Август, за который я...

      Костья резко открыла глаза и села на кровати. Потёрла лицо, взъерошила волосы и невидящим взглядом уставилась вперёд. Это что сейчас было? Она, конечно, понимала, что эта девчонка привлекла ее чисто визуально, но чтоб настолько...Купер зарылась головой в руки. Ей было непонятно, что делать: всю жизнь она старалась обрубать на корню такие чувства и даже намеки на них. Ну, потому что легче не любить, чтобы не страдать. Костья усмехнулась. А чем она занимается сейчас и последние полгода? Хотя любовью там и не пахло.       За окном уже было почти светло. Купер взглянула на время: час до подъема. Спать больше не хотелось. Хотелось подышать, а может и покурить. Она быстро накинула на себя шорты, футболку, надела шлёпанцы и на цыпочках, чтобы не разбудить Настю, вышла из комнаты.       На улице было просто потрясающе. Воздуха было столько, словно он готовился вот-вот разорвать легкие. Свежая, прохладная роса кристаллами скатывалась по изумрудным травинкам. Костья вдохнула полной грудью, закрывая глаза. Ноги сами понесли ее к спорт площадке. Сюда совсем скоро придет Бэлла, сюда она приведёт детей на зарядку, а потом снова сыграть в волейбол или в баскетбол. Ей нравилась мысль, что совсем скоро она ее увидит. Но, по мере приближения к площадке, она поняла, что случится это гораздо раньше: Бэлла в спортивном топе и огромных шортах, заткнув уши наушниками, наматывала круги, мерно выдыхая через каждые несколько шагов. Костья села на скамейку и, предварительно осмотревшись, достала из кармана шорт сигареты. Бэлла закончила пробежку, сделав ещё круг пешком и восстановив дыхание, и остановилась рядом с Купер: — Доброе утро, а я уж думала ты со мной размяться пришла, а ты дымишь, — усмехнулась она, подхватывая бутылку и полотенце, лежащие рядом с Костьей, и та бы поклялась, что это был самый кинематографичный кадр на свете, она его видела, словно в слоу-мо: Бэлла открыла крышку, выливая половину себе на лицо, попадая на волосы, на полотенце, свой оголенный торс, а капли так бесцеремонно и нагло скользили по ее коже, что Костья позволила себе залипнуть на такую долгую секунду, но потом взяла себя в руки и ответила: — Нет, спорт — это не по моей части, - усмехнулась она, — марафон у меня был, но не по бегу, – грустно добавила она больше себе, чем ей, вспоминая, как бутылка и четыре стены сутками не выпускали ее из состояния бесконечной тоски, — ты, конечно, извини, но ты сама вчера курила, или я глюки ловлю? — Это я так, балуюсь иногда, старые привычки не отпускают до конца, —отмахнулась Бэлла. — Я раньше всякую дичь творила, вспоминать страшно, потом поступила, специально на очку. Дисциплина, вся херня. — А каким ты спортом занимаешься? — спросила Костья. Раз уж Бэлла пошла на контакт, ей хотелось узнать об этой девчонке как можно больше. — Да, всякое. Каратэ, тайский Бокс, бокс, армейский рукопашный, он мне больше всех нравился, кстати. Но работа сама себя не поработает, поэтому времени нет, так что я вот, слежу, чтобы дети тут жиром не заплывали и на лавках не отсиживались. — Им с тобой весело, — заметила Купер, поднимая на неё взгляд и тут же щурясь от солнца, — я никогда в такие места раньше не ездила. А жаль. — Я бы такую, как ты, погоняла на поле. Хотя у тебя наверно дыхалка не пашет. — Это ты опять меня на слабо берёшь? — А ты купишься ещё раз? — Да хрен его знает, — усмехнулась Костья, сминая стлевший окурок, и поймала Бэллин взгляд на своих татуировках, — не нравится? — Нравится. Я бы сама ещё сделала, да все руки не доходят. Да и стоит нормальная татуировка прилично бабок. — посетовала Бэлла, опускаясь на скамейку рядом с Костьей. — Я сама себе колола. Вот эти, серые, - ответила Купер, проводя пальцем по своей руке, — я в них особо смысла не вкладывала. Понравилась бы вафля, колола бы ее. — Так это я что, получается, мастера нашла мне бить? — Я завязала. Но крутых ребят знаю, мне птицу кололи, дёшево и сердито, но мне она нравится. — А где птица-то? —спросила Бэлла. — Здесь, — задирая футболку, ответила та, оголяя живот с татуировкой, которая уходила вглубь, под резинку шорт. Ответом на такое действие послужили невнятные звуки. Но потом она поднялась на ноги, подбирая свою бутылку с полотенцем. — Пойду я, что ли, в душ. А тебе пора отряд свой скоро будить. Беги, а то Настя тебя хватится, — кивнула по направлению к корпусам, — скоро увидимся, — добавила она, обернувшись на пути к вожатским душевым, оставляя Купер там с едва коснувшейся губ улыбкой.       