению. Ты больше не испытываешь тех эмоций, которые испытываю я, потому что мы разделились, хоть я по-прежнему живу внутри твоего тела. Это обычное явление. Драко призадумался. Если всё так складно, то им с Грейнджер стоило бы начать романтические отношения, чтобы не мучить друг друга. А там как получится. Только вот была загвоздка. Ни один из них не думал об этом, не предполагал такое развитие событий. Они стремились к терпению и взаимному уважению, а также к неплохому общению, что, порой, ужасно сложно, если вспомнить их темперамент и некоторые не самые лучшие качества. — Мы думали, что если будем просто общаться и налаживать контакт, то эффект со временем пропадёт. Блэйк отрицательно покачал головой. — Вы оба по большей степени полагаетесь на разум и рациональность. Это неплохо, но для всей ситуации довольно опасно. Чары не спадут, и связь не рассеется, если, как вы думаете, вы будете просто держать дистанцию, и она устанет от вас и вашего бездействия. Всё намного сложнее. В оранжерее было теплее, чем на улице. Однозначно. Драко чувствовал себя в этом месте хорошо. Тревога появилась лишь от слов альтер эго, который по полочкам раскладывал то, что он сам разложить не смог. Это звучало… удручающе. И безнадёжно. — Я знаю, что «цепи» могут опасть только в двух случаях. — Да, — Блэйк кивнул. — Первый: если у кого-то из вас или сразу у двоих не будет никаких романтических чувств к другому, даже если они спрятаны, не признаны или неощутимы. Второй: если вы приняли связь и свои чувства. В обоих случаях чары рассеиваются, «цепи» опадают с вас обоих, связь для поддержания нужных эмоций исчезает, и вы остаётесь со своими чувствами — с осознанными, принятыми, желанными, своими. — Тогда почему связь нас не отпускает? Малфой боялся задавать этот вопрос. Если раньше он мог только чувствовать внутренние метания Блэйка, то сейчас он их видел: бегающие глаза, еле заметно сжавшиеся кулаки, спрятанные в карманах пальто, напряжённая челюсть, поджатые губы, нахмуренные брови. От Блэйка всполохами пламени исходила тревога вперемешку с болью. — Потому что у вас есть эти чувства. Вот так просто. Убил одним предложением из семи слов. — Но… — Нет никаких «но», Драко! Нет! Как бы не понимали свои терзания и метания, как бы не отрицали интерес друг к другу и желание укрыться в объятиях, как бы не пытались избавиться от чар, дневники будут с вами до конца. Ещё ни разу не было такого случая, чтобы зачарованные дневники ошибались! — А как же Энн, которая их создала? Блэйк колюче рассмеялся. — Энн была влюблена в одного, но предназначена совершенно другому человеку. Если бы она смотрела по сторонам, а не вертелась вокруг одного ху… вокруг одного парня, которому она не была нужна, то у неё всё бы было замечательно. Ты и сам вычитал, что на дневники наложено множество различных чар, что ради их эффекта Беннетт-Хилл заключала уйму сделок с демонами. Они не работают по желанию. Они работают по чувствам и совместимости. Драко задумался на пару минут. У них с Грейнджер, оказывается, были большие проблемы. Больше, чем они себе представляли. — Не воспринимай это как проблему. Это то, что вам обоим нужно — тебе и Гермионе. Если вы не возьмётесь за голову, не начнёте работать над собой, чтобы стать лучшими версиями друг для друга, то вы никогда не обретёте покой. Всё будет копиться внутри вас, пока не разорвёт на части. Вы нравитесь друг другу — и всё тут. Сейчас не так, как того ждут чары и дневники. Вы присматриваетесь, прощупываете почву, что-то меняете в себе и друг друге и в суждениях и мыслях. Это нормально. Так и надо. Продолжая бегать от того, что вы и так знаете, но не хотите признавать, вы делаете только хуже. Особенно нам с Мими. Они ходили по рядам между растениями медленным шагом, а Драко, от того, что шестерёнки в его голове крутились со скоростью центрифуги, хотелось ходить взад-вперёд. Он не мог без внимания оставить слова Блэйка. Откровение. Чистое откровение. Противное лекарство, которое ему прописал колдомедик от головных болей и бессонницы. — Я влюблён в Мими. Я хочу быть с ней. И она отвечает мне взаимностью. Мы влюблены в друг друга — таких, какие мы есть. Я хочу её защищать от всего плохого, она хочет обо мне заботиться. Мы хотим раствориться друг в друге. Вы лишь причиняете нам боль своей разлукой. Тебе сейчас легче, чем мне. У тебя нет такой сильной привязанности к Гермионе. И тебе же будет лучше, если она будет развиваться в тебе быстрее, чем сейчас. В голове крутилось только одно: Блэйк прав, и Драко не безразлична Грейнджер. Чем больше он об этом думал, чем больше он в ней замечал то, что его привлекает в девушках и в людях в целом, чем больше он её видел, тем больше ему хотелось узнавать её настоящую. — Она тебе нравится. Ты можешь отрицать это сколько угодно, но мне лучше знать, — альтер эго Малфоя посмотрел в потолок застеклённой оранжереи. — Если ты хочешь узнать, на что вы оба способны, вы должны пройти тысячи дорог. Тех самых, которые ведут в твой и её Рим.