Костья и в правду отправилась поднимать ребятню на утреннюю зарядку. Когда она вошла в комнату девочек, ее поджидало второе потрясение за утро: Анька, которая всегда до последнего капризничала и отказывалась подниматься, уже стояла в кроссовках и спортивной форме и окружённая подружками ожидала официального подъема от воспитателей. Потом первая помчалась на площадку и даже на лавку садиться не стала. Выполняла все, но постоянно срезала углы, отчего Бэлла то и дело делала ей замечания. Потом девчонка вызвалась помогать по столовой и разносила всем чай. Когда отряд повели на пляж, она поплавала с теми же подружками, постоянно о чем-то перешептываясь, а потом подошла к бдящим в теньке воспитателям: — Насть, Кость, а мы пойдём сегодня во что-то играть? — Как обычно, по расписанию, — ответила Настя, — а после сонного часа у нас с вами игра в «мафию». — Ого, интересно, это я люблю. — заверила она и умчалась обратно к берегу. — Тебе ничего странным не показалось? — спросила Настя у Купер. — А это трудно не заметить, что чаще всех я сегодня вижу и слышу ее. Ладно, будем наблюдать.       После того, как все высушились и были готовы активничать дальше, Бэлла забрала отряд на волейбол, но в этот раз решила делить на команды сама: по силе и справедливости. — Ой, а можно я в ту команду пойду, — взмолилась Аня, подбегая к Бэлле. — Я уже всех разделила, поиграй пока в этой, в следующий раз побудешь за ту. — ответила та, на что девчонка насупилась и отошла обратно к сетке.       Играли в этот раз без происшествий, пока Миша, та самая мечта девочек–подростков, не подал мяч аккурат в Аньку: — Да, Миша, блин! Ну больно же! — завопила она. Тот явно почувствовал укол совести. — Извини! — крикнул он с другой стороны площадки. — Ладно, ничего, переживу, — отмахнулась та, но вмиг изменившееся выражение ее лица из капризного неумело раскрыло девичьи планы. И, видимо, не только для воспитателей, потому что ее подружки тут же захихикали, оборачиваясь. — Константина, а дама-то наша втюрилась в Михаила. — заговорщически шепнула Настя. — Это только слепой не увидит, — усмехнулась Купер, — ну, или Михаил. — На что Петрова прыснула со смеху.       После тихого часа, как и было обещано, объявили «Мафию». Поскольку ребят было много, то и «мафий» было три, а ещё был лекарь. В первую же ночь выяснилось, что им стала Анька. Почувствовав себя в деле, отряд принялся рьяно выяснять, кто нарушает сон мирных жителей по ночам. Бурлили дикие обсуждения, периодически перерастающие в полемику, но старшие прерывали ее, объявляя голосование, а затем и ночь. Пока длились первые несколько раундов, Анька, услышав, что подозревают Мишу, раза три почти подряд спасала только его. Почему никто не догадался, что лекарь именно она, для хихикающих в кулак Насти с Костьей осталось загадкой, ведь все было ясно, как день. В итоге, «Мафия»-таки победила в количестве одного, потому что остальных двух прихлопнули «мирные», а выжившим оказался один из самых тихих мальчиков в отряде – Слава. Надо отдать ему должное, скрывался он как Господь Бог. Это отметили не только воспитатели, но и все остальные, когда он вскрыл у себя пиковый туз. — Слава, да ты конспиратор! Уделал всех! Ты как это сделал?! — доносились со всех сторон возгласы ребят, а Костья тихо радовалась, что мальчика наконец-то заметили, потому что последний туз при раздаче она мастерски вытащила из рукава.       