***

Когда сова принесла письмо в её спальню в Башне старост, Гермиона ожидала увидеть печать Святого Мунго и подпись лечащего колдомедика её родителей. Но, внимательно осмотрев конверт, Грейнджер вскинула брови в искреннем удивлении. Она уже готовилась ко сну, переодевшись в пижамный комплект — атласную небесно-голубую рубашку со штанами свободного кроя — подарок Джинни на день рождения. Кровать настойчиво звала её к себе в тепло и уют, откинутое одеяло, как и взбитые подушки, манило отправиться в увлекательное путешествие — чтение «Над пропастью во ржи» перед сном. Конверт из дорогой бумаги, ровный каллиграфический почерк с фамильной печатью не давали ей покоя. От: Нарциссы Малфой Кому: Гермионе Грейнджер А далее адрес со штампом «обязательно к прочтению». «Мисс Грейнджер! Прошу, не пугайтесь того, что я вам написала. Это письмо предназначено Вам, и я бы хотела, чтобы никто (а тем более — мой сын Драко) не знал о его существовании. Заранее благодарю Вас за конфиденциальность. Для начала я бы хотела Вас ещё раз поблагодарить за то, что Вы, мистер Поттер и мистер Уизли свидетельствовали в нашу пользу на слушании Визенгамота по окончанию войны. Словами не объяснить, насколько я Вам всем признательна за то, что вы не упекли меня и моего единственного сына в Азкабан. Я бы не пережила заключение Драко, хотя не смею жаловаться на свой домашний арест и его жизнь под колпаком Министерства Магии. Это лучше, чем тюрьма. Прошу прощения, если загрузила Вас своими переживаниями. Драко — единственная отрада в моей жизни. Надеюсь, что Вы не станете меня за это осуждать. Не хочу показаться невежливой, но я бы предпочла перейти сразу к сути своего письма, адресованного Вам, мисс Грейнджер. Я знаю о вашей ситуации с зачарованными дневниками. Драко рассказал об этом впечатляющем явлении пару месяцев назад. И я в общих чертах знала о том, что происходит между вами, как между собеседниками. Надеюсь, я не обижаю Вас этим. Совсем недавно я посылала Драко книгу об альтер эго и просила назвать мне имя. Он назвал Ваше. Я не хочу думать, что Драко соврал мне, но я была крайне удивлена, прочитав его очень и очень короткое послание. Мне бы хотелось поинтересоваться Вашим честным мнением обо всей сложившейся ситуации. И мне бы хотелось верить, что между вами больше нет былой вражды (соперничество ещё может быть). Повторюсь: я никак не хочу Вас задеть или показаться грубой, высказывая свои предположения. Я беспокоюсь о душевном равновесии своего сына. Если Вы всё же в нём заинтересованы как в молодом человеке, собеседнике, партнёре, смею просить Вас об одной услуге: пожалуйста, позаботьтесь о Драко, пока меня нет рядом. Если, конечно, у Вас есть к нему симпатия и интерес. Вы прекрасная, умная, храбрая девушка. Извините за наглость, но мне кажется, что интерес к нему у Вас есть. Если нет, то можете не отвечать на это письмо, проигнорировать его и сжечь. Если да… мне бы хотелось узнать Вас получше, мисс Грейнджер. С наилучшими пожеланиями, Нарцисса Малфой» После этого вводящего в ступор письма Гермиона не могла ни читать перед сном, ни, собственно, даже нормально и быстро уснуть.

***

Встреча с Минервой Макгонагалл состоялась через четыре дня после того, как Гермиона получила письмо от миссис Малфой. И хотя странный осадок в душе остался (распознанный как сочувствие по отношению к этой вежливой женщине), Гермиона смогла успокоиться, тщательно всё обдумав. Что бы не говорила миссис Малфой, а ответить на письмо всё-таки стоило и обсудить с мамой Драко, что происходит и что она знает. Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, могла стать отличным информатором, поскольку: а) имела доступ к библиотеке древнего аристократического рода и б) была с ней очень мила, казалась человеком, который знает, как им помочь разобраться с чарами безболезненно. Главные префекты сидели в кабинете директора школы, чтобы показать и утвердить план предстоящего рождественского бала. Тео подготовил целую презентацию, взяв на себя большую часть задач, чтобы освободить Гермионе время. Она позволила себе расплакаться, когда он распределял между ними обязанности в их башне. Слёзы благодарности. Второй раз за последний месяц. — То есть, вы рассчитали учебный план и график занятий так, что студенты первых-четвёртых курсов уедут на каникулы раньше запланированных дней? — Минерва скептически приподняла бровь. — Верно, директор, — кивнул Тео. — Мы опросили преподавателей и просмотрели графики экзаменов в конце этого семестра, определённых для младших курсов, и в соответствии с этим пришли к тому, что они могут отправиться домой раньше. Тео говорил «мы», но на самом деле этим всем занимался он сам, взяв себе в подмогу Пэнси, которой периодически было нечем себя занять. Гермиона просто обязана его поблагодарить, взяв на себя его дни дежурства. Если он, конечно, позволит ей. Всё равно поздними вечерами ей нечем заняться, да и не спится. — Студентов этих курсов в этом году намного меньше, чем позволяет принять Хогвартс, поэтому с ними проще. У них будет отдельное мероприятие с танцами, конкурсами и прочим весельем. Старосты Хаффлпаффа предложили взять на себя заботу о младших, поэтому мы займемся остальными. Теодор был идеальным дипломатом и переговорщиком. Он буквально умел договариваться обо всём. Его бы умение да в нужное русло, как сказала бы Грейнджер. И девушка первое время полагала, что Тео будет работать в Министерстве Магии в Отделе международного сотрудничества. Он стал бы идеальным сотрудником, который пробил бы себе дорогу наверх по карьерной лестнице. Гермиона так не умела. Потому и не лезла во всё это, предпочитая восхищаться такими навыками со стороны. Не исключено, что слизеринцев и, в принципе, детей в аристократических богатых семьях учат этому с детства, как только ребёнок начнёт ходить или скажет первое слово. — Что уготовано для старших курсов? — задала наводящий вопрос Минерва, кивнув словам одного из лучших учеников седьмого курса, разглядев правильность и логичность принятого старостой мальчиков решения. — Это будет обычный бал. Мы думали над тем, чтобы пригласить «Ведуний», как и было на Святочном балу в девяносто четвёртом. Единственным условием посещения бала будет омела. — Омела? — Да. Согласитесь, это и объединит всех нас, и напомнит о рождественских традициях даже вдали от дома. — Но омела и так будет в замке… — Да, я знаю. Суть в том, чтобы каждый студент, собирающийся посетить рождественский бал, должен будет надеть какой-нибудь аксессуар в виде омелы или прикрепить к своему наряду. Дресс-код свободный, но желательно, чтобы это были соответствующие празднику наряды — платья и костюмы. — Хорошо. Ваша идея, мистер Нотт, кажется мне вполне уместной и не слишком требовательной. Я думаю, каждый ученик Хогвартса сможет найти украшение, похожее на рождественскую омелу. У вас есть какие-либо мысли по поводу оформления замка, списка украшений и желаемых блюд? Макгонагалл сделала письменную пометку об условии посещения бала, оторвав взгляд от Главных префектов. — На недавнем собрании старост мы составили список украшений. Еда и напитки как-то не имеют особо большого значения, на усмотрение школы и эльфов. И мы хотели бы утвердить график походов в Хогсмид. Если позволят погодные условия, то было бы неплохо до Рождества посетить деревню два раза, — заговорила Гермиона в тот момент, когда Тео открыл рот, чтобы ответить на вопрос директора школы. — Студенты могли бы присмотреть наряды, аксессуары, подарки, омелу для нарядов и просто отдохнуть перед экзаменами. — Это не очень целесообразно, мисс Грейнджер, так отдыхать перед экзаменами. Я бы предпочла устроить только один поход на этих выходных, поскольку студентам надо готовиться к окончанию семестра и повторять пройденный материал, чтобы сдать предметы на соответствующий балл и быть допущенными к ЖАБА. — Я понимаю, профессор. Но это всего две субботы за три недели. Отдых не помешает готовиться. Наоборот — ученики, полные новых сил, заряженные на учёбу, смогут лучше собрать мысли в кучу и позаниматься. Минерва тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Её морщинистое лицо выражало крайнюю степень усталости. Быть директором Хогвартса не так-то просто, тем более, работать с детьми, у которых детство проходило в военное время. Даже двух суббот недостаточно, чтобы полноценно отдохнуть и взяться за ум. Как бы они не потеряли время и мотивацию на выходных. — Воля ваша. Ответственность, конечно, на вас не перекладывается, но вы же понимаете, что займётесь этим, пройдя по всем профессорам, чтобы убедить их в этом? Гермиона вздрогнула. Она знала, кто из преподавателей точно ей скажет «нет». Долиш, Бабблинг и Вектор точно будут против. Но если только Минерва подпишет нужные бумаги, то у них просто не будет другого выхода. — Понимаем, директор, — удручённо произнесла девушка. — Мы также понимаем, что без вашего слова некоторые учителя станут отрицать такой подход к учёбе. Их немного, но они настроены категорически против. — Я вас услышала. Я с ними поговорю, объясню всю ситуацию. Остальное за вами. Вы полностью будете организовывать бал как младших, так и для старших, следить за всеми приготовлениями, отчитываясь передо мной. Можете взять друзей на подмогу и распределить обязанности между другими старостами. Удачи.