Потом все, конечно же, убежали готовиться к дискотеке. Девчата доставали свои наряды и даже красились, а флёр из духов и дезодоранта наполнил комнату мальчиков. Туда можно было не заходить ближайшие пару часов, иначе эффект газовой камеры был бы обеспечен. К назначенному времени вся ребятня высыпала к диджею и танцы начались. В этот раз Бэлла не тусовалась у диджея, а как кошка, беззвучно, подкралась к воспитателям и стояла с ними, периодически перекидываясь фразами. Отжигали дети знатно под заедающие треки, но, когда объявили «белый» танец, Анька помялась чуть-чуть на месте и уже готова была плыть к своему принцу, как его пригласила другая. Вселенскую скорбь на милом личике было трудно не заметить, но она старалась, как могла, затем собралась и потащила танцевать того самого Славу, пробираясь в череде танцующих к парочке Миши. Через какое-то время обьявили последний медленный танец, и под гул неодобрения самые смелые пошли искать себе пару. За развитием этой истории уже чисто из азарта наблюдали Бэлла, Костья и Настя, делая ставки, позовёт Миша Аню или нет. Не позвал. Позвал другую. Аню пригласил другой паренёк, но та не пошла, осталась сидеть на скамейке. Когда музыка кончилась, воспитатели пошли собирать свои отряды, но тут к Насте подбежала девчонка: — Насть, Аня куда-то делась, ушла, я не знаю, где она. — тараторила та. — Так, стоп, спокойно. С территории она не могла никуда деться. Найдём, не переживай. Кость, Бэлл, делитесь и идите ее искать, а я соберу всех остальных и загоню спать.       На этом все втроём разошлись, только делиться никто не стал. Девушки раскинули, что если подружки ее не нашли, значит она где-то засела в укромном месте, а такие места эти двое знали наизусть, потому что прятались там и курили. Посмотрели у душевых, за корпусами, а затем побрели в сторону площадки и там, в темном углу, где стояла лавка-развалюха, услышали тихие всхлипы: — Аня, ты здесь? — тихонько позвала ее Костья, чтобы не спугнуть. — Нет, меня здесь нет. Ни для кого. Не удивительно, что никто не заметил, что я ушла. — Все заметили, Аня, а ты думаешь, почему мы пошли тебя искать. — ответила ей Бэлла. — Не все. — едва слышно обронила та. Костья уже собралась вести целомудренный диалог, как тут Бэлла присела к ней на корточки и, заглядывая в глаза, тихо заговорила. — Аня, зайчик, я понимаю, что ты чувствуешь. Ты хотела, чтобы он тебя заметил, я знаю. Ты, наверно, даже ведёшь у себя в голове войну с ним, но он даже про неё не знает. Но ты же такая классная! Помогала сегодня по столовой, классно сыграла в волейбол и даже на зарядку прибежала первая. Просто ты слишком крута для него. Не нужно из-за этого плакать. — говорила Бэлла, и по мере того, как она это делала, всхлипы становились все реже и реже. — У нас ещё столько тут всякого интересного будет, — добавила Костья, не желая оставаться в стороне, воспитатель-то все-таки она, — тебе будет так весело с подружками, что ты ни о чем грустном даже не вспомнишь. — Он с другой танцевал, — нахмурилась Аня, — я же видела... — Сначала с одной потанцевал, потом с другой. Он даже не думал об этом. Он просто веселился. Вот и ты веселись, тем более есть как, — улыбнулась Костья, подавая ей руку. Та за неё взялась и поднялась с лавки. — Все, я успокоилась. Только вы ничего не видели! — взмолилась Аня, чем вызвала смешок у Бэллы, а Костья примирительно подняла руки, мол ничего не видела и ничего не слышала.       У корпусов их встретила взволнованная Настя, но, как только завидела девочку, выдохнула и отозвала ее в сторонку дальше проводить беседы, очевидно, чтобы та больше так не делала и не подвергала любимых воспитателей риску сердечного приступа. — Ох уж эти дети, — усмехнулась Бэлла, — каждую смену одно и то же. — А то сама так не влюблялась, пока была как они. — заметила Костья, невзначай изучая точеный профиль. — Я и сейчас далеко не ушла, — ответила та, уставившись вдаль, а потом как-то неуклюже добавила, — мне всего-то 18. — Молодая, зеленая, — засмеялась Купер, легонько касаясь ее руки своею, — ладно, пойду помогу Насте. До завтра и спокойной ночи. — Доброй ночи. — улыбнулась Бэлла, неловко похлопав ее по плечу.