***

Как смотришь на то, чтобы позаниматься сегодня в библиотеке? До сдачи работы осталось три недели, а мы перевели только шесть страниц. Драко всё думал над словами Блэйка: в них был слишком большой смысл. Если внутренний говорил правду и излагал факты, то и ему, и Грейнджер стоило бы подумать над этим и прийти к совместному решению. Драко думал как бы сказать ей об этом, чтобы она ничего лишнего про него не подумала, не приняв всё за неудачную шутку или очередное идиотское желание.

Можно. Ты прав. Времени осталось мало и нам надо ускорить процесс. Правда, я не представляю как.

У меня есть парочка словарей, но вряд ли все из них пригодятся. Я возьму только тот, который помогает с переводом фразеологизмов, переносных значений и устойчивых выражений.

Таким образом мы продвинемся дальше. Можно ещё выбрать разные части текста, которые разделены «звёздочками», чтобы мы управились быстрее. Потом, если что, проверишь. Если захочешь, естественно. Малфой сидел на кровати, положив дневник на колено. Не самая удобная поза для переписки, но он даже не думал, что она затянется… И ещё: я подумал, может, проще будет заниматься не в библиотеке, а в Башне старост или в новой гостиной. Я не могу сосредоточиться в общественных местах. Подземелья предлагать не буду. Тут холодно и тоже особо тишины и покоя не добьёшься. Драко метнул взгляд на пока что пустующие кровати в общей спальне. Для отбоя было ещё рано, да и многие слизеринцы сейчас были на тренировке, которую Драко пропускал из-за санкций Министерства. Он многим жертвовал во время своего испытательного срока.

Хорошо. Можно заниматься у меня в башне.

Кстати. Хотел спросить, что ты думаешь об антиутопиях? И как с этим жанром в маггловской литературе? Он видел, как слова появлялись в дневнике одно за другим и слегка мерцали, что означало, что Гермиона всё ещё пишет свой ответ.

Я не большой фанат антиутопии как жанра. Хотя мне запали в душу некоторые романы, но чтобы прям зачитываться именно ими… Пожалуй, нет. Чаще всего хочется почитать детективы или романы викторианской эпохи. Выделить могу Рэя Брэдбери и Маргарет Этвуд. «451 градус по Фаренгейту» — одна из моих любимых книг. Я читала её несколько лет.

Глаза Малфоя округлились. Его мать тоже любила «451 градус по Фаренгейту» и часто пыталась подсунуть роман ему. Слишком большая книга или тяжёлая для чтения?

Нет, нет, что ты. Читала на одном дыхании. Просто я узнала о ней, когда мне было четырнадцать. Я купила в книжном последний экземпляр в твёрдом переплёте. Начинала тогда читать, но как-то не понравилось. Возможно, время было не то или восприятие. Два года назад я заново открыла её и прочитала за два дня. Интересная история. Брэдбери предстал для меня гением, когда я читала развитие его главного героя. В общем, советую.

Моя мама любит эту книгу. Несколько раз она пыталась заставить меня её прочитать, но я не решался. Всё-таки маггловская литература и всё такое. Не воспринимал ничего всерьёз, что пишут не волшебники. А потом мнение поменялось, когда я стащил у тебя тот роман и прочитал его. Мне даже понравилось. Парень закусил нижнюю губу от волнения. Как Грейнджер отреагирует на его чистосердечное признание? Станет ли она обвинять его в расизме, хоть он и сказал, что изменил отношение к магглам? Обидится ли? Начнёт ли на него наезжать? Но ничего из этого не последовало.

Это нормально — менять мнение о вещах. Мне однажды сказали, что я непостоянная, но на самом деле я поменяла точку зрения только из-за того, что узнала новую и более точную информацию.

P.S. я могу обсуждать книги часами :)

Я бы хотел быть более просвещённым в плане маггловской литературы. P.S. что значит вот это «:)»?

Мы можем заниматься переводом, а когда закончим с определённым количеством страниц, можем задержаться и поговорить о прочитанном.

P.S. это улыбочка.

Драко улыбнулся. А потом до него дошло. Он чуть наклонил голову и действительно разглядел улыбающееся лицо. Двоеточие было глазами, а закрывающая скобка — ртом. Весёлым ртом. Грейнджер не в обиде. Он выдохнул. Тогда что мне стоит прочитать?

Прочти «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Мне некому пожаловаться на эту историю, хоть она мне и нравится. Напоминает сказку о небывалом. Вряд ли ты успеешь осилить её за пару часов, но на следующей встрече по переводу мы сможем поговорить.

Хорошо. Увидимся тогда. Через полтора часа? Как раз к этому времени все вернутся с тренировки.

Я свободна. Договорились.

***

Несколько вечеров в Башне старост подряд они спокойно и совместно работали над переводом заданного текста. Случались и перепалки в разговорах, когда Гермиона упорно доказывала правоту, а Драко тыкал пальцем в её же словарь, доказывая обратное. Тогда она тупила взгляд, иногда — по несколько раз перечитывала строки, поджимала губы и недовольно бурчала, возмущалась, винила саму себя, что дала ему этот злосчастный словарь. Работа шла полным ходом, и они даже продвинулись в выполнении задания по Древним рунам, завершив перевод тринадцати страниц. Оба чувствовали сближение, вторжение в пространство, которое они когда-то выбили для себя самих, и, на удивление, были только довольны. Драко и Гермиона успели обсудить «Гордость и предубеждение», придя к общему мнению, что Дарси и его любовь к Элизабет так и остались до конца плохо раскрытыми, вызывая множество вопросов касаемо логики и действительности: действительно ли она ему так сильно нравилась? как это произошло? в какой момент он понял, что влюблён? в тот миг, когда увидел в ней то, чего не было в остальных? а когда это случилось? И так далее. Гермиона же параллельно с этим чувствовала странное беспокойство. Чары действовали на неё, и она об этом знала. Умело отделяла себя и Мими, строя между настоящей и внутренней кирпичную стену. Гермионе казалось, что скоро эта стена рассыпется пылью. И да. Ей начинал нравиться Драко. Он по-прежнему показывал свой характер и привычки, но детской капризности она больше в нём не замечала. То ли он прислушался к чьим-то замечаниям, то ли старался держать это в себе. Девушка также считала, что Малфоя что-то тревожит. Что-то, связанное непосредственно с ней. Однако Малфой молчал; она тоже не задавала вопросов. В конце концов, ей могло показаться. В нём Грейнджер привлекали эрудированность, стремление к познанию нового. В список его качеств, к которым Гермиона питала сильную симпатию, входили: интеллект, мощная энергетика, хорошее чувство юмора, начитанность, осведомлённость во многих магических сферах, желание учиться, амбициозность, преданность матери и друзьям, умение здраво мыслить, анализировать свои и чужие поступки и слова и, конечно же, знания. Кто бы мог подумать, что Гермиону Грейнджер привлекает не счёт в банке и внешняя красота, а размер мозга… «Самоирония, Гермиона. Естественно, тобой управляет самоирония». В одни из таких минут размышлений девушка поймала себя на мысли, что готова позаботиться о Драко Малфое. О своём связанном. «Миссис Малфой, для начала хочу извиниться перед Вами за то, что долго не отвечала. Если быть до конца откровенной, то я не понимала, что думать после того, как получила и прочитала Ваше письмо. Я была удивлена и некоторое время не осознавала, что Ваше письмо было настоящим, а не каким-нибудь глупым розыгрышем. Извините за грубость и за то, что усомнилась в Вашей искренности. Тут уже была проблема во мне. Я хотела бы опустить этот момент. Насколько я поняла из Вашего письма, Вы осведомлены о нашей ситуации с Драко: в начале учебного года нам попались зачарованные дневники. И, как мы потом выяснили, мы оказались под влиянием Связующих чар. Так вышло, что я воспринимала это слишком остро, хоть и реагировала, полагаясь на чувства и эмоции своего альтер эго. Её имя — Мими. Вы говорили проигнорировать письмо, если я не заинтересована в связи или в общении с Драко. Из вежливости я просто не могла оставить Вас без ответа, тем не менее, не могла подобрать подходящих слов, чтобы объяснить Вам свою сторону. Как Вы знаете, мы с Вашим сыном недолюбливали друг друга с первого курса по известной Вам причине. Сейчас всё изменилось. Мы общаемся, вместе работаем над общим заданием по Древним рунам, чтобы получить оценку по предмету за семестр. Мы также решили приложить совместные усилия в поиске достоверной и объёмной информации о Связующих чарах и зачарованных дневниках, чтобы знать, как действовать и реагировать на события в той или иной ситуации. Хочу признаться Вам и в том, что мы с Драко читаем маггловскую литературу и после работы над переводом обсуждаем прочитанное. Не хочу показаться дерзкой, не поймите меня неправильно. Заранее прошу прощения за всё далее сказанное. Я не знаю Вас как человека и не имела возможности пообщаться с Вами получше, чтобы быть уверенной, могу ли Вам полностью доверять. Я рискну. Вы беспокоитесь за Драко, потому что любите его и, как Вы сообщили в своём письме, он — единственный доступный на данный момент Вам близкий человек. Вы просили позаботиться о нём, если я буду заинтересована в нём, если у меня есть к нему симпатия. Я постараюсь о нём позаботиться, миссис Малфой. Так, как в моих силах. В данный период своей жизни я не могу позаботиться полностью о себе, но хочу пообещать Вам. С наилучшими пожеланиями, Гермиона Грейнджер»

***

Погода выдалась чудесная в конце первой недели декабря. Гермиона счастливо улыбнулась, запрокинув голову глядя на снегопад. Ветра в эту субботу не было, а потому поход в Хогсмид, после объявления о предстоящем бале, которого теперь с нетерпением ждали, не отменили. Пэнси с Джинни решили вытащить её на прогулку и «заодно прикупить чего-нибудь на бал». Гермиона хмыкнула. Ну, точно! Заодно! Заодно можно кучу дел переделать. Она была рада этой вылазке. Свежий воздух и прогулка под медленно падающими снежинками никому не помешают. Небольшая проблема была в другом — подбор наряда. Гриффиндорка помнила Святочный бал, будто была на нём только вчера. Сколько ей усилий стоило только сделать причёску! О платье вообще лучше было промолчать. Паркинсон и младшая Уизли решили всё за неё: они втроём будут одеты концептуально. Спрятав нижнюю половину лица в вороте своего пуховика, Грейнджер двинулась к воротам, где её уже ждали подруги. По её взгляду, схожему с костром и искрами, отлетающими от него, было понятно, что она прячет довольную радостную мечтательную улыбку. Пройдя по расчищенной тропе, Гермиона подошла к Джинни и крепко обняла её, заметив, как Пэнси смотрит на них с нежностью. — Спасибо, что вытащили. Я уже устала препираться с Тео из-за списков и организации праздника. Он решил основательно за всё взяться, хотя раньше я за ним такого не замечала, — проговорила Грейнджер, также пряча лицо под воротником, отчего её голос звучал приглушённее обычного. — Он сдал раньше срока проект по Маггловедению, поэтому теперь готов посвятить себя другим делам, которыми раньше занималась, в основном, ты, — слизеринка закатила глаза, так и не сумев сдержать улыбки. Зима наступила раньше декабря и всё равно была любимым временем года старосты девочек. Всё такое белое, воздушное, холодное, волшебное. Зима ассоциировалась у девушки с Рождеством и Новым годом, а праздники — с родителями. С тематическими украшениями и песнями из радио, с семейным тихим ужином рядом с наряженной ёлкой, с красными колпаками, Сантой, оленями и снеговиками. С сугробами, игрой в снежки и ночными байками отца. С улыбкой матери, запечённой индейкой под апельсиновым соусом, имбирными пряниками в глазури, хрустящим безе и белым вином. На днях она получила короткий отчёт по восстановлению памяти. По планам Колтона Барви её родители полностью оправятся к концу апреля. Эта новость взбудоражила Гермиону, и она запросила в Мунго разрешение на посещение родителей. Ей дали добро. Конца декабря она ждала с каждой минутой всё больше и больше. Три девушки неспешно шли по заснеженной дороге, болтая о планах на каникулы и всяких сплетнях, которыми Гермиону кормила Джинни. Знала ли она, что Парвати отвергла предложение Рона вместе пойти на бал? Патил отказалась, потому что уже согласилась быть парой Захарии Смита. Это было на прошлой неделе, но последний месяц у них с Уизли как-то не клеилось. Рон переключился на Ромильду Вейн, и она согласилась быть его парой на Рождество в Хогвартсе. Невилл стеснялся подойти к Ханне Эббот и всё время за ней наблюдал, поэтому она взяла всё в свои руки. С того дня они вместе делают домашнее задание в библиотеке. В курсе ли Гермиона, что Блэйз будет танцевать на Рождество со своей девушкой? Пэнси сказала, что она готова к огласке их отношений, потому что отбросила сомнения и позволила себе наслаждаться отношениями. Забини был безмерно счастлив, сразу же поделившись этим с Паркинсон. — Серьёзно? Она решилась открыто с ним встречаться, не боясь каких-то сплетен? — Гермиона была рада за них, хоть и удивлена таким резким ходом событий. — Да. Знаешь, я думаю, что она ничего не боялась. Я вообще не думаю, что она боится таких вещей, как сплетни, словесная грязь и чужая зависть. Мне кажется, она просто проверяла, как долго Блэйз будет заинтересован в ней и пройдёт ли он это испытание. Правда, теперь мне не с кем идти. Но я с удовольствием побуду высокомерной одиночкой и девочкой для битья — кому-то же должны перемыть косточки эти завистливые сучки, — Пэнси скривила губы, после чего сразу же широко улыбнулась, не в силах фальшиво выказывать свою злость. — Тео собирался тебя пригласить, но ты была занята Блэйзом. Сейчас, я думаю, после очередного отворота-поворота Дафны Гринграсс, он позовёт тебя на танцы. Когда Теодор спросил, обидится ли она, если он снова попытает удачу с Дафной, Гермиона искренне улыбнулась другу и ответила, что не имеет ничего против, если Нотт не пойдёт с ней. В тот же день Тео пригласил Дафну. Дафна, естественно, отшила бедного парня (по очевидным причинам, которых, к своему сожалению, он не знал), и тогда Тео спросил, что ему делать. Грейнджер посоветовала пригласить Пэнси, ведь они близкие друзья, а Гермиона ни капли не расстроится. Перспектива идти одной была желанной. Многие и так говорили, что они постоянно крутятся вместе, порождая не самые хорошие сплетни. «Друзья с привилегиями», «она просто ему даёт, пока Дафна отказывает», «Тео ей должен» и прочие мерзости. Грейнджер не обращала внимание на тот факт, что многим нечем заняться, кроме как строить абсурдные теории о её личной жизни. Причиной, почему она не хотела быть парой Тео, было то, что ей хотелось побыть одной в толпе. Проследить за мероприятием и его ходом, наблюдать за студентами, вовремя подоспеть на помощь, если что-то пойдёт не так. Наблюдать. Просто наблюдать за праздником. Гермиона не признавалась самой себе, что ждала приглашения на бал. Это невозможно. — А как же ты? Вы же договаривались посещать праздники вместе, — Джинни потянула их в «Сладкое королевство». — Я дала ему отгул, да и хочу побыть одна, следить, чтобы всё шло отлажено и праздник удался. Пэнси шепнула гриффиндорке на ухо: — Уверена, что нет других причин? — Уверена, — Грейнджер кивнула и вошла в магазин сладостей. Они набрали пакет сахарных перьев, ворох шоколадных лягушек, взрывных тянучек и любимых шоколадок. Гермиона взяла четыре плитки белого шоколада с секретным посланием и медово-миндальной нугой, маленький стаканчик мятного мороженого с шоколадной крошкой и солёной карамелью (которое съела сразу после того, как они вышли из кондитерской лавки), сахарные перья, леденцы и сливочную помадку. Пэнси ограничилась лишь сахарными перьями и шоколадными лягушками (ради карточек), наморщив нос при виде покупки Гермионы. — Поверить не могу, что ты ешь столько сладкого. — Ты поверишь, если я тебе скажу, что Гермиона любит торт с бисквитными шоколадными пышками и шоколадным кремом, залитый шоколадной глазурью? — Джиневра по-доброму окинула пакет сладостей подруги с усмешкой. — Салазар, какая гадость! Грейнджер закатила глаза. — Летом ты с удовольствием ходила в «Королевство» за шоколадными конфетами и батончиками с печеньем. — Всё ты врёшь. Грейнджер коротко рассмеялась и пошла вслед за двумя девушками, уже переговаривающимися о «Шапке-невидимке». «Я рада, что они со мной вдвоём, несмотря на некоторые обстоятельства. Я счастлива, что они общаются, даже если это только из-за меня», — думала она, отставая от подруг на два шага. — «Я начинаю чувствовать себя комфортно, когда нахожусь в их компании, когда всё плохое забывается. И я чувствую, что готова лечиться и двигаться дальше». В голове был вихрь мыслей, в груди — ураган положительных эмоций. Всё шло так, как она мечтала. В «Шапке-невидимке» было немного народу. Девушки старших курсов, выйдя на прогулку в деревню, сразу поспешили сюда, чтобы купить или заказать пошив платьев. Пэнси оповестила, что переживать о костюмах на Рождество не стоит. Она договорилась через знакомого, что им оставят кое-что очень красивое и интересное, пока они просто погуляют и переждут наплыв покупательниц. И Пэнси не соврала. Три девушки собирались прийти на рождественский бал в одном стиле. Главное условие образа — пиджак. Джинни сразу заприметила белый брючный костюм с завышенной посадкой и прямым кроем. Костюм сидел на ней как влитой, будто созданный специально для неё. Огненные волосы и светло-карие глаза контрастировали на фоне белой ткани. На лацканах кружевом были вышиты остроконечные крупные снежинки, украшенные обработанным жемчугом. Пэнси восхищённо смотрела на девушку, которая ей нравилась. Под пиджаком был такой же белый укороченный топ на лямках с квадратным вырезом. Джинни собиралась прицепить брошь в виде омелы, которые они вместе купили в одной из лавок по пути сюда, на левую грудь. — Милая, ты восхитительна! — воскликнула женщина, представившаяся продавцом магазина одежды. — Белый тебе к лицу. Она была права. Пэнси не стала примерять своё платье-пиджак чёрно-синего цвета с глубоким вырезом, длинными рукавами, крупными золотыми пуговицами, отражающееся блеском ткани. Она лишь оглядела платье, висевшее на вешалке, и попросила упаковать его вместе с чёрными сапогами. — Ты точно не хочешь его примерить? Джинни посмотрела на слизеринку, не понимая, почему та не хочет глянуть, как платье смотрится на ней. — Я его уже примеряла месяц назад перед Хэллоуином, когда искала карнавальный костюм. И я хочу его взять. А теперь ты, дорогая, — Паркинсон обратилась к Гермионе, снявшей тёплый пуховик в ожидании подруг. — Я уже подобрала тебе платье и пиджак. Хочу теперь посмотреть, как это на тебе сидит, — и подмигнула. Гермиона громко простонала. Вроде и хотелось посмотреть на платье на себе. В то же время лень было снимать с себя водолазку, ботинки и джинсы. Поспорив с Пэнси около пяти минут, Грейнджер сдалась, прекрасно понимая, что весомых аргументов у неё нет, а Паркинсон мёртвого уговорит. Молочное платье было простым: бельевой крой, открытые плечи, тонкие лямки, длина до середины икр, струящееся, переливающееся на свету, яркое по сравнению с её тёмными волосами и глазами. Красивое и простое. На плечи — чёрно-синий удлинённый пиджак с карманами. Ничего лишнего, никаких других деталей. Слишком не похоже на неё, откровенно, открыто. — Ты уверена? — тихо спросила Гермиона, плотнее запахивая пиджак. — У меня такое ощущение, что я в ночной сорочке, а не в платье на выход. — Тебе очень идёт, — пресекла все попытки отказаться от, казалось бы, вызывающего платья Уизли. — Ничего не хочу слышать, — Паркинсон замотала головой. — Ты выглядишь в нём потрясающе, — она подняла указательный палец вверх, остановив Грейнджер прежде, чем та скажет что-либо ещё. — Это мой подарок на Рождество. Три девушки. Три одинаковые броши. Три наряда, гармонирующие друг с другом. Одна цветовая гамма. Три разные девушки. Два выбранных цвета. Одна неуверенная Гермиона Грейнджер.